10

Ехали молча под музыку какой-то радиостанции, которая сейчас меня злила своими глупыми песенками о любви. Мне не скоро светит окунуться в нее вновь. Да и была ли любовь у нас с Марком? Наверное, нет, раз я оказалась с Маратом в одной постели.

Мерный гул мощного двигателя и музыка убаюкали меня. Бессонная ночь дала о себе знать, и я задремала. Очнулась, когда авто уже стояло на месте, и по моей шее кто-то наглый водил носом… Легкий поцелуй в тонкую венку вызвал мурашки и заставил меня проснуться окончательно.

— Марат, — попыталась я увернуться от него и надавила на его грудь руками, желая увеличить расстояние.

Этот тип пользуется моим спящим телом уже второй раз! Подлец просто.

— Ты уверена, что хочешь всё забыть? Абсолютно всё? — Легко преодолел он моё сопротивление.

Поцелуй перешёл на губы, которые он просто ел, а не целовал. Мужская лапа сжала ягодицу. Еле смогла оторвать его от себя. За окном я увидела бабушек на лавочке у подъезда Любы, которые с нескрываемым интересом наблюдали за нами. У Любы? И что мы тут делаем? Ничего не поняла.

— Да, уверена.

— А сможешь? — заломив бровь, поинтересовался он.

— Смогу, — рявкнула я и снова надавила на его грудь. — Уползи от меня!

— Посмотрим, — как-то хитро усмехнулся он и наконец вернулся на своё место, прожигая меня глазами. Обычно, когда у Марата такой взгляд, то он точно что-то задумал, просто сто процентов. Понять бы — что? Ведь застанет врасплох, как обычно…

— Почему мы здесь оказались? — спросила я.

— Ты ведь тут жила последнее время. Иди, отоспись. Ты всю дорогу носом клевала, как ты собралась работать?

— Как это — отоспись? — оторопело переспросила я. — А как же рабочий день? Я же не могу прийти завтра как ни в чем не бывало и заявить: "Дорогая Инесса. Всю ночь оголтело трахалась, так что потом проспала всё к чертям и не понимала, какой за окном идёт год, и мне нужен был выходной. Так что сорян!"

На последних слова сделала довольно глупое выражение лица и развела руками. Марат засмеялся на весь салон.

— Ангел, по тебе театральное плачет.

— А я по нему — нет. Так как с работой-то поступим?

— Я договорюсь. Тебе дадут отгул, скажу Инессе сам.

— А вот этого не надо, — всполошилась я. — Она и без того уверена, что мы с тобой спим.

Марат посмотрел на меня долгим взглядом.

— Не хочу тебя расстраивать, но вообще-то мы действительно спим.

— Да ну тебя, — шикнула на него. — Я говорю про те дни, когда мы еще нет, а она думала, что да, и вообще… Ну ты понял меня, я надеюсь?

— Конечно, понял, — кивнул головой Марат. — Но это было непросто. Ты такая странная, Ангелина.

Он ласково заправил мне за ухо выбившуюся прядь волос. Это был комплимент или наоборот? Я растерянно смотрела на бабушек за окном, которые теперь шушукались и ждали продолжения нашего эротического шоу. Тьфу, мля, лучше бы не смотрела! Стало еще более стыдно.

— Ладно, отмажь и меня тоже, — согласилась я. — Во-первых, мне надоело тут с тобой сидеть и я уже хочу уйти, во-вторых, без тебя этот вопрос я не решу. Инесса, когда узнает, что я так внезапно взяла отгул, выдерет красными когтями мою печень. И в-третьих, это ты виноват, что теперь я хочу спать и не могу работать!

— Конечно, я, — улыбнулся он одной из своих самых соблазнительных улыбок. И ведь соблазняет, чёрт бы побрал его. Мне тоже захотелось открыть широко рот и начать ему улыбаться, вот прямо еле удержалась. — Ведь это я тебя и трахал всю ночь.

Последняя фраза очень встряхнула. Я резко вспомнила, что он гад тот ещё. Посмотрела на него, как на врага народа, задрав подбородок вверх.

— Вот и гордись этим в своей Америке, — сказала я, улыбнувшись ему как истинная змея. — Больше случая не представится. Чикай американских тёлочек.

— Ангелина, — покачал он головой со смехом. — Твои выражения порой просто мегаэпичны.

Я не ответила. Нажала на ручку двери и уже высунула ногу из машины. Марат ухватил меня за руку. Пришлось снова взглянуть на него, чтобы я могла понять, чего этот козёл опять хочет от меня. Шли секунды. Он смотрит на меня, я смотрю на него. А нога из машины так и торчит. Одна. И ей, между прочим, холодно.

— А вот насчет "больше не представится" я бы на твоём месте не зарекался.

Что он имеет в виду? Словно это от меня никак не зависит. Я просто больше не стану с ним встречаться и очень маловероятно, что окажусь с ним еще раз в одном помещении, тем более наедине, и такого не повторится снова.

— И откуда ты такой самонадеянный взялся? — покачала я головой. — Пришлю тебе, Марат Ильдарович, в штаты бандеролью губозакаточную машинку. Она тебе крайне необходима.

Взгляд Марата стал злым. Задела. Ну наконец-то! Так-то тебе.

— Руку мне можно мою забрать? — спросила я. — Без неё трудно будет уйти.

Молча он разжал пальцы и провожал меня взглядом, пока я выходила из машины и шла к входу в подъезд.

— Доброе утро, — поздоровались бабушки-божьи одуваны, словно только что не пытались разглядеть через стекло, не засунул ли Марат свой язык в мой рот.

— Доброе утро, — ответила я сухо и зашла в подъезд.

— Вот еще проститутка, а, — услышала я голос из-за двери.

Вот старые кошёлки! Хоть бы подождали, пока я уйду дальше. Послушать, что ли, что еще они о нас думают? Остановилась на месте.

— Восемь утра, а она сонная домой от мужика идёт, — продолжил тот же голос.

— Ну ладно тебе, Фая, — одёрнула ее вторая. Вот она, защита подоспела, подумала я, но тут подружка Фаи добавила. — Мужик-то хорош. Машина дорогая явно. Я б сама такому дала, была б я молода.

— О да, жеребец тот еще, — подтвердила Фая, и они обе засмеялись.

Я тоже поспешила подняться в квартиру, давясь смехом. Вот так бабушки! Старые бесстыдницы.

До самого четвертого этажа так и не могла перестать смеяться. А бабули-то Марата оценили… Жеребец — верно сказано, хотя я окрестила его уже другим животным… Козлом!

Достала ключи из сумочки — запасной комплект, который мне дала Люба, чтобы я могла заходить домой и уходить без нее. Хорошо, что не успела ей их вернуть, сейчас бы от безысходности поехала на работу к подруге через полгорода.

Зашла в квартиру и, пока разувалась, набрала номер Любови.

— Привет, — сказала я, когда она приняла вызов.

— Привет, ты чё так рано звонишь? — затараторила она. — Я на работе, что-то срочное?

— Люб, я к тебе пока вернулась, ладно? — спросила я.

На том конце провода повисло молчание. Неужели против? Затаила дыхание в ожидании ответа.

— Понятно, — отозвалась подруга. Видимо, она поняла, что со мной снова приключилась очередная супер-история. — Хорошо. А ты не на работе разве?

— Нет, — ответила я ей. — Отгул образовался.

Прогул, если быть точнее, но Марат обещал прикрыть мою сонную попу перед Инессой. Представляю, как она будет завтра смотреть на меня после протекции самого генерального… Да уж, тут и тупой прозреет, что между мной и Маратом что-то есть.

— Ладно, вечером всё расскажешь, — торопливо сказала Люба в трубку. — С тебя ужин. Пока.

Что ж, вполне справедливо. Она повесила трубку. Я положила телефон на тумбочку в коридоре, помыла руки и пошла проводить инвентаризацию холодильника на предмет присутствия в нём продуктов для ужина. Тяжко вздохнула. У нее здесь капуста, картошка, лук и по мелочи — масло, майонез и прочее. С такого рациона и раскабанеть недолго! Впрочем, Люба совсем не так пеклась о своей фигуре, как я, и жила одна, а потому ела всё, что хотелось. Парень у нее очень странный. Жить вместе не хочет, то пропадает, то появляется. За пару лет, что они вроде как вместе, я его видела-то раза три всего.

Лучше закажу роллов на ужин. Вернулась в коридор за телефоном, чтобы оформить заказ на вечер, и чуть не выронила его, потому что тот внезапно завибрировал. На дисплее высветилось смс от незнакомого мне номера. Развернула и вчиталась в текст.

"Ангел. Живи. Инесса не будет тебя убивать. Я договорился. Отдыхай. Кстати, тебя завтра ждёт сюрприз, надеюсь, столь же приятный, как и для меня".

Марат. Ну кто же еще? И кто бы сомневался, что он будет мне писать? Только не я.

"Спасибо" — ответила я и отправила.

Потом добавила вдогонку:

"Что за сюрприз? Что ты задумал, Марат?"

Оформила заказ и получила ответ от него.

"Какая хитрая, всё ей расскажи. Узнаешь завтра, хочу видеть твоё лицо в тот момент, когда тебе понравится мой сюрприз".

Больше ничего не ответила, закинув подальше телефон. Я догадываюсь, что он задумал — вернуть меня на свой этаж. Я и сказать ничего в ответ не смогу, уволиться тоже — платить неустойку мне нечем. Но лучше бы ошибалась. Даже если Марату осталось тут быть совсем недолго, эти дни бок о бок всё равно станут для меня большим испытанием. К тому же это я ему сказала, что легко его забуду. На самом деле я совсем в этом не уверена. А общение только добавит ненужных воспоминаний. Ведь Марат точно не станет соблюдать субординацию. Для того, чтобы развлекаться и играться мной, он меня и хочет вернуть к себе поближе. Ему лишь бы поиздеваться надо мной и поглумиться! Сволочь бородатая. Принесла его ко мне нелёгкая!

Наполнила ванну с пеной и залегла на добрый час. После вчерашних приключений тело ломило, а вода немного успокоила. Как я могла пойти на это, не понимаю? Я ведь всегда презирала тех, кто изменяет парням, мужьям, и была уверена, что я никогда так не сделаю! Но верно говорят — не стоит зарекаться. Теперь я и есть та самая изменница, которых порицала раньше. И что с этим всем делать, я просто не знаю. Наверное, мне потребуется какое-то время, чтобы мозги встали на место и оба мужчины убрались из моей жизни. Что-то мне подсказывает, что так скоро это не случится. Марат как будто не собирается сдаваться и отказываться от понравившейся куклы, да и Марк, вероятно, меня ещё пока не оставит даже после известия об измене. Знаю я его, бывший жених как минимум захочет поговорить со мной об этом и призвать к ответу… И я с тревогой ждала этого разговора, потому что он абсолютно точно не будет приятным.

Долго в ожидании тревожиться мне не пришлось — после обеда раздался звонок в дверь. Отставила турку с кофе в сторону и пошла к двери. Глянула в глазок и вздохнула — Марк. Видимо, проснулся, увидел записку и примчался. Открыла дверь и молча смотрела на него. Мне добавить нечего. А вот выслушать, скорее всего, кое-что придётся.

— Можно войти? — негромко спросил он. — Нам нужно поговорить. Не в подъезде же, на радость соседям.

Не стала его прогонять, гнетущее чувство вины не позволило бы после всего, что я натворила, просто захлопнуть дверь перед его носом. Раз уж я наломала дров, то теперь придётся выслушать бывшего жениха. Я отошла вглубь коридора, пропуская его в квартиру. Марк зашёл и прикрыл за собой дверь.

— Это что? — протянул он мне мою записку.

Вид у него был не лучший. И не столько из-за явного похмелья, сколько из-за переживаний. Боже, как мне его жаль! И себя тоже, но я уже ничего не могу для нас сделать.

— Как ты сюда доехал? Ты же утром встать не мог, — задала я вопрос не по теме.

Да, я рассталась с Марком, но мне не всё равно на него. Я переживаю и не хочу, чтобы в подобном состоянии он разбился на машине, да еще из-за меня.

— Меня довезли, если ты об этом, — ответил мне Марк. — Я не был за рулём. Не съезжай с темы, Ангелина. Что это всё означает, чёрт возьми?

— Марк… — голос сел от волнения. — Я понимаю, что это некрасиво, и тебе было больно читать, но всё, что я хотела сказать — написано в записке, и больше мне добавить нечего. Прости…

— Больно? — повысил он тон. — Да ты меня просто растоптала! С дерьмом смешала меня. Я тебе так верил, бегал за тобой, а ты мне в это время изменяла?

— Это недавно случилось, — пролепетала я, словно это как-то могло меня оправдать.

— То есть это правда? — спросил он так, словно надеялся, что я скажу, что пошутила. — Я думал, ты это написала, про измену, чтобы я наконец прекратил унижаться и бегать за той, которой это не нужно.

По щекам побежали слёзы. Никогда ещё я не ощущала себя настолько подлой и мерзкой дрянью, полнейшим ничтожеством, никогда еще не испытывала такого стыда… Что ты наделал со всеми нами, Марат?

— Это не отмазка, Лин? — спросил он с такой надеждой, что я просто стала давиться рыданиями. В глазах Марка словно тоже заблестели слёзы. Он не мог поверить, не мог принять, что я так безбожно его предала.

— Нет, — еле выдавила я из себя, пытаясь перебороть рыдания. — Это правда. И я… не хочу… Не хочу тебе врать. Ты… достоин лучшего. Не меня.

Надежда в голубых глазах Марка скончалась в агонии, и они стали просто злыми.

— Понятно, — поджал он губы. — Я думал, ты особенная. Святая. Принципиальная такая. Меня динамила сколько, а я бегал за тобой как собачонок. Ты оказалась такой же, как и все эти девки в клубах.

— Марк, пожалуйста, не надо так говорить, — покачала я головой. — Мне тоже это всё… больно.

Неожиданно разгневанный мужчина прижал меня к стене и заглянул в мои глаза. Я даже испугалась. Он меня сейчас бить будет за измену?

— Зачем ты это сделала? Скажи мне. Чего тебе не хватало? Я же всё, ну просто всё для тебя, а ты… ЗАЧЕМ?

— Я… не могу объяснить, — честно ответила я и попыталась убрать от себя руки, которые с силой сжимали моё тело. — Ты пугаешь меня, Марк. Отпусти.

Мужские руки разжались, но далеко я уйти бы не смогла — сзади меня подпирала дверь в зал.

— Что, просто оказалась слаба на передок? — спросил он.

Такого поведения от Марка не ожидала. Он может быть агрессивным и оскорблять — это стало для меня открытием. Впрочем, я сильно ранила его и разбудила внутреннего зверя. Может быть, этот зверь существует в каждом мужчине?

— Марк, я виновата перед тобой, — заговорила я через паузу, проглотив обиду. — Но ты никакого права не имеешь меня оскорблять.

— Кто он? — проигнорировал он меня.

— Ты его не знаешь, — ответила я.

С самого начала я понимала, что Марк придёт требовать ответа за содеянное, и что я ни в коем случае не признаюсь ему в порочной связи с его собственным братом. Пусть не знает. Крепче будет спать. Я не хочу разжигать между ними войну. Осталось только Марату то же самое внушить, потому что он совершенно не скрывает влечения ко мне и может меня крепко подставить.

— Уверена? — спросил Марк.

— Да, — кивнула утвердительно головой.

— Дай мне номер, я ему еб*ло набью.

Вот чего я боялась — драк и выяснения отношений между Марком и Маратом. Я просто обязана этого не допустить.

— Не трогай его, Марк, — сложила я руки на груди. — Я тебе ответила на твои вопросы. Забудь обо мне. Так вышло, что я могу поделать?

— Когда это случилось? — продолжал он задавать вопросы словно мазохист. Ведь ему больно слушать ответы на них! А мне неприятно их озвучивать.

— Хватит меня пытать, Марк! — вспыхнула я. — Я больше ничем не обязана тебе. Мы расстались. Избавь меня, пожалуйста, от подобных допросов!

— Значит, ты выбрала его? — горько усмехнулся Марк.

— С чего такие выводы? — оторопела я.

— Ну, раз покрываешь его. Не хочешь давать номер. Переживаешь за своего драгоценного любовничка?

— Я просто не хочу мордобоя, — устало ответила я. — Ты всё узнал, что хотел?

Последней фразой я попросила его на выход. Мне тоже тяжело это обсуждать, хватит с меня. Я всё ему сказала, толку ходить теперь по кругу боли? Он больше ничего не произнёс. Бросил на меня на прощание взгляд, полный боли, осуждения, разочарования, и вышел за дверь.

Меня опять накрыло прямо в коридоре. Я спустилась по двери вниз, села на пол, закрыла ладонями лицо и разрыдалась. Почему-то мне всегда казалось, что тому, кто предал, намного легче это переносить, чем тому, кого он ранил. Я ошиблась… Больно одинаково. Это лезвие с двух сторон. Ранишь и его, и себя.

Очнулась, только когда ключ повернулся в замке, и дверь пихнула меня в спину. Приехала Люба. Мне пришлось собраться и встать с пола, пропуская в квартиру подругу.

— О, привет, — окинула меня взглядом девушка. — Ты чё — на полу сидела?

— Да, — хлюпнула носом.

Я уже плакала почти час и никак не могла найти утешения и прощения себе.

— Понятно, — вздохнула подруга, ставя пакеты с продуктами на пол. — Идём.

Она повела меня в ванную и открыла воду.

— Ну-ка, — подтолкнула она меня ближе к раковине. — Умывайся, приходи в себя, и пойдем лечить твои раны.

— Чем? — спросила я первое, что пришло в голову, вытирая с глаз смазанную слезами тушь.

— Вином и кальяном, — ответила Люба.

— Кальяном? — немного ожила я.

Курить — не курю, но кальян — моя маленькая слабость и то, что приносит умиротворение. Сегодня он был бы как нельзя кстати. Улыбнулась сама себе: Люба — чудесная подруга. Она всегда выслушает, даст совет и знает, как утешить. Впрочем, когда её Димка снова начинает чудить, мы меняемся ролями, и домашним психотерапевтом уже становлюсь я. Но пока снова выпала очередь Любови.

Промокнула лицо полотенцем, и мы вместе отправились на кухню. Я помогла подруге донести пакеты и разобрать их.

— Что на ужин? — спросила она. — Или ты рыдала весь день и ничего не приготовила в итоге?

— Роллы заказала, — ответила я, опять предаваясь унынию на кухонном колченогом стуле, когда дела кончились и я стала ждать Любу. — Привезут к семи.

— Через двадцать минут. — Глянула она на настенные часы. — Как раз успею сварить макароны и сосиски на работу.

Она рассказывала, как прошёл ее день, и поставила кастрюльку с водой на газ. Потом засыпала в кипяток макароны, а на соседнюю конфорку поставила вариться связку сосисок. Потом достала из холодильника купленную бутылку вина — на какую ей хватало денег — и откупорила. Налила в бокалы и один из них придвинула мне.

— На, тяпни, — сказала Люба. — А то по-трезвому не расскажешь ничего. А тебе надо бы душу облегчить.

Я послушно отпила несколько глотков. Она права. Я бы не смогла ничего рассказать. Я даже не знаю, с чего начать. Но также я согласна с подругой, что и носить в себе тяжело. Я могу ей доверять, а она может меня поддержать. Так почему бы не открыться?

Роллы привезли ровно в семь. Мы открыли коробочки и довольно уныло поели. Аппетита особенного у меня не было, а мой грустный вид, видимо, не прибавлял аппетита и Любе. Вскоре она отложила в сторону палочки и снова сказала.

— Ещё пей. Я пока угли поставлю греться.

Я отпила ещё. После всего нескольких роллов и часа слёз сил было мало, и голову начало туманить. Очень скоро рядом со мной оказался готовый кальян. Люба стала его раскуривать, не сводя с меня внимательных глаз.

— Так что случилось? Рассказывай по порядку, — сказала она мне, выпуская в потолок клубы сизого дыма.

— Я опять поживу у тебя, — пожала я плечами. — Можно?

Как же я не люблю у кого-то что-то просить! Но у меня нет выхода. До конца аренды моей квартиры осталось две недели. Жильцов я ещё в прошлое расставание с Марком предупредила, что им, к большому сожалению, придётся освободить площадь, и обещала вернуть половину стоимости. Но эти две недели мне тоже надо где-то жить… Завтра должна прийти первая зарплата — точнее, часть ее, но почти семьдесят процентов от нее мне придётся отдать банку за ипотеку…

— Можно, — кивнула она. — Договаривались ведь до конца месяца.

— Ну да, — подтвердила я. — С жильцами уже договорилась, так что… Осталось дождаться, когда они съедут.

— Хорошо, что тебе есть куда вернуться, — заметила Люба, передавая мне трубку кальяна. — Своя квартира, не съемная.

— Точно, — грустно улыбнулась я. — Хотя по деньгам вышло бы так же. Сейчас с долгами мне своя дороже обходится.

— Ну, это ты сама виновата, милая моя, — откинулась на спинку стула подруга. — Жить нужно по средствам. Вот ты где обедаешь на работе?

— В кафе местном, — ответила я.

— А можно брать с собой гречку с курицей и экономить. Тогда и на платежи по ипотеке бы хватало.

Вздохнула. Да, Люба снова права — я трачу много, а теперь непозволительно много для своего положения. Хотя мне стоит лишь выровнять просроченные платежи, и жизнь заиграет новыми красками. Зарплата в нашей организации хорошая, просто долги пока что меня душат. Но да — я создала их сама неправильным распределением бюджета. Стоит об этом задуматься серьёзно, потому что на обед у меня теперь действительно денег нет.

— А можно я у тебя сосиску возьму одну? И макарон. На обед.

— Вот это другой разговор, — похвалила меня подруга. — Возьми. Но только в следующий раз на продукты скидываемся — я не миллионер.

— Да, конечно, — закивала я. — Завтра у меня зарплата, и я выделю часть на продукты.

— Вот и отлично. С этим разобрались, — снова взяла трубку кальяна Люба и затянулась, выпустив ароматный дым. — А теперь рассказывай, чего рыдала и почему ушла от Марка опять.

Ну, конечно, это очевидно, что раз я снова вернулась сюда, то с Марком мы снова расстались. Вздохнула и всё молчала в ответ. Тяжело в таком признаться, ещё тяжелее, чем тогда, после нашей с Маратом командировки.

— Поругались?

— Расстались. Теперь окончательно.

— Может, помиритесь ещё.

— Нет.

Снова в кухне повисла неловкая пауза.

— Он тебя обидел, Лин? — заглянула мне в глаза подруга, желая подтолкнуть к началу диалога.

— Нет, — удручённо покачала я головой. — Наоборот. Я его обидела.

— Чем?

— Я ему… изменила, Люб.

Подняла глаза от своих колен и встретилась с внимательным взглядом Любы. Она немного помолчала, потом шумно выдохнула.

— Вот дел натворила… — покачала она головой. — Дай угадаю — с Маратом?

— Да, — ошарашенно я смотрела на неё. — А как ты догадалась так быстро?

Я запаниковала. Руки похолодели. Неужели всем так заметно, что нас с бывшим начальником тянет друг к другу? Неужели всем так очевиден мой позор?

— Несложно было догадаться, — ответила Люба. — Больше ни про кого ты в последнее время не рассказывала с таким жаром.

— Жаром?

— Ну да, — ответила она. — Ты бы видела, как горят твои глаза, когда ты говоришь о нём. Ты влюбилась, Ангелин?

— Да что за чушь? — возмутилась я. — Да, он мне нравится, но чтобы влюбиться? Нет. Ещё чего.

— Ладно, пусть так, — не стала спорить Люба. — Можешь обманывать себя дальше. Но где вы успели это сделать? Вы ведь больше не ездили в командировку, и ты говорила, что тебя перевели совсем на другой этаж?

— А вот это самое интересное, — сказала я и отпила вина из бокала. — Марат приехал на юбилей бабушки Марка. В субботу.

— В смысле? — не поняла сразу Любовь. — А нафига Марк пригласил Марата на юбилей своей бабушки?

— А если подумать еще, Люб? — подняла я брови вверх.

Она задумалась, затягиваясь трубкой кальяна. А потом аж выронила её, когда осенило. Трубка с глухим стуком упала на столешницу.

— Подожди… Они родственники с Марком?!

— Бери выше — они братья.

— Твою бабушку, а, — протянула шокированная Люба. — Братья?

— Да.

— Капе-е-е-ц! — продолжала удивляться подруга. — Ты переспала с братом своего жениха?! Вот жёстко-то…

Я почувствовала, как мои щёки загорелись от стыда. В душе снова заколыхалась горечь. Да знаю я, что это плохо, но я уже всё сделала…

— Да, — ответила я.

— Да уж. — Люба задумчиво подпёрла рукой подбородок. — И что дальше было?

— Ничего. Марк напился и спал в другой комнате. И проспал на работу. Мы поехали в город. Я оставила ему записку с объяснениями.

— То есть, ты призналась ему в измене? — глаза Любови поползли на лоб.

— Призналась, — вздохнула я. — Иначе бы он не отстал. Ты же помнишь, как Марк ходил за мной несколько дней назад.

— Помню, конечно.

— Я не хотела давать ложные надежды. Я пыталась сделать так, чтобы он больше не пытался быть со мной.

— У тебя получилось, — с укором сказала Люба. — Шедеврально причём.

— Люб, — попросила я. — Ну не пили меня!

— Ладно, извини, — ответила подруга. — Тебе и так на душе кошки насрали, а я тут еще со своей моралью… Ты и сама всё знаешь, не маленькая. Прости.

— Спасибо, что понимаешь, — тихо произнесла я. Этот разговор отнял последние силы.

Про то, что Марат уезжает и позвал меня с собой, я умолчала. Не хотела, чтобы кто-то осуждал моё решение и начал сбивать меня с толку. Пусть Люба думает, что мы просто переспали с Маратом и продолжения у нас нет. Собственно, для меня так оно и есть.

— И что будешь делать дальше? — спросила подруга.

— Не знаю, Люб, — покачала я головой. — Не знаю… Жить, что же ещё. Врать мне надоело. Теперь я хотя бы свободна от вранья.

Ну, разговор с подругой пережила. Теперь бы пережить завтра сюрприз Марата, который, судя по его весёлому голосу, мне не понравится.