Глава 24

Филипп Встреча с поставщиком растягивается на два часа. Освободившись, тут же звоню Вере. Не терпится снова увидеть её, но сейчас хотя бы услышать её голос. Номер сначала не отвечает, а потом робот отвечает, что абонент не доступен. Меня прошибает холодный пот. Вера никогда не была глупой девочкой и вряд ли нарушила данное мне обещание. Мысли о том, что её телефон элементарно разрядился тут же отметаю в сторону. Интуиция подсказывает, что с Верой случилась беда. Вновь приходится обратиться к сестре. Телефон в руке дрожит. – Лиль, привет! – Фил? Приветики. Нашёл вчера Веру? Не было времени… – Лиль, ты её домашний номер знаешь? – Конечно. А что случилось? Вчера ты выспрашивал её адрес, сегодня телефон. Я ей тоже звонила сейчас… – Лиль, я потом всё объясню. – Ну прямо тайны Мадридского двора. Вечно из тебя ничего даже клещами не вытащишь! – Лиля! – Тут так солнце лупит, экран не видно. Подожди в тенёк спрячусь и пришлю. Минута кажется вечностью. Наконец телефон клацает уведомлением и прилетают сразу две эсэмэски. Одна с номером, другая с умоляюще сложенными ладонями и коротким текстом: «Перезвони потом». Барабаня носком ботинка по полу, звоню Вере на домашний. Трубку берёт не она. – Слушаю вас. – Ольга Николаевна, здравствуйте! Это Филипп. Связь обрывается. Снова набираю, но звонок сбрасывается. Смотрю на трубку в полной растерянности. Верина мать не хочет со мной разговаривать или это какой-то сбой? Если Ольга Николаевна узнала, что я ночевал у Веры, она вполне могла осерчать на меня, но отобрать у дочери телефон вряд ли бы смогла. Вера уже не маленькая девочка, чтобы находиться под таким родительским прессом. И вряд ли ей мать могла рассказать про меня или моего отца что-то такое, что малышка решила разорвать со мной отношения. Звоню отцу, но он не отвечает. Так бывает, поэтому не удивляюсь. Звоню Гаррику, он отвечает не сразу. – Что-то срочное? – Да. Что с Верой? – Я должен это знать? – Обороты сбавь. – Прости. Я не в курсе, – Гаррик явно не в духе. – Где мой отец? – На переговорах. – В офисе? – Нет, – короткие ответы в духе Гаррика, но сейчас они меня вообще не устраивают. – Он мне срочно нужен! – Я передам ему, когда освободится. – Срочно, Гаррик. Это очень срочно, – меня уже трясёт мелкой дрожью. – Я не с ним сейчас. Зашибись! Срываюсь с места и вылетаю пулей из кабинета. Сталкиваюсь с секретаршей в дверях. – Филипп Алексеевич, нужно посмотреть… – Позже. Никогда ещё лифт не ехал так медленно, никогда ещё так не бесили пробки. К дому Веры подъезжаю в полном неадеквате. Впиваюсь пальцем в кнопку домофона. Не сразу, но Верина мать решает ответить. – Кто? – Это Филипп. В ответ домофон замолкает, Ольга Николаевна сбросила мой звонок и здесь. Снова звоню, но безрезультатно. Скорее всего, она выключила звук. Звоню в другую квартиру. – Откройте, пожалуйста. – Свои ключи надо иметь. В следующей квартире мне тоже не открывают. В трёх других никого нет. Хоть пожарных снова вызывай. Отступаю, чтобы взглянуть на Верины окна, и занавеска на кухне тут же задёргивается. На моё счастье, дверь открывается, конопатый мальчишка лет десяти вытаскивает на улицу велосипед. Чуть не перепрыгнув через него, я коршуном влетаю в подъезд и бегу на четвёртый этаж. Звоню в квартиру, потом молочу кулаками по двери, чуть не получаю ею по лбу. – Ты совсем берега попутал? Близко к Вере не подходи! Гад! Подлец! – Ольги Николаевна говорит так, словно пощёчины отвешивает, но она совсем непохожа на ту, женщину, что я видел вчера. – Вера! – кричу через её голову. – Вон пошёл! Втолкнув её в квартиру, бегу в Верину комнату. Распахиваю дверь и отступаю. Птичка упорхнула, птичка попала в сети. Поворачиваюсь к Ольге Николаевне, она сидит на пуфе и рыдает, уткнувшись в ладони. – Когда и куда ушла Вера? – Бросив взгляд на развешанное бельё, вздыхаю. Спалились мы с ней по полной. – Вы выгнали её? – Филипп, уйди. Прошу тебя, – Ольга Николаевна вытирает лицо, размазываю по нему потёкшую с ресниц тушь. – Не могу тебя видеть. Подхожу и закрываю входную дверь. Заскочив на кухню, приношу стакан воды. Ольга Николаевна берёт стакан из моих рук и, сделав глоток, прислоняется к спине. Невидящий взгляд устремлён в гостиную. Иду туда и замечаю на журнальном столике чашку с кофейными потёками на её стенке и на обивке кресла. Интересно, кто кого облил. На диване валяется белое платье с сиреневыми цветами. Чьё оно? Веры или её матери? Утром его тут точно не было. Приподнимаю его и вижу, что лента на корсете разорвана. Возвращаюсь в коридор и на высокой обувной полке вижу знакомую визитку. Вот дерьмо! – Мой отец был у вас? – Да, – роняет Ольга Николаевна. – Вера с ним ушла? – Нет. Впервые горю желанием надавать женщине оплеух. Может, в чувство придёт. Сунув руки в карманы, смотрю на неё. Они очень похожи с Верой. Не к месту приходит на память: «Хочешь знать, как будет выглядеть твоя жена спустя годы, посмотри на её мать». Ольга Николаевна красивая женщина, но совершенно сейчас потерянная. Сажусь возле неё на корточки, беру за руку, безвольно повисшую на ноге, обтянутую чёрными узкими брюками. – Я люблю вашу дочь, но боюсь, что ей угрожает опасность. – Что? От кого? – Взгляд Вериной мамы тут же становится осмысленным. Мне непросто это сказать. – От моего отца. Поэтому я и хочу знать вместе они ушли или нет. – Я уже сказала, что нет. – Алекс… – Она снова плачет, прислонившись затылком к стене. Но не истерично, а тихо, по-бабьи. – Он обидел вас? Но больше я ни слова не могу добиться от Ольги Николаевны. Что произошло между ней и моим отцом – я могу только догадываться. Зато теперь я точно уверен, что Вера у моего отца.