Глава 17

Вера От страха забыв, что на мне кроме сорочки ничего нет, испуганно смотрю на Фила. – Вера, успокойся. Ты под моей защитой… Моя, только моя девочка, – он обнимает меня так, словно боится сломать, при этом шумно вдыхает воздух и с силой стискивает челюсти. Его грудь так раздувается, того и гляди ткань с треском разойдётся в стороны. – Что с тобой? – Покрываюсь мурашками с головы до ног. – Тебе плохо? Фил чуть отпускает меня и, не сводя с меня взгляда, медленно выдыхает. – Нет, со мной всё в порядке. Просто ты такая с утра… Обворожительная. Теперь у меня перебои с дыханием. Нет во мне ни смелости, ни раскрепощённости, а потому хочется от стыда тут же смыться в комнату и запереть дверь на защёлку. От волнения кровь приливает к щекам. – Я? Я совершенно обычная, – упираюсь кулаками Филу в грудь. – Мне… Мне надо в ванную. Если ты тоже хочешь в душ… – С тобой? – Брови Фила ползут вверх, а уголки губ начинают подрагивать. – Мамочки, что я несу, – прижимаю ладони к щекам. – Я хотела сказать, что дам тебе это… Как его… – Полотенце, – подсказывает Фил, явно с трудом сдерживая смех. – Да, его. И ты можешь идти первым. Тебе ведь, наверное, надо на работу. А я… Я сварю тебе кофе и… Яйца… – Сваришь яйца? Всё, Вер! – поднимает руки Фил, словно сдаётся. – Я в душ. Срочно! – он ретируется в сторону ванной, я, трясясь как припадочная, в гостиную к комоду за полотенцем. – Какие-то маленькие все! – ворчу я, вырывая содержимое ящика на кресло, стоящее по соседству. На теле горят отпечатки ладоней Фила, на лице следы ожогов от его воспылавшего взгляда. Найдя самое большое полотенце, бегу с добычей в ванную. Врываюсь в неё без стука и превращаюсь в соляной столп. Воздух вокруг меня становится раскаляется. Фил, ещё даже не включив воду, абсолютно раздетый стоит в душевой кабине спиной ко мне. Он медленно поднимает руки и сцепляет пальцы на затылке. Рельефный торс Фила, его упругая задница и крепкие мускулистые ноги могли бы служить идеальной натурой для художников. С моих губ срывается странный звук, похожий на мычание. С трудом вспоминаю буквы, но не могу их сложить, поэтому просто вешаю полотенце на крючок и, стащив из стаканчика зубную щётку, захлопываю дверь. Раздобыв в хозяйственном шкафу новую пасту, с остервенением чищу зубы на кухне. Ну что за дурища? Стучаться меня, что ли, не учили? Поставив вариться яйца и забрав со стола вазу с розами, возвращаюсь в комнату. Водрузив букет на тумбочку, влезаю в леггинсы и в безразмерную футболку. Вместо того, чтобы застелить кровать, падаю на неё, утыкаясь носом в подушку, на которой спал Фил. Она до сих пор сохранила его аромат, и я не могу им надышаться. За спиной открывается дверь, и теперь мне хочется оказаться под кроватью. – Вер, ты плачешь? – Быстрые шаги, и матрас проминается под тяжестью Фила. Он снова лежит рядом со мной, и что-то мне подсказывает, что на нём не так много одежды, как это было ночью. А ещё нас больше не разделяет одеяло. – Посмотри на меня, Вера. Что случилось? Он ещё спрашивает. Ещё немного, и инфаркт миокарда со мной случится. Как в замедленной съёмке поворачиваюсь с закрытыми глазами на спину. Фил касается моей щеки кончиками пальцев, из них словно пробиваются щекочущие разряды тока. Рука Фила дрожит, когда он касается меня. – Ты самое совершенное создание, – шепчет Фил, пробуждая теперь ещё и голосом странное томление в низу моего живота. Открываю глаза и смотрю на чувственные приоткрытые губы Фила. Капельки воды застыли в его волосах, тянусь, чтобы смахнуть их, стараясь не смотреть ниже. Фил придвигается ко мне, и его рука пробирается под мою футболку. По коже тут же проносится одуряющий жар, в венах уже давно бурлит кипяток. – Я люблю тебя, лапа моя, – Фил поглаживает мой живот, не посягая на самые чувствительные места. – И больше не могу и не хочу сдерживаться. – Мне… Мне тоже надо в душ. – Не надо. Скажи, ты хочешь, чтобы я стал твоим мужчиной? – У меня яйца… – лепечу я. – На огне яйца, – сбегаю из кровати и пулей лечу на кухню. Прислушиваюсь к звукам. В квартире тихо, слышно лишь как тикают часы на стене. Выключаю газ и ухожу в ванную. Я хочу Фила, я люблю Фила, я… Я больше так не могу! Сняв одежду и собрав волосы в пучок, залезаю в душевую кабину. Впервые я моюсь не перед сном и не для того, чтобы собраться на учёбу или на работу. Впервые за последние два дня волнение не перерастает в панику. Гоню прочь жуткие воспоминания о вчерашнем дне. Я готовлюсь к тому, чтобы стать женщиной. Женщиной моего на века любимого Фила. Ступив на коврик, веду ладонью по запотевшему зеркалу. Мои глаза загадочно блестят, на влажных щеках играет румянец. Заворачиваюсь в полотенце и, медленно ступая босыми ступнями по прохладному полу, возвращаюсь к своей комнате. Немного помедлив, я вхожу и не могу сдержать улыбки. Теперь Фил лежит на животе, только он уткнулся носом не в подушку, а в мою сорочку. Его крепкие бёдра обтянуты полотенцем. – Что с тобой, Фил? – повторяю его слова. – Ты плачешь? Он медленно поворачивается, и его смуглая рука ложится на полотенце, рядом с вздыбленным под ним естеством. По очертаниям оно огромно, хотя мне не с чем сравнивать. Но если предположить, что эта штука сейчас войдёт в меня, то… Вся моя храбрость улетучивается. Облизываю вмиг пересохшие губы, а сердце, как у трусливого зайки, вновь молотит по рёбрам. Фил кладёт руки под голову. – Как поживают яйца? – Потом вместе… Сварим. – Договорились. Иди ко мне, солнце моё, – с невыносимой нежностью Фил смотрит на меня из-под густых ресниц. – И ничего не бойся. Вновь стекаю взглядом от его лица туда, где тёмная поросль уходит от пупка вниз, скрываясь под полотенцем. – А я и не боюсь, – с трудом сглатываю и сажусь на край кровати. – Просто я никогда не видела… мужчину в таком… В таком состоянии. – Хочешь посмотреть? – хитро улыбается Фил. – Или сначала поцелуемся? – Сначала поцелуемся, – выдыхаю я. Фил быстрым движением утягивает меня в постель, и я не понимаю, как оказываюсь там уже без полотенца. Сплетаю ноги и сжимаю бёдра, между которыми кто-то словно разжёг пожар. Наша нагота и неимоверная близость тел распаляет меня до пьяна. – Вера, любимая, просто расслабься, – шепчет Фил и приникает к моим губам.