Глава 26
Ревность
Дом, разделившийся сам в себе, не устоит!
Эту истину знали не все, но кто знал, старался пользоваться.
Рамаль, свергнутый наследный принц, тоже пользовался: всё-таки он был настоящим мастером придворных интриг.
Если бы не оборванка Эвери и её сговор с богами, сидел бы он сейчас на троне и горя не знал! А теперь ему приходилось прятаться под личиной путешествующего аристократа, тратить нещадно тающие запасы золота и плести свои кружевные интриги.
Украсть несколько древних фолиантов из академической библиотеки опальному принцу всё-таки удалось, хотя и с трудом. Эльгер отвратительно отвлекал на себя стражу, ввязался в драку, орал, как резанный, привлекая в академию дополнительный отряд гвардейцев. Рамалю едва удалось схватить четыре массивные книги и парочку свитков. Он запихнул их в единственный в своём роде пространственный карман (магическая игрушка из королевства Элевейз) и смылся из библиотеки в последние мгновения…
Вот уже две недели сверженный принц усердно переводил написанное с древнего языка, сетуя на отсутствие словаря, и это дело казалось просто безнадёжным.
Да, это были те самые фолианты, которые когда-то принадлежали Ирию Безжалостному и были замурованы в глухой академической стене. Но в записях пока не нашлось совершенно ничего интересного. Две книги из четырёх напоминали просто… журналы управляющего, который очень тщательно описывал убранство прошлого императорского дворца.
Бесполезность этих бесконечных списков просто бесила, поэтому Рамаль не выдержал и решил состряпать Вайлету — временно исполняющему обязанности императора — парочку настоящих неприятностей…
Прознал он недавно, что Адель де Фаиран — дочь маркиза Дониона де Фаиран — была с позором выдворена из дворца за какую-то провинность. Обиженная девчонка заперлась в замке у родителей и не показывала оттуда и носа, покрытая стыдом и обидой на брата императрицы. Что именно она сотворила, слухи умалчивали, но именно ее Рамаль выбрал для того, чтобы осуществить свои каверзные планы. Впрочем, он догадывался, что девица скорее всего встретилась с истинной звериной ипостасью оборотня, из-за чего и впала в немилость…
Ему не составило труда написать письмо, в котором он, называясь тайным благодетелем, рассказал самую настоящую разгадку дворцовой тайны: в императорской резиденции вовсю орудует самый настоящий оборотень, причем, он вовсе не таинственный незнакомец, притащившийся с далеких земель. Его имя Вьюн — бывший «питомец» великого и славного наследного принца Рамаля, ложно обвиненного в измене…
Как Рамаль и надеялся, уязвленное самолюбие Адели взыграло в ней с большой силой, и она понесла в народ горячие и всё более обрастающие подробностями слухи. Вьюн вернулся! И терроризирует народ во дворце! А Вайлет его покрывает!!!
* * *
Катарина была шокирована шквалом разговоров, обрушившихся на императорской дворец. На каждом шагу слуги обсуждали оборотня по имени Вьюн, который однажды жил здесь на поводке у прежнего наследного принца. Говорили, что это именно он начал терроризировать дворец в последние дни. Его не раз видели на крыше, пытались поймать в саду…
Девушка снова почувствовала себя преступницей, окунувшись в тяжелые воспоминания поцелуев, которые она так необдуманно подарила этому существу.
Именно поэтому жажда узнать о нем как можно больше стала почти фанатичной. Катарина слонялась по дворцу, утомив собственных телохранителей, и пыталась подслушать разговоры слуг. Ей было стыдно показаться перед сопровождающими ее воинами в таком качестве, но желание разобраться в личности того самого оборотня было непреодолимым.
Это даже помогло ей немного абстрагироваться от мыслей о принце Вайлете и о произошедшем между ними…
Вот таким образом Катарина и получила яркий развернутый рассказ о том, кем был страшный и ужасный оборотень Вьюн…
Поговаривали, что он был свирепым. Диким, кровожадным, настоящим зверем со зловонным дыханием, острыми когтями и клыками во рту по полпальца каждый. Девушка со стыдом припомнила, что клыки его были покороче и пахло у него изо рта замечательно. В ужасе прикрыла глаза. Скажи кому, что она целовалась с этим чудовищем, измеряя длину клыков на личном опыте, её репутацию осталось бы только прикопать где-нибудь в императорском саду…
И чем больше информации сыпалось на Катарину с каждым днём, тем сильнее она унывала. Заговорили даже о том, что принц Рамаль был чуть ли не влюблен в эту зверюгу, а вот этого уже хрупкая психика Катарины перенести не смогла. Испытав жгучее отвращение и сожаление о прошлом, девушка почувствовала едва ли ненависть к клыкастому существу, который украл её чистую совесть и покой…
И тогда она попросила Вайлета… о переезде в другую спальню.
Он, кажется, огорчился. А может ей показалось. Но спальню недалеко от своей приготовил. Тщательно оградив ее многочисленными амулетами, магическими заслонами и ловушками, принц с некоторой, не совсем понятной печалью помог Катарине перенести туда её вещи, после чего… буквально исчез.
Он снова был весь в делах. Катарина гораздо чаще видела Мэтта — его нового секретаря — чем его самого.
Секретарь же бесил девушку своей неизменно насмешливой полуулыбкой, словно знал нечто, недоступное простым смертным.
* * *
И вот однажды во дворце начался другой переполох.
Три служанки остановились под аркой, горячо обсуждая приезд какой-то невероятно прекрасной девицы, которую принц Вайлет вышел встречать лично.
— Вы видели ее наряд? — шептала одна, но так эмоционально, что её шепот разносился вокруг вполне беспрепятственно. — Могу поклясться, что она из дома утех, не иначе!
— А я не уверена, — протянула вторая недовольно. — Стал бы принц Вайлет так открыто приглашать во дворец куртизанку? Он же встретил ее с превеликим почётом! Нет, это кто-то из знатных…
— Я знаю её… — загадочно прошептала третья. — Такое прекрасное лицо не забудешь! Её настоящее имя Айрин, но все зовут её Цветок Лозании. Это самая красивая женщина для утех в нашей империи…
Остальные две служанки всплеснули руками.
— Та самая… знаменитая… неужели? Но почему она здесь???
— Так что здесь непонятного? У принца появилась власть, вот он ею и пользуется! Айрин же — мечта каждого аристократа!
— Но покупать её услуги здесь, прямо во дворце… это как-то неприлично!
— А кого ты здесь приличного видела вообще? Не смеши! Сестра императрицы разве что, да и та скоро скатится, как и все остальные, помяни моё слово! Вот увидите, скоро и эта деревенщина в какой-нибудь скандал встрянет!..
Катарина густо покраснела и попятилась, едва не налетев на одного из своих телохранителей. Тот впервые за долгие недели прервал молчание и предложил устроить служанкам-сплетницам приличный разнос, но Катарина поспешно замотала головой.
Нет, мстить она не станет. Не за что. Эти женщины правы… Катарина уже успела вляпаться…
А вот Вайлет…
Неужели действительно он привел себе женщину для утех???
Сердце прострелило болью, да так сильно, что Катарине стало тяжело дышать. Разящий, который после последнего случая исчезновения все-таки возвратился, теперь покорно висел на поясе и «молчал». Даже не шелохнулся, словно с некоторых пор чувства хозяйки его никак не волновали…
* * *
Конечно, Катарина не смогла усидеть на месте.
Перед глазами всплывали картины с жаркими поцелуями принца Вайлета, вот только героиней была уже вовсе не она…
Девушка встретила парочку прямо посреди сада, когда на следующий день вышла прогуляться после изнурительной утренней тренировки. Телохранители отстали, ошиваясь около фонтана. Катарина и хотела бы их и вовсе сплавить, но им был дан приказ держать сестру императрицы строго в поле видимости, и они не могли его нарушить.
Вайлет весь аж сиял — настолько радостной была его широкая улыбка, обращенная к милой миниатюрной женщине напротив него.
Они разговаривали. Сидели на лавке в беседке и мило болтали. Приглушенно, интимно, даже посмеиваясь. Вайлет перекинул толстую рыжую косу наперед, словно красуясь, девица же — действительно писаная красавица в белоснежном платье с вышивкой — поглядывала на него кокетливо из-под полуопущенных ресниц.
Катарине показалось, что кто-то выстрелил ей арбалетом прямо в грудь — настолько под рёбрами невыносимо запекло. Шея напряглась, в горле застрял внушительный ком непроглоченной ревности…
Девушка вдруг показалась самой себе настолько некрасивой, почти отталкивающей, что захотелось снова, как в детстве, напрочь остричь свои непослушные лохмы, как будто вымещая на них свою боль…
Сперва Вайлет обожал Эвери, теперь он не сводит с глаз с этой девицы… Наверное, там в ванной он думал, что целовал ее — «цветущую» мечту Ашервана. Теперь понятны его запал и страсть…
Глупая, глупая Катарина! Надо было послушаться Эвери и вернуться домой…
Одинокая слеза скатилась по щеке девушки, но она со злостью смахнула ее с кожи и насупилась.
Давно пора протрезветь, давно!!!
Развернулась и пошла прочь, чувствуя, как Разящий лениво ворочается в ножнах. Даже его проняло страданием, исходившим от Катарины.
Когда девушка заскочила под холодную сень дворцовых коридоров, ее пробрала дрожь. Эта дрожь прокатилась по позвоночнику, оставляя после себя многочисленные мурашки, а изо рта вынырнуло облачко самого настоящего пара…
Катарине стало немного не по себе от этого странного явления, но она быстро забыла об этом происшествии, поглощенная своим горем.
Телохранители молча следовали за ней. Вот только очень скоро позади послышался громкий и весьма эмоциональный окрик:
— Катарина! Постой!!! Остановись!!!
Девушка замерла. Сердце загрохотало в груди.
Вайлет… зачем-то побежал вслед за ней!
— Катарина! Мне… нам нужно поговорить…
И голос его необычайно дрогнул, словно предстоящий разговор обещал нечто весьма особенное…