16

Аборт? Вот так запросто он его предложил. Это ведь так же легко, как почистить зубы. Я просто не нашлась, что ответить. С одной стороны, Марат прав: он уезжает, воспитывать ребенка не сможет, я же с ним ехать не хочу и сама несколько раз просила оставить меня в покое и говорила ему, что вместе с ним быть не буду. Что же он мне тогда ещё предложит, если, по его мнению, этот ребёнок испортит мне жизнь? Он нежеланный, это факт. С другой стороны, услышать от мужчины в ситуации возможной беременности о том, что он к ней не готов и не желает даже обсудить возможные варианты, оказалось больно и обидно. Но если он не поднял эту тему, я тем более не стану это делать. Для меня с этой минуты тема с Маратом закрыта. Он не только уедет, но и вообще для меня умрёт. Я ничего с ним обсуждать не стану. И звонить, если вдруг что, тоже не буду. Ни по какому поводу.

— Я в душ, — сказала я и закрылась в ванной.

В душе плакала. Чёрт возьми, всё это вышло настолько по-уродски, что я просто не знаю, что с этим делать! Не понимаю, что сама чувствую. Меня тяготит, что мы прощаемся, что он уезжает. А если я и правда забеременею? А если я УЖЕ беременна? Что тогда? Мне раньше казалось, что ответ здесь очевидный — воспользоваться предложением Марата, найти хорошую клинику и избавиться от нежеланного для нас обоих ребёнка, но теперь, когда я, возможно, сама встану перед этой дилеммой, всё уже не кажется мне столь очевидным…

Когда я наконец смогла успокоиться, взять себя в руки и вышла из душа в халате Марата, то застала мужчину мирно спящим на кровати. В голове за секунды созрел дальнейший план действий. Я потихоньку собрала свою одежду, сумку и вернулась в ванную комнату, чтобы переодеться в своё и вызвать такси. Уйду вот так тихо, не прощаясь, по-английски. Мне нечего ему сказать на прощание. Да просто — нечего сказать.

Марат тысячу раз прав, что не предлагает сохранить этого, возможно, вымышленного ребёнка, и я обижаюсь сейчас невероятно глупо, но всё же я обижаюсь. Он мог сказать иначе, дать мне выбор, а он сразу предложил столь кардинальные меры, сразу озвучил свою такую категоричную позицию, и это вышло грубо. Впрочем, я признаю, что сама подвела его к этому. Но ведь он же мужик, а не я! Я не буду добиваться его. Он ведь даже не попытался! Хотя сейчас я снова собака на сене — я не поеду с тобой, но хочу, чтобы ты желал от меня детей! Кажется, я в юности переела лавбургеров в мягком переплёте… Я услышала то, что хотела и чего добивалась сама.

Оформила заказ такси и вышла из ванной. Уже собиралась тихо пройти в коридор, но не удержалась от соблазна посмотреть на него ещё раз. Последний раз. Не думаю, что мы когда-то еще встретимся. Остановилась в полушаге от кровати. Он спал на спине. Одна рука под головой, вторая на животе. Лицо спокойное, умиротворённое, очень красивое. Пухлые, но всё же мужественные губы, длинные густые ресницы, аккуратный нос и волевой подбородок, кудри в волосах… Понятно, почему он так коротко стрижётся — стоит только немного отпустить волосы, как они начинают виться. Зря срезает, ему очень идёт…

Посетила идиотская мысль, что от него были бы красивые дети. Особенно дочка. У неё были бы чудесные тёмные кудри, густые ресницы и пронзительные, потрясающей красоты серые глаза. Как у папы.

Я буду помнить тебя, Марат Ильдарович. К сожалению. Потому что такие засранцы просто незабываемы.

Телефон известил меня, что уже началось платное ожидание в такси. Заставила себя передвигать ногами к выходу, обулась, подняла пальто, которое валялось в коридоре прямо на полу, вышла в подъезд и захлопнула за собой дверь.

Такси несло меня в сторону дома Любы, пока я размазывала слёзы по лицу. Ну, здравствуй, что ли, новая жизнь! Или как там говорят?

Мне казалось, что самые неприятные события за сегодня уже позади, но когда я уже доставала ключи из сумочки возле подъезда, то услышала позади себя:

— Значит, он твой любовник. Марат.

Я с замиранием сердца обернулась и встретилась с голубыми глазами Марка.

— Марк, оставь меня, пожалуйста, в покое. Мы с тобой расстались, и я не обязана отчитываться перед тобой, — устало ответила я и попыталась войти в подъезд.

Он не дал мне этого сделать, задержав дверь рукой и не давая мне пройти.

— Только так же легко разлюбить у меня не получается, как ты меня бросила и променяла на моего же собственного брата.

Больно и стыдно слушать. Я опустила ресницы и еле сдержала слёзы. Но разве я виновата, что так всё вышло? Я не просила Марата меня трогать.

— Марк, это уже не твоё дело, — ответила я негромко и нашла в себе смелость посмотреть в его глаза. — Я больше не твоя невеста, и могу встречаться, с кем хочу. Хоть с твоим братом, хоть с президентом.

— Не лги мне, — стукнул он от злости ладонью по двери, и я вздрогнула, пугливо вжавшись в неё. — Ты изменила мне с ним. Я что, по-твоему — идиот? Ты спала с ним, когда еще была со мной! Так ведь? Ангел, бл*дь.

— Люба сказала? — спросила я.

— Неважно. Я знаю, что это так, — ответил Марк. — Как ты могла? Он же мой брат. Ты ещё хуже, чем я думал.

— Да, я падшая женщина! Ты это хотел сказать? — вспыхнула тут же я. — Хорошо, можешь обзывать меня и думать как тебе удобно, только отстань уже от меня!

Я пихнула его в грудь с силой и смогла отодвинуть от двери. Потянула её за ручку на себя.

— Ты его любишь? — услышала новый вопрос в спину.

— Нет, — ответила я, обернувшись через плечо. — Ни тебя, ни его. Никого. Извини.

Быстрым шагом поднялась по лестнице, боясь, что он и в подъезд за мной пойдет. Но дверь за мной закрылась, и кроме моих шагов ничьих больше не было слышно. Отдышалась у двери подруги и вставила ключ в замок. На зажженный свет в коридоре и шум вышла Люба. Она была в пижаме, но следов сна на её лице я не обнаружила.

— Ты не спишь? — спросила я её.

— Нет, — ответила она, и я заметила круги под глазами. У неё бессонница, кажется. — Ты где была?

— С Маратом, — ответила я и нахмурилась. — Но я не хочу об этом говорить.

— А Марк? Я видела в окно, что вы разговаривали.

— Я не знаю, что он тут делал, — ответила я, вешая пальто в шкаф. — Видимо, следил за мной.

— Да, его машина тут с вечера стоит, — отметила Люба. — Второй день уже.

Я уставилась на неё. Отличная у нас ситуация сложилась. Я провела ночь с Маратом, Марк следил за мной, а Люба — за Марком. И всем нам больно. У каждого из нас боль своя. Ну, кроме Марата. Тот прекрасно развлёкся, с блеском развалил наши с Марком отношения и завтра свалит в закат.

— Это ты ему растрепала о том, что мой любовник Марат?

— Я? — округлила подруга глаза. — Нет. С чего ты взяла?

Я подошла ближе и вгляделась в неё.

— А он откуда-то в курсе, что я изменила ему именно с братом. Об этом знали только ты и я. Я ему не говорила, значит…

— Нет, — упрямо повторила она. — И не надо так на меня смотреть. Ничего я ему не говорила! Марк за тобой… следил, он сам увидел, что ты была с Маратом, и соединил цепочку в одно. Мог запросить данные в офисе и узнать о чехарде с отделами и твоими переводами от Марата и обратно.

Задумалась. Логика в этом есть. Марк в самом деле мог нас выследить и играл в Шерлока эти несколько ночей. Я и сама не думала, что у него настолько сильные чувства ко мне. Какая-то даже одержимость. Представляю, насколько ему теперь больно понять правду до конца. Она позорная, потому я и пыталась её скрыть. Я не хотела делать ему ещё больнее. Но теперь ничего уже не вернуть.

— А Марк тебя спрашивал, с кем я… изменила ему?

— Да, — кивнула подруга. — Но я сказала, что мы его не знаем.

— А он?

— Не поверил. Видишь, следил.

Я прошла в кухню и налила себе воды. Люба отчего-то таскалась хвостом за мной по квартире.

— Как у вас с ним? — спросила я.

— Никак, — пожала плечами она. — Я не лезу к нему, Марку же явно не до меня. Он только о тебе и думает.

Подруга сказала это с такой горечью, что даже жаль её стало. Если бы я могла, то взмахнула бы волшебной палочкой и соединила Любу и Марка. Она его любит, она могла бы сделать его счастливым, но Марк упорно продолжает преследовать меня…

— А у вас как? — осторожно спросила она.

— Тоже никак, — ответила я, глядя в окно. — Мы расстались. Завтра он уезжает. Больше мы никогда не увидимся. Люб…

Повернулась я к ней, стирая слёзы с щёк.

— Почему мужчины меня всё время используют? Относятся ко мне как к игрушке.

— Марк не относился к тебе так, — напомнила она.

Ей больно было это сказать, а мне больно это слушать. Но Люба поступила как подруга и действительно указала на очевидное. Марк видел всегда во мне девушку, возносил до небес, но мне отчего-то это стало не нужно, едва я увидела серые глаза его брата, который как раз относился к тем, кто только использует.

— Хорошо, спрошу иначе: почему мы любим козлов?

— Не знаю, — вздохнула она. — На этот вопрос уже ищут ответ много лет, но пока так и не нашли.

— А жаль, — сказала я и вытерла нос сухой салфеткой. — Ладно, я спать.

— Ангелин, — позвала она меня.

Я повернулась к ней уже на выходе из кухни.

— Теперь ты мне пообещай, — сказала она.

— Что?

— Что не примешь Марка. Ты ведь не любишь его.

— Нет, — покачала я головой. — Я, кажется, как идиотка козла люблю. Но зачем мне принимать Марка?

— Он придёт к тебе опять.

— После всего, что было? — вскинула я брови. — Сомневаюсь, что он захочет быть снова вместе. Но даже если и так, и я его прогоню, он не станет от этого любить тебя, Люб. Извини, но сердцу не прикажешь.

— Это уже другой вопрос, — ответила Люба, опустив глаза в пол, чтобы я не видела её боль. — Ты просто пообещай, что не примешь его. Время идёт, всё меняется.

Кажется, Люба из тех, кто считает, что люди способны измениться, а она может на это влиять. Что ж, ей придётся понять на своём опыте, что это утопия.

— А как же Дима? — спросила я.

— Я его бросила, — ответила она.

Ого, как всё серьёзно оказалось… Она бросила своего парня, по которому вроде бы страдала, ради Марка.

— Хорошо, — пожала я плечами. — Обещаю.

Марат

Утром проснулся в постели один.

Не понял.

Резко сел в кровати и огляделся по сторонам, сонно щурясь. В квартире стояла тишина, не слышно ни плеска воды, ни чтобы кто-то хозяйничал в кухне. Откинул одеяло и опустил босые ступни на пол и прямо так пошлёпал по квартире, даже без трусов, как вчера заснул. Усталость была такая дикая, что я даже не дождался её из душа — лёг и отключился. Но куда она девалась-то? Удрала, что ли?

Прошёл по квартире и понял, что кроме меня без трусов, тут никого больше нет. Её вещей тоже. Вздохнул и провёл ладонью по лицу. Ну Багира, ну что ты, как маленькая, убежала? А главное, почему? Что я сказал-то опять не так?

Вернулся в комнату и взялся за телефон. Уже восемь утра, она должна быть по дороге в офис. Набрал её номер и слушал длинные гудки. И так несколько раз. Она на брала трубку. На четвёртый раз скинула вызов. Засранка ещё…

"Ангелина, в чём дело? Возьми трубку." — отправил ей сообщение.

"Не доставлено!" — оповестила меня программа.

Снова перезвонил, гудок не шёл и обрывался. Зашёл в социальную сеть и обнаружил себя в бане.

— Ну супер, — пробурчал я. — Она меня засунула в черный список. Вот дура!

Искать её и беседовать у меня просто нет времени. Я так опоздаю на рейс, ещё к родителям успеть бы на обед. Остаётся надеяться, что эта глупая возьмет трубку с другого номера. На что она так обиделась? На слова об аборте? А что я ей должен был предложить, если она со мной ехать не хочет? Я точно не останусь, такие деньги на кону. Рожай тут, а я воспитаю онлайн, по видеосвязи? Я думал, она умнее и понимает, что живёт в том веке, когда от ненужного обоим ребёнка избавиться можно и нужно. Рожать нужно, когда уверена в человеке, от своего мужа в законном браке. Тем более, совершенно не факт, что ребёнок получился, а она уже сейчас психует!

Набрал её со своей второй сим-карты. Тот же результат — не брала, потом скинула. Отшвырнул телефон от себя и зло пошлёпал в душ. Я не могу больше терять время. Дверь душевой кабины так закрыл, что тут не выломал её нахер. Вода на полную катушку била по морде и спине, пока я дышал как дракон и пытался успокоиться.

Ну чего она так со мной? Даже проводить не смогла нормально. Может, я хотел поцелуй на дорожку… И секс. Что ж ты такая странная-то! Что ж вы вообще женщины такие странные? Два раза был женат, и оба раза нихера не понял…

Ладно, чёрт с тобой, Багира. Ты красива до дрожи в яйцах, вкусная до желания тебя сожрать, но бегать за тобой мне надоело. Хочешь, чтобы я тебя забыл — твоя взяла.

Постарался выкинуть все мысли о ней из головы и сосредоточиться на сборах. Ещё не все вещи успел уложить в чемодан. Когда он был сложен, проверил по списку документы, ценности и билеты. Всё на месте. Глянул на наручные часы. Пора.

Взял за ручку чемодан и покатил его за собой в коридор. Обулся, надел пальто. Окинул ещё раз взглядом квартиру, в которую вряд ли скоро попаду снова. Глаз зацепился за два бокала на столе кухни. Мы с Багирой вчера так и не допили её любимое вино. Глупая… Всё могло быть иначе. Но ты сделала свой выбор.

Без сожаления отвернулся от напоминания о ней, взял чемодан и вышел за дверь.

Обед в доме родителей проходил спокойно. Мама, правда, очевидно, что переживала, и от неё пахло "Валидолом". Но так легла карта. Приезжать я всё равно буду, хотя бы на большие праздники. Зачем-то припёрся и Марк, будто его тут ждали, даже на работу не поехал. Смотрел как-то странно весь обед, словно я у него сотку занял, а отдать забыл. И вообще, странный он. Помятый, с кругами под глазами. Хотя тут я уже лукавлю — причина его плохого настроения мне понятна. Ангелина, которая его всё же бросила на самом деле. Но вот что он смотрит-то так? Неужто Ангел ему всё рассказала или он сам как-то узнал о нас с ней?

— Ты хоть звони, Маратик, — сказала бабуля. — Много ли мне ещё осталось, боюсь, и не увижу тебя больше…

— Бабуль, — одёрнул я её. — Ну ты что такое говоришь? Ты нам ещё тут нужна.

— Бабушка верно говорит, сынок, — подключилась и мама, которая теребила в руках носовой платок. — Звони обязательно, а то у нас обеих сердца не на месте будут.

Надо же, кажется, мать меня любит гораздо больше, чем я думал. Когда встал вопрос о моём переезде, да ещё так далеко, мама не раз плакала и просила остаться. Почему такие простые вещи понимаешь слишком поздно?

— Мам, — протянул я руку через стол и сжал её хрупкую ладонь в своей. — Конечно, буду звонить. Бабуль, тебе тоже! Обещаю. Так говорите, будто я вас совсем бросить собрался. Я вам буду денег высылать.

— Ой, да отстань ты уже со своими деньгами! — замахала на меня бабушка руками. — Когда ж ты уже поймешь, что не всё деньгами меряется? Людей надо любить и беречь, а не деньги эти твои…

— Бабуль, ну, одну любовь на хлеб тоже не намажешь, — привёл я ей веский аргумент. — Хочется маслица да икорки. На что я и зарабатываю.

— А лучше бы женился и ещё внуков нам родил, балбес, — упрекнула меня мать моей матери. — Настёна уже такая взрослая, да и сюда приезжает редко.

— Ты же знаешь, что у них с Наташей совсем другая жизнь, — вздохнул я.

— Знаю, что уж там… Просрал одну жену со своей работой, потом вторую… А я ещё внуков хочу.

Я хмыкнул. Бабушка бывает резкая на словцо и кого-то мне упорно напоминает в этой привычке… Но, по сути, она права. Наташа — моя первая жена. Она родила мне дочь Настю, но когда девочке было шесть, она приняла решение развестись со мной. Пока я почти жил на работе, она нашла себе нового ухажера. По моей молодости было модно уезжать за границу, что и сделала моя бывшая жена вместе с дочкой. Спорить не стал и дал развод. Мне кажется, что на тот момент уже и я больше не радел за наш брак. Разлучать мать и дочь я не решился и подписал разрешение на вывоз ребёнка за рубеж. Наташа иногда привозила в Россию к бабушке и родным девочку, но было это так редко, что им и поговорить-то было не о чем. Мой ребёнок, а я себя рядом с ней чувствовал совсем чужим. Её воспитал Роберт, новый муж Натальи, и она зовёт папой теперь его… Не виню её, как сказала бабуля, я сам просрал всё. Так оно и есть. Про вторую жену вообще говорить не хочу. Больная тема.

— Марк тоже всё сидит, — переключилась бабушка на брата. — Когда там Ангелина родит уже?

Чуть не подавился чаем. Да что ж меня преследуют сочетания слов "Ангелина", "беременность" и "роды"?

— Не знаю, ба, — отозвался хмуро Марк.

— Как не знаешь? — спросила она. — Она здорова? Ты проверял?

— Не в том дело, — подпёр Марк рукой подбородок, уныло ковыряя вилкой второе. — Не хотел вам говорить вот так… Но мы с Ангелиной расстались. Свадьба отменяется.

— Ну вот тебе и раз, — всплеснула руками бабуля. — Ещё один нормальную девку просрал!

— Мамуль, ну успокойся, — погладила её по плечу мама. — Мальчики большие, сами разберутся.

— Да они ужо поразобрались, твою за ногу! — пробурчала бабушка. — Так и будут оба бобыли бездетные.

— Всё наладится, не переживай, — продолжила уговаривать её мама. — Марку сейчас, наверное, и без того тяжело. Что же случилось, сын?

Он не ответил и уставился на меня. Я же сидел с каменным лицом, словно не замечая его взгляда. Ну и что ты палишь контору, придурок? И что вообще ты хочешь сказать этим взглядом? Может, прямо сейчас за семейным обедом рассказать, что твою невесту трахал я?

— Не сошлись характерами, — ответил Марк стандартную отмазку, когда всё же убрал с меня свои глазёнки.

— Мне пора, — сказал я, посмотрев на часы.

Достал телефон и принялся вызывать такси.

— Машину оставил в гараже у вас. Мам, на тебя оформил доверенность. Продай ее или езди сама.

— А ты сейчас как поедешь?

— На такси. Вон, уже приехало.

У ворот остановилась машина. Её пропустили на территорию, и теперь такси ожидало меня прямо у порога.

— Я провожу, — встал Марк со своего места следом за мной.

Вот ты мне нужен… Ну пошли, явно тебя бомбит, и ты горишь желанием что-то мне сказать.

Мама, бабушка и отчим по очереди обняли меня, пожелали хорошей дороги, и я отправился на выход. На улицу за мной вышел Марк.

— Чего ты меня сверлишь глазами весь обед? — повернулся я к нему, оставив на время чемодан. — Чё тебе надо?

— А то ты не знаешь! — Ответил он, враждебно подняв вверх подбородок. — И не стыдно тебе?

— А вот не стыдно, ясно?

— Это всё из-за Лены, да? Не можешь мне простить?

Ещё совести хватает самому МНЕ напоминать об этом. Гадёныш.

— Не могу, — покачал я головой. — Никогда не прощу, что ты спал с моей женой. Но Лена тут ни при чём. Ангелина мне нравится.

— И поэтому ты уезжаешь и бросаешь её? — изогнул он бровь. — Хорош жених.

— Получше некоторых, — отбил я.

— Слышь, ты, — вдруг взял меня за ворот пальто Марк и дёрнул на себя. — Оставь её в покое! Ты с ней играешь, а я её люблю.

— Эй, полегче! Убери руки, — попытался я отцепить его пальцы от своей одежды, но он вцепился мёртвой хваткой и смотрел на меня волком.

— Вали и забудь о ней, — горячо говорил Марк. — Не звони ей. Я верну её, слышишь? Ангел моя. А ты не лезь! Наигрался с ней? Вот и проваливай в своё забугорье!

— И ты простишь её? — на миг даже оторопь взяла. Я не простил Лену в своё время. Просто не смог.

— Я люблю её, — тупо повторил он, будто для меня это должно стать шикарным объяснением.

Может, я мало любил свою жену? Вон как готов мне горло перегрызть за Ангелину Марк. Впрочем, я бы тоже перегрыз ему глотку, только мне нечем крыть. Я улетаю, он остаётся, здесь, рядом с ней, готовый простить и завоевать её заново. Сделал это раз, сделает и ещё. Чего у меня не получилось. Не получилось добиться её. Может, в самом деле Ангел любит мелкого придурка? Сука… Такая женщина — и ему? Не заслужил. Недостоин! Так хочется прокатить его рожей по асфальту…

— Знаешь, куда иди? — резко схватил я его за шею и притянул к себе, чтобы он видел мои глаза. — Я сам решу, как с ней поступать.

— Сам пошёл на хрен! — выплюнул Марк мне в лицо. — Ты её не получишь! Я всё сделаю, но с тобой она не будет.

— Но и с тобой тоже! Только посмей к ней сунуться — я тебя из США достану. Работы своей лишишься сразу же.

— А мне насрать! — Сказал он. — Может, я её больше денег люблю. Больше тебя, больше себя даже. Больше жизни.

— Какие красивые слова, — усмехнулся я. — Ты диктофон не забыл включить, чтобы потом дать ей послушать запись, где ты поёшь о великой любви?

Грубо отпихнул его от себя. Он выпустил моё пальто из пальцев и еле устоял на ногах. Брат за секунды превратился из нелюбимого братца в самого настоящего врага. Снова. Дверь за моей спиной распахнулась. Родные увидели нашу потасовку и вышли. Водила такси тоже наполовину высунулся из машины.

— Мужики, помощь нужна? — спросил он.

— Что случилось, мальчики? — тревожно спросила мама, встав между нами. — Что вы опять не поделили?

Не дай бог он сейчас скажет, что же именно не поделили мы… Молчи, дебил.

— Ничего. Прощаемся мы так, — ответил Марк. — Пока, Марат. Звони мне почаще, брат.

— Я тебя предупредил, — прорычал я ему вслед.

Он развернулся и ушёл в дом. Его сарказм я понял и оценил, мама тоже поняла, но не оценила. Она закрыла лицо руками и заплакала. Я обнял её, прижав к своему плечу.

— Не плачь, мам, всё будет хорошо. Я позвоню.

Отдал её отчиму и сел в такси. Помахал всем рукой. Машина выехала с территории родительского дома.