Глава 18

Фил Всё пошло не по плану. Совсем не по плану. Я вчера хотел отвезти Веру в мою квартиру, зажечь свечи, открыть шампанское… Но может всё и к лучшему. Никогда мои чувства не были так обострены. Рядом с Верой я сегодня словно десяток лет сбросил, и мне вдруг захотелось подростковой романтики. Да и малышке здесь, наверное, будет проще расслабиться. Вон её как трясёт. Не ровен час, она и от меня сбежит. Для меня эта ночь была и адом, и раем. Не просто сдерживаться, когда аромат Веры везде, куда не повернись. Но я держался изо всех сил, хотел чтобы она забыла немного пережитый страх, расслабилась рядом со мной. И вот это случилось. Вера лежит совсем голая подо мной, доверчиво распахнув глаза, губами влажными, приоткрытыми хватает воздух. Её вмиг налившиеся твердью нежно-розовые соски упираются мне в грудь. От Вериной наготы меня жёстко кроет. Стоило только нам соприкоснуться кожа к коже, и по телу точно пули полетели электромагнитные импульсы. В этот момент я не слышу ничего кроме собственного сердцебиения. Мне кажется, мой мотор сейчас рванёт и разлетится в груди на тысячи осколков. Сдавленно сглатываю, дышу рвано, вгоняя с надрывом воздух в лёгкие. – Вера, любимая, просто расслабься, – самому мне сейчас никак расслабляться нельзя. Первый раз у моей девчонки сейчас всё случится, и я хочу, чтобы она запомнила его не за боль. А я будто сам первый раз с женщиной лёг. Приникаю к её губам, как к живительному источнику, и если в затаённых закоулках моего тела ещё и оставалась кровь, не слившаяся в пах, то сейчас её остатки унеслись туда бурлящим потоком. На чём теперь пашет сердце непонятно. Я на пределе. Отрываюсь от сладких губ, а у самого на лбу проступила испарина. Покрываю поцелуями лицо, шею, влажно захватывая нежную кожу ртом. Беру в ладонь налитую упругую грудь, и зубами слегка прижимаю напряжённый сосок. Вера вскрикивает. Я тут же дую на него и втягиваю губами. Полирую твёрдую горошину языком, посасываю его, не обделяю лаской и вторую грудь. Вера мечется подо мной как в лихорадке, стонет маленькая моя. Моя! Только моя! – Фил, остановись! Я не могу больше, – хнычет она. Сажусь между её дрожащих ног и утираю пот. – Согни лапки, моя сладкая, – шепчу, не сводя восторженных глаз с моей богини. Вера послушно сгибает ноги, и я развожу её колени. Она тут же прикрывает ладонями свои прелести внизу живота. – Так не пойдёт, – улыбаюсь ей, а у самого в голове вертолёты кружат и не хотят идти на посадку. – Я хочу увидеть тебя всю. Ты ведь моя девочка. Любимая, маленькая девочка. – Заниматься любовью нужно ночью, а не при свете дня, – ворчит она, краснея до кончиков ушей, взглянув на мой торчащий, как Останкинская башня, болт. – Это ты где таких глупостей нахваталась? – В кино видела! – В кино? Это ты что за фильмы смотришь? – шутливо хмурю брови. – Блин, Фил! Ну, конечно же не те, что ты подумал. – Руки убери и покажи мне себя, – сжимаю в ладонях её острые колени. Вера хлопает ресницами, собирается с духом и нехотя слушается. Но тут же накрывает своё лицо подушкой. Может это и хорошо, потому что стоит мне опустить глаза между дрожащих девичьих бёдер, и дыхание снова сбивается, в лёгких сгорает кислород. Думал меня в женских прелестях ничто уже не может удивить, но такой красоты я никогда раньше не видел. Взгляд упирается в приоткрытые лепестки нежнейшего лона без единого волоска. Впервые, блестящая от проступившей влаги розовая плоть меня завораживает. Как в замедленной съёмке я наклоняюсь к ней и пальцем едва касаюсь нежного бутончика. Из-под подушки доносится приглушённый стон. Вера дёргается, чтобы повернуться на бок, но я удерживаю её. – Тише, солнышко, не буянь, – мне хочется запечатлеть её нежную киску в памяти, художник то ли пропал во мне, то ли проснулся. Я слегка поглаживаю пухлые губки, впиваясь в них взглядом. Мои вены переполнены ядрёным гормональным коктейлем, но под подушкой назревает бунт и на любование больше не остаётся времени. Да я и сам на пределе. Раскатав по члену припрятанный неподалёку презерватив, я аккуратно проникаю пальцем в невероятную узость, другим не забывая поглаживать набухший бутончик. Склонившись, касаюсь его языком, но Вера тут же отбрасывает подушку и приподнимается. – Нет, Фил, нет. Так не надо… Давай сделаем это по-быстрому? – Я делаю тебе неприятно? – вытягиваюсь рядом с Верой и утягиваю её на себя. – Нет, просто… – Просто ты стесняешься, и мы ещё немного поцелуемся, да? – я уже готов волком выть. – Да, – кивает она, и сама приникает к моим губам. Я протискиваю между нами руку и смиренно вслепую ласкаю Веру изнутри. Не очень удобно, но я умудряюсь проникнуть пальцем в неимоверную узость. Мне страшно сделать Вере больно, но хуже будет если я порву её своим агрегатом. Она понемногу привыкает и уже сама двигается, приподнимая бёдра. По моей руке стекает её влага. Насытившись поцелуем, малышка выпрямляется. Полыхая единым пожаром, мы не сводим глаз друг с друга. Откровенное желание уже никто не скрывает. Вера двигается всё увереннее, взгляд её подёргивается поволокой, я отрывисто тяну кислород, и незаметно добавляю ещё палец. Вера замедляется, а я даю ей привыкнуть. Внутри меня бурлит раскалённая лава, взбугрившиеся по телу мышцы едва выдерживают напряжение. Вера вновь начинает двигаться, её груди со вздыбленными сосками колышутся из стороны в сторону, она запрокидывает голову. – Люблю тебя! – Одним движением подменяю пальцы на окаменевший член. Вера, ойкнув, приземляется на него. Удерживаю её за бёдра и одним движением укладываю её на лопатки. Мы застываем, вновь гипнотизируя друг друга. Верины зрачки просто огромные, они почти вытеснили всю радужку глаз. Теперь мне кажется, что я слышу, как бьётся Верино сердце. – Ты в порядке, радость моя? – срываю быстрый поцелуй с её влажных, солёных губ.