5. Не было бы счастья…

В салоне люксового авто тихо. Очень тихо. Настолько, что мне кажется, что всем слышен бешеный стук моего сердца, поэтому вжимаюсь в сидение сильнее и неотрывно пялюсь в тёмное окно, точнее на отражение Баграева в нём.

Он сидит в полметре от меня и с серьёзным видом просматривает что-то в своём смартфоне, свечение экрана которого падает ему на лицо и шею, добавляя и без того его впечатляющему виду ещё больше загадочности и ауры силы.

Не особо верю во все эти эфемерные штуки, но с ним... Наверное, скажи Тамерлан мне, что на самом деле он не человек, а пришелец, то я поверю в каждую букву. Когда дело касалось его, вся моя логика с интеллектом оказывались беспомощны, а про волю я и вовсю молчу. Взять хотя бы за пример то, как пятнадцать минут назад он, раскусив мои намерения сесть не рядом с ним на заднее сидение, а на пассажирское к Мурату, ни говоря ни слова, опередил меня и галантно распахнул дверь, тем самым обрубив все пути к отступлению. И я могла, определённо могла следовать своему изначальному плану, но вместо этого, пролепетав вполголоса слова благодарности, юркнула внутрь и теперь сидела на расстоянии меньше вытянутой руки, дышала его ароматом и энергетикой и всеми силами старалась при этом себя не выдать.

Понимаю, что получается плохо, когда Тамерлан, не отвлекаясь от телефона, нарушает тишину коротким:

- Замёрзла?

Подпрыгиваю на месте от неожиданности и, повернувшись от окна к нему, отрицательно качаю головой. Молча. Потому что язык, впрочем как и всё остальное тело, слушаться отказывается.

- Спрашиваю, потому что ты в угол вжалась.

- Н-нет... Всё... В п-порядке.

- Хорошо.

В салоне снова повисает тишина и я уже хочу выдохнуть и вернуться к любованию им тайком, как мужчина, убрав телефон, вновь задаёт вопрос, но ещё более неожиданный, чем прошлый.

- Значит, ко мне по имени-отчеству тоже обращаешься исключительно из вежливости и уважения?

Округляю в удивлении глаза. Мне не показалось? Он что... Слышал наш разговор с Асланом за столом? Мы, конечно, не скрывались и не шептали, но Тамерлан тогда сидел достаточно далеко и... Зачем он, вообще, поднял эту тему?

- К-конечно, Тамерлан Заурович.

- И дело не в том, что я старше?

Пытаясь не акцентировать внимание на некой двусмысленности в последней фразе, несколько секунд смотрю в его невероятные глаза, прочитать по которым о чём этот мужчина думает, как обычно, невозможно. Они лишь затягивают, затягивают, затягивают в свои глубины и Маруси Ласточкиной в одну секунду как не бывало. Можете даже не искать. Бесполезно. Я по самую макушку...

- Я... Эм... Вы... - лепечу бессвязно, понятия не имея как отвечать. - Да... То есть нет! Точнее, это не имеет значение, вот. К тому же...

- Что?

- Вам ли о возрасте беспокоиться?

В его-то лишь тридцать три!

- Меня не возраст волнует, а разница в нём.

- Э-э-э...

- Для тебя, Ласточка, она важна? - пронзительный взгляд вцепляется в меня клешнями, проникая в мысли и исключая хотя бы малую вероятность лжи.

Зависаю ещё сильнее и это видимо заметно, потому что Тамерлан улыбается одним уголком губ, то ли потешаясь надо мной, то ли... А, правда, что он сейчас пытается сделать и какой ответ хочет услышать?

- Тамерлан Заурович, вы... Шутите сейчас так, да?

С водительского сидения доносится странный звук, будто Мурат изо всех сил сейчас старается сдержать смех, и это немного приводит меня в чувство, благодаря чему я вспоминаю, что мы здесь не одни, а вот Баграева данный факт похоже совершенно не беспокоит. Он продолжает смотреть на меня и вести этот странный во всей отношениях разговор. Если бы не знала его уже несколько лет, то подумала бы, что он со мной сейчас флиртует. По-своему, в стиле Баграевых, но всё же флиртует. И это... За гранью возможного и реального, да, и лучше как можно скорее выкинуть эту фантазию из головы!

- А похоже? - вопросительно вздёргивает густую бровь.

- Честно?

- Желательно.

- Я не знаю, - признаюсь тихо. - Не знаю как толковать ваши слова и поэтому спрашиваю.

- Хм...

И всё? Только многозначительное "хм"? А понимание происходящего сегодня будет или и так сойдёт? Кто-нибудь мне объяснит что сейчас происходит вообще?

- Я тебя услышал, Ласточка. Сегодня, к сожалению, у меня времени немного, поэтому продолжим в следующий раз и тогда, уверен, ты поймёшь шучу я или нет.

Машина мягко останавливается у моего подъезда и не успеваю я отреагировать ни на его фразу, ни на то, что, в принципе, эта странная поездка подошла к концу, как Тамерлан выходит наружу следом за своим охранником и, пока тот выгружает из багажника все любезно собранные Сати и тётей Фатимой гостинцы, открывает мне дверь и протягивает свою широкую сильную ладонь. И это одно из тех событий, которое я, вероятно, не забуду никогда.

Пытаюсь убедить себя, что данный жест всего лишь банальное проявление вежливости и манер, свойственный всем Баграевым, и не нужно придумывать лишнего, вот только сердцу, как известно, не прикажешь. Оно, и без того беспокойное от его близости, пропускает удар, а потом срывается на спринт в надежде обогнать доводы здравого смысла и заставить меня поверить в свою исключительность для такого невероятного во всех отношениях мужчины. Ведь, когда такой человек, как он, обращается к тебе, как к женщине, достойной его внимания женщине, крылья за спиной расправляются сами собой и чувствуешь себя не двадцатидвухлетней нескладной студенткой, старающейся заработать себе на жизнь, а по меньшей мере королевой. Чувство, которое я до этой минуты не ощущала ни разу и сейчас поражена им до глубины души, в связи с чем меня хватает только на то, чтобы молча принять помощь, робко вложив свою ладошку в его.

- Спокойной ночи, Маруся. Спасибо, что нашла время и посетила наш семейный ужин. Поздоровайся за меня со своей мамой и передай ей наилучшие пожелания.

Тамерлан высокий и приходится запрокинуть голову назад, чтобы не разрывать наш зрительный контакт, что, впрочем, нисколько не способствует моему возвращению с небес на землю. Вдобавок расстояние между нами снова укладывается в считанные сантиметры, и он продолжает держать меня за руку даже сейчас, когда этого уже не требуется. И стоит ли говорить о том, что у меня в данный момент земля уходит из-под ног и весь остальной мир расплывается, словно акварель? Единственная постоянная - он напротив. Большой, сильный, мужественный и по-прежнему не для меня, но в то же время очень и очень близкий.

- Хо-хорошо... Спасибо. И за то, что подвезли спасибо. А ещё вам тоже спокойной... - голос меня предаёт, сорвавшись. - Кхм... Спокойной ночи.

Мне в ответ новая полуулыбка и мужские пальцы разжимаются, выпуская мою ладонь из своего тепла.

На негнущихся ногах семеню к подъезду, слыша за спиной шаги Мурата, несущего тяжёлые сумки с контейнерами, и ощущая затылком не менее тяжёлый, пристальный взгляд, а оказавшись дома, первым делом несусь к окну, выходящему во двор.

Чёрный мерседес всё ещё находится на том же месте, освещаемый единственным тусклым фонарём, и внушительная фигура, обдуваемая холодным промозглым январским ветром вместо того, чтобы сесть в тёплый салон, стоит рядом с ним и... Смотрит на меня? Ну, нет... Точно нет! Баграев не знает мои окна и точно не знает, что я буду на него через них, как дурочка, пялиться. Хотя насчёт последнего не уверена, конечно. Наверное, моя реакция на каждое его действие сдаёт меня с потрохами и... Интересно, а меня с той стороны видно? Ведь и на улице темно, и в квартире, и по идее...

Щёлк!

Резко жмурюсь от неожиданно вспыхнувшего света.

На осознание того, что теперь меня, действительно, видно уходит пара долгих секунд, пока пытаюсь проморгаться, и отрезвляющее удивлённое мамино:

- Маруся? Ты чего тут высматриваешь? Ещё и в одежде!

Пискнув, отбегаю от окна и краснею, как маков цвет, чему мама удивляется ещё сильнее и даже гостинцы Баграевых её не отвлекают от недоумения из-за моего странного, с какой стороны не посмотри, поведения.

Я и сама себя не узнаю.

Если раньше, осознав свои чувства к Баграеву, я ещё могла с собой совладать и постараться свести их влияние на жизнь к минимуму, загрузив время учёбой, работой и домашними делами с небольшими вкраплениями отдыха, то после этой с ним встречи все старания перестают иметь хотя бы маломальский эффект.

Колония бабочек в животе будто сходит с ума и берёт моё спокойствие на абордаж, из-за чего щекотный трепет в груди не даёт спать, сосредоточиться на чём-то долгое время и просто продолжать свою простую, ничем не примечательную жизнь дальше. То и дело прокручиваю его слова в мыслях, многообещающее прощание, взгляды, обращение ко мне таким образом, как до него никто не обращался. Не могу перестать думать, фантазировать, мечтать и... Хотеть.

Очень сильно хотеть, чтобы это было только началом, а не кратковременной яркой и эмоциональной вспышкой в жизненной рутине обычной студентки.

Глупо? Смело? Безнадёжно? Да, ещё как, но попробуй это объясни сердцу.

Поэтому, когда в единственный выходной меня слёзно просят выйти на замену, в связи с неожиданным форс-мажором с невышедшим на смену коллегой, соглашаюсь с поразительной даже для себя лёгкостью, лишь бы только чем-нибудь занять время, и весь день вновь летаю как электровеник.

Вечером звонит Алана и до самой ночи болтает о парне, в которого влюблена очень давно и с которым, как в том меме, ничего не понятно, но очень интересно. Фарад - брат-близнец Мадины и вхож в семью Баграевых с детства. И примерно с того же периода моя подружаня о нём и вздыхает, а он, на мой взгляд, только этому и рад, потому что вместо того, чтобы поступить как того требуют их традиции, держит её на крючке, то проявляя знаки внимания в тайне от её старших братьев, то отстраняясь и пропадая. Но всё же не выслушать и не поддержать её не могу и вместо положенных восьми часов на отдых мне остаётся от силы три.

Правда, потом это мне выходит боком и накопленная усталость с бессонными ночами даёт о себе знать на следующий же день, из-за чего на парах я еле соображаю, засыпая на ходу, а чуть позже, в метро по дороге с учёбы на работу, и вовсе отрубаюсь, стоит только сесть на сидение. Ситуация из ряда вон! Как говорится, уберите от экрана впечатлительных людей, беременных женщин и детей и никогда не практикуйте подобное в домашних условиях, ибо трюк выполнен вымотавшейся в край Ласточкой, которая каким-то неведомым чудом смогла открыть глаза именно на своей станции, а не прокаталась по ветке вкруговую ещё несколько часов кряду.

Мигом проснувшись от осознания своего чуть не случившегося фейла, хватаю вещи и выбегаю из вагона в последний момент. И только когда выхожу из подземки на улицу и останавливаюсь на светофоре, до меня доходит - в руках только рюкзак. Сумки со стареньким ноутбуком, на котором готовилась к парам, хранила свои старые фотографии и просто развлекалась в свободное время, нет.

- Нет, нет, нет! Ну, как же так? - чертыхаюсь себе под нос и уже хочу вернуться обратно в метро, чтобы обратиться к его администрации за помощью, как следом приходит ещё одно осознание.

Когда я проснулась и поняла, что приехала на свою станцию, этой сумки у меня уже не было. Я взяла только рюкзак и выбежала! И это значит... Значит... Меня обокрали, да? Средь бела дня?!

Застываю как громом поражённая. Растерянно оглядываюсь.

Центр города, как обычно, в любое время суток кипит, шумит, живёт своей полной, красочной и зачастую очень дорогой жизнью. До Маши-растеряши, позволившую украсть свою единственную более-менее ценную вещь, без которой как без рук, никому дела нет.

- Ну... Как же так... - бормочу тихо. - Почему... И что делать теперь?

Все важные файлы храню обычно в облачном хранилище и к ним доступ не утерян. Пароли вроде бы тоже все помню. Фотографии жалко, конечно, но это меньшее из зол. Самая главная проблема в том, что я теперь осталась, правда, как без рук! Ноутбук для меня, как без пяти минут дипломированного графического дизайнера, не просто гаджет, а необходимый для обучения и дальнейшей работы инструмент!

Как я теперь без него буду? Как быть с домашними заданиями, проектами, подготовкой к занятиям? Как?! Подать заявление в полицию, чтобы его нашли? Это даже в мыслях звучит смешно и бесперспективно! Купить новый? Вариант самый логичный, но где взять деньги? Все накопленные сбережения отдала на оплату семестра, остаток - маме на квартплату и продукты, на руках сейчас только совсем копейки - на проезд и перекус, а техника, функционально подходящая для выполнения необходимых мне в учёбе задач, стоит не пару тысяч и даже не пятнадцать, она достаточно дорогостоящая... И где мне теперь взять столько денег? У мамы точно нет. В кредит? Под бешенные проценты? Или рискнуть и посмотреть б/у, чтобы купить кота в мешке? Но... Опять же где взять на это деньги?

От безвыходности ситуации начинает нещадно щипать глаза. Обидно и жалко себя так, что сдержать слёзы не могу, как не стараюсь. И, да, сама виновата, не усни я, то этого бы не произошло, но...

Громко всхлипываю и, не придумав ничего лучшего, плетусь к ресторану, так как рабочие часы никто не отменял. Когда до него остаётся минута ходьбы, телефон в кармане оживает звонком от Аланы.

- Да? - отвечаю сквозь слёзы.

- Маруся, ты даже не представляешь, что сейчас произошло! - голос подруги звенит от радости. - Фарад мне написал! Сам! Не я, а он! Я... Я... Я сейчас, кажется, взлечу от счастья! Он написал "привет" и ещё спросил о том, как мои дела и какие планы на день, потому что...

- Родная, это здорово, правда. Я... - снова всхлипываю и растираю по лицу варежкой слёзы. - Я рада... Но... Мы можем это обсудить позже? Или...

Только Баграева под наплывом эмоций меня не слышит и моего состояния не замечает, продолжая слово в слово пересказывать свою короткую переписку с Закаевым и добавляя при этом восторженные комментарии.

- ...а ещё Фарад отвечал почти сразу! Где-то спустя пять, может быть семь минут после моих сообщений и...

Останавливаюсь у чёрного входа ресторана и в очередной раз предпринимаю попытку вставить свои пять копеек, стараясь при этом не разрыдаться в голос.

- Алан, милая, мне жаль тебя прерывать, но у меня смена через пять минут начинается. Можем созвониться в другое время? Или, если нет сил терпеть, расскажи всё в голосовом.

- Но я не хочу потом, я хочу сейчас! Потом я могу что-то забыть!

- Алан...

- Тебе твоя работа вечно важнее меня!

От неожиданной претензии контроль над своим расстроенным состоянием окончательно уходит из рук, так грустно становится из-за ситуации с этой кражей и её последствий, так обидно, что меня не слышат да ещё и обвиняют зазря, что вместо того, чтобы вправить подруге мозги, начинаю плакать, как маленькая девочка. От души так, ещё не навзрыд, но с чувством, толком и расстановкой.

- Э-э-э... - теряется Баграева, не ожидавшая такого поворота событий. - Ласточка, ты чего? Почему плачешь? Что случилось? - капризов как не бывало. - Тебя кто-то обидел? В чём дело?!

- У-у меня-я ноутбу-у-ук у-укра-а-али-и...

- Где? В метро что ли?

- Д-да-а-а...

- А ревёшь-то из-за чего?

- Из-за него-о-о! Как я т-те-еперь бу-уду-у?

Несколько секунд тишины, нарушаемой лишь моими всхлипами и влажным шмыганьем носа, а потом я слышу смех. Весёлый, с нотками снисхождения, как когда взрослые смеются над несмышлённым глупым ребёнком, и следом беззаботное:

- Ну, ты даёшь, Марусь! Тоже мне, нашла проблему! Сходи да купи новый, тем более твоему монстру уже давно было пора на свалку отправиться. Ты же в курсе, да, что уже давным давно другие модели выпустили? Посерьёзнее, помощнее да и покрасивее! Советую, кстати, посмотреть в сторону мака, как у меня. Мне Давид, помнишь, подарил? Очень классный! Только не бери такой же расцветки, ладно? Хочу, чтобы только у меня в университете такой был.

Пустота. После этих слов в груди лишь пустота и никакого желания продолжать диалог, в котором мы снова будто разговариваем на разных языках.

Не проблема? Сходить и купить новый? И не просто ноутбук, а Мак в другом, отличном от её макбука цвете? Это было бы даже смешно, если бы не было так обидно и одиноко сейчас. Меня, будто по носу тапком ударили, напомнив о разнице в нашем статусе и положении. Для неё это так просто, как будто булку хлеба в продуктовом купить, а мне на такую покупку нужно около года откладывать, если не больше. И мы дружим уже столько времени, что не знать об этом невозможно.

Почему она так? Я же не прошу многого... Просто сочувствия. Просто чуть-чуть поддержки, а не обесценивания.

- Если хочешь, то я могу отпроситься у мамы и съездить с тобой до магазина прямо сейчас, - Баграева не на шутку воодушевляется, забыв о том, что я говорила ещё минуту назад. - Помогу выбрать, у тебя же никогда такого не было. Что скажешь, Марусь? Собираемся?

Смотрю прямо перед собой в стену соседнего с рестораном здания и понимаю, что всё. Не могу больше. Не могу и не хочу объяснять одно и тоже. Не хочу слышать снисходительный смех в ответ на свои проблемы. И без того тяжело на душе и очень грустно.

- Мне нужно идти. Пока, Алана.

Сбрасываю вызов, не дожидаясь её реакции, и захожу на работу. Коллеги, носящиеся туда-сюда, здороваются сначала с улыбками, а потом, заметив моё состояние, обеспокоенно хмурятся и спрашивают в чём дело. Меня же хватает только на то, чтобы отмахнуться, мол, непростой день, и выключить телефон, потому что Баграева принимается бомбить звонками и сообщениями. Никогда так не поступала и знаю, что лучше обсудить и попробовать разрешить спорную ситуацию, чем игнорировать и сбегать от разговора, но сейчас у меня на это просто-напросто нет ни сил, ни времени.

Собрав волю в кулак, включаюсь в рабочий процесс и стараюсь не думать ни о чём, кроме своих прямых обязанностей. Это не сразу, но получается, и к закрытию мне уже не хочется плакать и жалеть себя, впрочем, как и радоваться жизни и улыбаться. Я просто хочу домой! Хочу лечь в свою постель, накрыться с головой одеялом и хотя бы на несколько часов отключиться от всего.

- Маруся... - ловит меня уже на входе в раздевалку наш новый администратор. - Выручишь? Нужно гостя важного обслужить.

- Но ведь мы уже вроде всех проводили, разве нет? Да и время... Мы закрыты уже как пять минут.

Не хватало мне ещё нового "спецобслуживания"! Да и сколько уже можно работать? Я же не железная и...

- Этот гость может позволить себе держать ресторан открытым хоть всю ночь, - Марина просяще улыбается. - К тому же он всегда занимает лишь твои столики...

Лишь мои?

Замираю на секунду, задумавшись, а потом срываюсь с места и снова выбегаю в зал. В нём вижу лишь один занятый самый дальний столик в углу, за которым...

Да. Он. Тамерлан.

Сердце пропускает удар, а потом пускается вскачь, поднимая тревогу у порядком взгрустнувших за сегодняшний день бабочек.

На ходу приглаживаю волосы с одеждой, но мысли о своем внешнем виде беспокоят меня в последнюю очередь, потому что не могу не зависнуть на нём, по своему обыкновению, очень красивом и представительном в классическом чёрном костюме и белоснежной рубашке. Как всегда спокоен, уверен и внешне холоден, вот только при приближении замечаю следы усталости на мужественном лице и чуть нахмуренные брови.

- Тамерлан Заурович... - останавливаюсь в двух шагах, чувствуя, как спирает дыхание. - Добрый вечер.

Перед Баграевым стопка бумаг, паркер и смартфон с включенным экраном. И эта картина для меня не нова, потому что он ранее периодически наведывался в ресторан на обед или по рабочим вопросам и, если верить коллегам, то происходило это лишь в мои смены и занимал Тамерлан лишь мои столики. Каждый раз в такие моменты я землю под ногами не чувствую и лихорадочно боюсь что-то напутать, опозориться и в целом сесть в лужу. Сейчас не исключение, из-за чего крепче сжимаю блокнот с ручкой и пытаюсь устоять, когда чёрные глаза медленно поднимаются по мне снизу вверх, от ног к лицу.

- Что бы вы хоте...

Слова застревают в горле, потому что мужчина въедливым взглядом скользит по шее, подбородку с губами, дольше положенного на них задержавшись, щекам и, наконец, останавливается на глазах.

Чёрные брови хмурятся ещё сильнее и в голосе звучит сталь, когда он не спрашивает даже, а утверждает коротким:

- Ты плакала.

Неужели это так заметно? Хотя глаза, наверное, до сих пор красные и опухшие, и попытки скрыть это косметикой пару часов назад в туалете, по всей видимости, не увенчались успехом. И что на это сказать я не знаю. Согласиться? Опровергнуть? Попытаться сменить тему? Да, это, учитывая обстоятельства, наверное, самый лучший вариант.

- Тамерлан Заурович, я...

- Садись, - приказывает Баграев непререкаемым тоном, слегка кивнув на стул напротив.

- Но я... Я на работе.

- Официально твоё рабочее время закончилось несколько минут назад и будем считать, что сейчас ты составляешь мне компанию за ужином. Если этот вариант не устраивает, то воспринимай мои слова как приказ человека, который платит тебе зарплату.

То есть выбора у меня нет, да?

Ошеломлённо хлопаю ресницами и подчиняюсь, присев на краешек. Тамерлан следит за каждым моим действием, не моргая, словно хищник на охоте, и мои щёки от столь пристального внимания начинает заливать смущением.

- Почему?

- ...

- Почему ты плакала?

Его энергия давит, как гранитная плита, и сразу становится предельно ясно - отвертеться и сменить тему не получится. Он попросту мне это не позволит.

- Эм... Это пустяки, Тамерлан Заурович, честно.

- Пустяки? Ты не из тех кто расстраивается по пустякам, Ласточка.

- Откуда вы знаете?

Вопрос вылетает у меня, прежде чем я его осознаю, но сказанного уже не вернуть.

- Я не слепой, к тому же имею жизненный опыт и в силах отличить белое от чёрного.

- Тамерлан Заурович... - вздыхаю, опуская глаза на свои ладони на коленях. - Это, правда, неважно.

- Я не спрашивал важно это или нет, я спрашивал о том, почему ты плакала.

Ну, зачем? Зачем ему знать? Ведь то, что со мной сегодня произошло, действительно, пустяк для него. Вот расскажу я ему и что дальше? Снова услышу смех и снисхождение, как от его сестры? Да и, в целом, какая ему разница? Мы же по факту, как бы, конечно, не хотелось обратного, чужие друг другу люди. Это я в него по уши влюблена, а он-то...

- Причина, Маруся, - твёрдо, без шанса на утайку. - Сейчас.

Вскидываю взгляд на него и... И сдаюсь. Снова, да.

А что поделать, если с ним я абсолютно безвольна? В обычной жизни и с другими людьми могу быть упряма, как стадо баранов, но стоит только оказаться в непосредственной близости от него и всё, пиши пропало. Да и разве таким мужчинам в чём-либо отказывают?

Рассказываю всё, решив будь что будет.

Посмеётся, как Алана? Хорошо, я приму и смогу это пережить. Наверное. Поймёт, что зря потратил время на этот разговор? Тоже приму. Попросит его не отвлекать такими глупостями? Ну, что ж, этого и требовалось ожидать.

Вот только чем больше я рассказываю, тем дольше ничего не происходит. Тамерлан слушает внимательно, не перебивая, из-за чего меня буквально прорывает и рассказываю даже то, что не относится к моим сегодняшним неудачам. О том, как тяжело совмещать всё то, чем занимаюсь изо дня в день, чтобы выжить, как вижу то, как устаёт мама и как хочется облегчить ей жизнь, как стараюсь мыслить о будущем позитивно, но порой в тяжёлые дни тянет бросить всё и спрятаться от всего мира. А когда до меня, наконец, доходит, что понесло не в ту степь и что в целом Баграев не просил изливать ему душу, смущённо замолкаю на полуслове.

Он же и не думает меня упрекать или выказывать недовольство, по-прежнему серьёзно и пристально смотрит, а потом и вовсе в беспрекословном тоне произносит:

- С завтрашнего дня у тебя неделя оплачиваемых отгулов, а лучше две. Я дам знать управляющему. Отдохни, как следует, и это не обсуждается, - пригвождает, заметив ростки протеста во мне. - Я не пущу тебя на работу, пока не буду полностью уверен в том, что ты высыпаешься и хорошо себя чувствуешь. Насчёт остального - решим. Теперь ужин. Приятного аппетита.

Оцепенело моргаю, сглатываю, пытаясь найти слова, только где же их взять в такой ситуации? Я ведь не привыкла к такому. С самого рождения обо мне заботились только бабуля с мамой и мы всегда делали всё сами, проблемы решали сами, невзгоды переживали тоже самостоятельно, полагаясь лишь на себя и друг друга. С нами рядом никогда не было крепкого мужского плеча, на которое можно было бы опереться, чтобы выдохнуть, или поплакаться о несправедливости жизни. Мы сами себе были этим самым плечом. И сейчас я растеряна максимально, одновременно и тая от проявления внимания и этого незнакомого мне ранее мужского твёрдого "решим", и напрягшись из-за него же.

В смысле "решим"? Как? Кто решит? Что мне-то теперь делать? И надо ли вообще что-то делать?

- Я не...

- Расслабься и доверься мне, Ласточка. Я тебя не подведу. Не обижу.

Мы замираем, зависнув друг на друге. Воздух между нами опасно искрит, грозясь вспыхнуть и обратить в пепел всё вокруг, но мне почему-то не страшно.

И это, наверное, тревожный звоночек, ведь нужно одуматься пока не стало совсем поздно. Баграев по-прежнему старший брат подруги, мечтать о котором у меня нет прав. И я к тому же всё та же Маруся Ласточкина - простая студентка, вечно пытающаяся свести концы с концами и радующаяся скидкам на капроновые колготки в супермаркете. Между нами пропасть, вот только в эту секунду она не волнует ни меня, ни его. Нет ни культурных, ни национальных, ни социальных различий.

Есть только я и он.

И нас тянет друг к другу просто какой-то невероятной силой. Это даже мне, неискушённой девственнице понятно, а для него, наверное, и вовсе всё происходящее как дважды два.

- Договорились? - Тамерлан слегка наклоняется вперёд, не выпуская из плена своих обсидиановых глаз. - Сможешь быть послушной девочкой и сделать так, как я говорю?

Звучит несколько двусмысленно и не смутиться из-за этого я не могу, поэтому лишь молча киваю.

Будь что будет!

Понятия не имею, чем мне это в итоге аукнется и куда нас двоих заведёт судьба, но с ним... Просто хочется с ним. Что угодно! Главное бы продолжал смотреть вот так... Так... Так, что ноги подкашиваются и время замедляется.

- Умница, - на чувственных губах появляется лёгкая улыбка контрастом к огню во взгляде. - А теперь, повторюсь, ужин или ты торопишься?

- Нет, нет, нет! Куда мне торопиться? Смена закончилась, мама сегодня на дежурстве...

- Неужели никаких планов?

- Вы думаете я вас обманываю?

- Пока не решил.

- Но я правду говорю, Тамерлан Заурович.

- Обычно у красивых и свободных девушек вроде тебя вечера расписаны по минутам. Прогулки, развлечения, свидания...

Не дослушав его, фыркаю.

Прогулки, развлечения, свидания? Конечно! Мне же есть когда и с кем на эти свидания с прогулками ходить и развлекаться, ага!

Я, конечно, не уродина и какой-никакой интерес противоположного пола к себе изредка замечаю, но обманываться не спешу, потому что в эпоху моделей-див из социальных сетей моя натуральная внешность с миловидными и вместе с тем простыми чертами лица и угловатой фигурой особо мужчин не цепляет. Яркие образы с бросающимся макияжем и нарядом мне не идут, сразу выгляжу дешёво и достаточно колхозно, поэтому стараюсь этого избегать, ратуя за естественность, что автоматом задвигает меня на задний план на этой ярмарке тщеславия. Таких девушек, как я, тысячи тысяч. И это не хорошо и не плохо. Это просто факт, который нужно принять и смириться. Правда, мама с моими размышлениями на этот счёт яро не соглашалась, повторяя, что я уже сейчас красавица из красавиц, а однажды, когда придёт время, и вовсе расцвету как роза в саду. Но, как известно, мамы - это мамы, они любят своих детей независимо ни от чего, так что опять таки верить в чудо я не спешу, хотя, честно признаюсь, хотелось бы в один момент, как в том нашумевшем фильме, стать лучшей версией себя.

- Что? Разве не так?

- Нет. Девушки вроде меня обычно заняты тем, что пытаются всё успеть, совмещая учёбу, работу, дом, и при этом не забыть расчесаться утром, - весело хмыкаю. - Прогулки, развлечения и свидания мы видим только в кино или слышим в рассказах у подружек, которых на эти прогулки с развлечениями и свиданиями зовут.

Баграев лениво откидывается на спинку стула, снова осматривает меня вдоль и поперёк и чуть прищуривается, словно сканирует.

- То есть хочешь сказать, что за тобой не бегают толпы поклонников?

Этот вопрос веселит меня ещё сильнее и я смеюсь, отрицательно покачав головой.

- Нет, не бегают или, как вариант, очень хорошо от меня скрываются.

Вот только его моё веселье не касается. Тамерлан с абсолютно серьёзным выражением лица, даже слегка с враждебным, хлёстко припечатывает:

- Слепые идиоты, - и пока я, чудом не подавившись смехом, ловлю челюсть, пускает мурашки вкрадчивым и многообещающим: - Хорошо, что я не такой. Они опомнятся, а уже будет поздно. Делиться я не привык.

Как только пробки не выбило от вышедшего за край напряжения между нами не понимаю. Впрочем как и то каким образом умудряюсь сидеть прямо, а не стекаю под стол лужицей, и это, кажется, его пыл только сильнее разжигает.

Взгляд становится совершенно беспросветный и затягивает меня всё глубже и глубже, так, что я, проваливаясь в чёрные омуты, забываю о дыхании, своём имени и обстоятельствах, запрещающих мне чувствовать к нему что-то подобное.

- Ты же знаешь это, да, Ласточка?

Слабо киваю, завороженно смотря на него. Отчасти вру, потому что в душе не чаю о том, что именно он имеет ввиду, но сказать "нет" не могу, потому что для Баграева на всё априори "да". Всегда.

- Понимаешь? - продолжает мужчина. - Только честно.

- Ч-что?

- Что я хочу тебя себе. Всю, Маруся. Без остатка.

Я вспыхиваю под его пристальным взором и слов, которые просто напросто переворачивают мой маленький мир с ног на голову. Скажи мне кто-нибудь ещё днём, что между нами случится такой разговор, то я бы не поверила и сочла говорившего за человека с очень буйной фантазией, потому что где я, а где Тамерлан Баграев. Зачем такому мужчине, как он, хотеть себе такую, как я? Но сейчас, сидя напротив него, один на один, осознаю, что невозможное возможно.

Это же не сон, правда? Это же реальность?

С трудом сглатываю, открываю рот, чтобы ответить, но ни слов, ни воли, ни здравомыслия во мне в это мгновение нет. Есть только - "хочу", "себе", "всю", звучащие в такт бешено бьющемуся сердцу.

- Просто прими этот факт как данность и не бойся сказать "нет", если намерена оставить наши отношения в той плоскости, в какой они есть сейчас.

Прижимаю взмокшие ладони к пылающим щекам, выдавая своё потрясение и состояние на грани обморока с головой.

Эмоций и чувств столько внутри, что они мешают мне дышать и теснят бабочек как при давке в метро в час-пик.

Он же по-прежнему спокоен и невозмутим и единственное, что выбивается из этой внешней равнодушности, это всё те же обсидиановые глаза, которые твердят об обратном, когда Тамерлан произносит:

- Не торопись. Обдумай всё хорошенько. Я подожду.

А затем, видимо понимая, что сегодня от меня ничего вразумительного, кроме ошеломлённого хлопанья ресницами, не дождётся, отдаёт приказ одному из своих водителей в кортеже охраны отвести меня домой.

При прощании держит привычную дистанцию и, как и несколько дней назад, самостоятельно открывает и закрывает пассажирскую дверь. Меня же даже на вежливое "до свидания" не хватает, так и уезжаю, оставив разговор не законченными.

Как проходит дорога не замечаю и, оказавшись у своего подъезда, просто передвигаю на автомате ноги. Включаюсь лишь тогда, когда, подойдя к двери своей квартиры, вижу перед ней огромный глянцевый белый пакет, в котором обнаруживаю коробку с макбуком последней модели классического серебристого оттенка, который мне сегодня так усердно советовала Алана, все необходимые аксессуары к нему, продающиеся отдельно, с беспроводными наушниками того же бренда и, как вишенка на торте, новый смартфон, также последней модели. Рядом с пакетом сразу в красивой вазе стоит большой букет из нежно-розовых французских роз с запиской, где аккуратным почерком выведено: "Прими это в качестве ни к чему не обязывающего подарка, Ласточка. У тебя всё ещё есть выбор. Как решишься, дай знать.".

В конце концов ноги меня подводят и я плюхаюсь на пуфик в прихожей, прижимая треугольник картона к груди.

Выбор? Зачем он мне, когда уже давно всё решено?

Без остатка, так без остатка. Только бы с ним и для него.

От автора: Дорогие читатели, блок вводно-ознакомительных глав, подводящих к основным событиям, закончился и теперь, думаю, как уже многие успели догадаться, мы переходим к горяченьким и ещё более интересным событиям, так что не переключайтесь)