19

Марк вернулся минут через тридцать. Он вошёл в кабинет, прошёл к своему креслу и снова сел напротив меня. Я всё это время провожала его взглядом и искала следы драки, но ничего не нашла.

— Ты где был?

— У Вадима, — ответил он. — Что, думала, драться побегу?

Я пожала плечами, а сама вздохнула с облегчением. Хоть до кулаков не дошло, кажется, дело.

— Нет, я бы, конечно, с удовольствием ему нос в пятачок щас превратил бы без пластического хирурга, но он же такая гниль, что потом по судам и полиции затаскает.

В удивлении подняла на него глаза.

— Мне казалось, вы приятели.

— Тебе казалось, — хмыкнул Марк. — Помнишь, что-то такое говорят: держи врагов при себе. Вот так вот. Поэтому бить его неразумно по многим причинам, но я с ним поговорил.

Я в волнении продолжала смотреть на него. Неужели он что-то смог сделать против него? Ведь Марк ниже Вадима рангом.

— Мы поговорили. Я объяснил ему, что позволять ему домогаться сотрудниц не дам. И сообщу об этом его ревнивой жене. Трогать тебя он больше не будет, я думаю. А если будет — тут уже я точно ему пятак организую.

— Ты думаешь, это возымеет действие? — спросила я.

— Да, — вздохнул он. — Но только мы всё равно, скорее всего, работу потеряем. Оба. Он уже мне сказал искать другое место.

— А как же он тебя уволит, если ты ничего не нарушил?

— Ангелин, — снисходительно улыбнулся он. — Наивная дева. Достаточно случаев, когда и не такое проворачивали работодатели против неугодных. Имея желание, можно накопать компромат на кого угодно. Так что пакуем чемоданы оба.

Опустила глаза в пол. Ну вот… И мне тут всё равно жизни не будет, и Марка подставила случайно.

— Ну не грусти, малыш, — забылся на время Марк и назвал меня своим любимым прозвищем. — Всё образуется. Наладится. Но тебе тоже лучше уволиться.

— Я понимаю, но я не могу по условиям договора, — сокрушенно покачала я головой.

— Я знаю про неустойку, — сказал Марк и постучал карандашом по столу. — Не думай об этом. Кое-какие накопления у меня есть, я внесу их за тебя. А потом… вместе найдём что-нибудь. Разве не прекрасно, что я могу тебе помочь? Надо было сразу сказать мне, какой он свинтус. Все прекрасно знают, какой он потаскун. Я потому и старался быть ближе к тебе, чтобы не дать ему возможности творить эту дичь. Всё ради тебя, ты же знаешь, Ангел мой.

Он протянул руку и сжал мою безвольную ладонь на столе. Я напряглась, но не стала так резко её забирать. Не хотелось обижать Марка, который только что лишился работы из-за меня. Но что же делать? Принимать его помощь я всё равно не буду.

— Спасибо, — всё же осторожно высвободила свою ладонь. — Не переживай, у меня тоже отложено на черный день… С папой. Я разберусь.

Вру, а что делать? Марк вглядывался в меня несколько секунд. Потом сменил тему разговора.

— Ладно, отложим это пока. Ты завтра не приходи. Возьми больничный, отдохни.

— А как же командировка? — спросила я.

— Я поеду вместо тебя. Я знаю тоже английский, забыла? И являюсь замом пока ещё. Вадим останется, а ты оформи больничный. Дам тебе контакт нашего терапевта, классная тётка. Вот.

Он записал цифры из телефонной книги и протянул мне листок.

— У тебя полис оформлен уже от нашей страховой компании?

— Да.

— Ну вот и иди. Клиника частная, врачи хорошие.

— Ладно, — сказала я, забирая лист из его пальцев. — Схожу.

Убрала номер телефона в карман пиджака и встала на ноги.

— Спасибо тебе, Марк. Я понимаю, ты от меня другой благодарности ждал, но я благодарю тебя совершенно искренне. И мне очень жаль, что тебе теперь тоже придётся уйти.

— Лин, — поджал губы Марк. — Ты же знаешь, что я бы в любом случае бы впрягся за тебя. Ты мне что предложила бы — сидеть и смотреть, как этот урод над тобой издевается? Я не смог бы не реагировать. Даже ценой своей работы. Твоё счастье для меня важнее собственного.

Больно или приятно слышать такие слова? Когда ты любишь мужчину — приятно. Но мне только больно. Почему? Почему я ничего не чувствую к нему, как ни старалась полюбить? Зато мерзавец Марат не выходит из головы… Жизнь слишком ко мне несправедлива, а красота — самый настоящий крест вместо счастья.

— Хорошего вечера, Марк. И ещё раз спасибо.

— Хорошего вечера.

Уже дома я договорилась с врачом, контакт которого мне дал Марк, о приёме и следующим утром посетила клинику. Пожаловалась на недомогание, усталость, вялость и сонливость в последнее время. Терапевт внимательно меня окинула взглядом и отправила на анализы, открыв мне больничный лист. Несколько суток я отдыхала, отсыпалась, смотрела любимые фильмы, иногда снова грустила и плакала о том, о ком нельзя, который бы не оценил моих глупых девичьих слёз и никогда не узнает о них по его вине.

Через два дня мне позвонила врач и сообщила, что пришли мои результаты анализов, и пригласила приехать. На третьи сутки я снова оказалась в кабинете врача.

— Как вы себя чувствуете сегодня, Ангелина? — заботливо спросила женщина.

— Получше, — улыбнулась я. — Иногда хорошенько отоспаться достаточно, чтобы снова ощутить себя человеком.

— Это точно, — кивнула она. — Сон — очень важная вещь и может стать даже лекарством. Я посмотрела ваши результаты исследований, и, собственно, ничего не нашла, кроме вот этого…

Она повернула ко мне вкладыш с данными и указала пальцем на один из пунктов.

— У вас был расширенный анализ, так как по вашей симптоматике я не исключала и подобного исхода. Женщина вы красивая и молодая, так что… У вас уровень ХГЧ завышен.

Я недоумённо смотрела на неё. ХГЧ? Что это за зверь такой?

— Не знаете, что означает этот показатель?

— Нет, — покачала я головой, чувствуя, как леденеют пальцы.

Я что — чем-то больна? Что она меня пугает всё загадками? Вечно врачи всё говорят так, что ничего непонятно, но дико страшно.

— Не рожали ещё? — задала она следующий вопрос.

И тут мне стало окончательно страшно…

— Этот показатель говорит о том, что вы беременны, Ангелина. Тогда все ваши симптомы легко объяснимы. Для беременной женщины они совершенно обычные.

А… Что?

— У вас задержка была? — продолжала спрашивать доктор, видя, как в изумлении открылся мой рот, и что я не в состоянии что-либо внятное сказать ей на это.

— Н-нет… Была менструация… — ошалело ответила я ей.

— Что ж… И такое бывает. Необходимо обратиться к гинекологу, тут же, в нашей клинике он есть. Но обычно, если уровень ХГЧ так завышен у женщины, то скоро она станет мамочкой.

***

Терапевт отвела меня к гинекологу, и та согласилась принять меня уже сейчас. Осмотрела в кресле и посмотрела меня на аппарате УЗИ.

— Что там, доктор? — спросила я с волнением, уже не выдержав её молчания.

— Никакой ошибки нет — вы беременны. Вот плод, правда, маленький ещё совсем. — Она развернула ко мне монитор и указала на небольшой кружок в моей матке. Боже, это мой ребёнок? Какие странные ощущения. — Четыре недели примерно, пятая идёт. Сердце пока не услышим, а в следующий раз придёте, и я вам его включу.

— У него что — уже бьётся сердце? — спросила я в изумлении.

Оказывается, о маленьких детях я совсем ничего не знаю.

— Конечно, — улыбнулся доктор. — Первая беременность?

— Да.

— Абортов, выкидышей не было?

— Нет, слава богу.

— Тогда первый аборт может пагубно сказаться на вашем организме. Вплоть до того, что больше беременность не наступит. Оставляем малыша, я правильно понимаю?

Я посмотрела на врача. Немного это неэтично, как будто давит на меня. Сначала рассказала про малюсенькое сердечко, потом задала вопрос так, будто я не имею права отказаться.

— Я пока не знаю, — честно ответила я.

Я действительно не знаю. Я только сегодня об этом узнала, мне надо подумать и взвесить все "за" и "против".

— Тогда думайте, — сказала она. — Только не очень долго. После двенадцатой недели прерывание беременности уже не делаем, только по медицинским показателям.

— Хорошо, я поняла вас.

— И не забывайте себя беречь, — сказала она уже мягче. — Больше отдыхайте, бывайте на свежем воздухе. Когда примете решение, приходите ко мне. Если решите малышу подарить жизнь, то необходим ряд анализов, витамины и прочее…

— Да, конечно. Можно идти?

— Да, надеюсь, до скорой встречи по хорошему поводу.

— До свидания.

Из кабинета прошла в уборную и уже там вдруг расплакалась. Ну за что это всё на меня навалилось? И так столько проблем, теперь ещё и ребёнок! Ребёнок от Марата. И в страшном сне о таком бы не подумала. Иначе быть не может. Незащищенный секс у меня был только с ним. Боже мой, и что мне теперь делать? Зря я тогда не вспомнила про экстренные контрацептивы. Ощущение, что петля на шее затягивается. Дрожащими руками вынула телефон и набрала номер.

— Пап, привет, — сказала я, когда он ответил.

— Что у тебя с голосом? — тут же забеспокоился отец.

— Ничего, всё нормально, — попыталась я говорить ровно. — Я приехать хочу.

— Приезжай, конечно, только как завтра на работу добираться будешь?

— Я на больничном.

— Что случилось? — ещё больше заволновался он.

— Да так, вялость, ничего страшного, — заверила я его. — Приеду и расскажу.

— Только я на работе, Лин. Моя смена.

— Хорошо, я подожду тебя и останусь ночевать.

— Тогда до вечера. Береги себя, милая.

— Да, пап. Обязательно.

Повесила трубку и подошла к зеркалу над раковиной. Вытерла слёзы и попыталась приободриться как-то. Если я с таким лицом встречу папу, он точно решит, что у меня как минимум кто-то умер. Впрочем, как ни ободряйся, стоит мне заговорить о том, что случилось со мной, как мои слёзы затопят весь наш маленький посёлок.

От остановки до дома отца добрела на автомате, механически передвигая ногами. Легла на диван в зале и опять разрыдалась. Когда же это всё кончится? Встреча с Маратом принесла только разрушение, разочарование и боль, да ещё и наградил меня своим ребёнком! Что же мне решить теперь?

Взгляд зацепила фотография на стене. Мама, папа и я — совсем ещё крошка с бантом на голове. Родители такие счастливые, влюблены друг в друга. Наверное, они хотели меня и ждали. А этот малыш… что ждёт его? У него не будет отца, на мне ипотека и ребёнок, больной отец — так себе перспектива. О том, чтобы сказать Марату о ребёнке, и речи не идёт — я не желаю эту сволочь рядом с собой видеть, тем более в роли отца моего ребёнка. Обойдётся! Позвонил несколько раз, больше даже не попытался за эти недели. Пошёл ты к чёрту, Марат Ильдарович! Такой отец моему малышу не нужен. Если я, конечно, решусь его оставить.

Вечером пришёл домой отец. Он работает сторожем на местном кладбище. Оно у нас тут большое, со всех сел везут к нам хоронить. Работает одну неделю, потом неделю отдыхает. И не так напряжно, и лишняя копеечка к пенсии. Папа молодец, старается быть мужчиной в любых обстоятельствах. Я была против его работы, но он меня уговорил, что ничего плохого там с ним не случится, а ему дома уж очень скучно. Теперь вижу, что это было верное решение, и он так себя чувствует намного более уверенно.

Он застал меня на кухне. Я заваривала его травы. Они всегда меня успокаивают. А может, это тепло родного дома так влияет на меня.

— Линочка, — улыбнулся он и обнял меня за плечи, поцеловав в макушку, совсем как в детстве. — Угостишь меня своим чаем?

— Конечно, па, — сжала я его руку в ответ. — Садись, покормлю своего мужчину.

— Ты что-то готовила? — спросил он и вымыл руки в раковине, а потом сел за стол.

— Ага, — кивнула я, открывая духовку. — Хотелось чем-то отвлечься и тебя порадовать. Мамина запеканка с картошкой и мясом.

— О-о, мне сразу половину, — засмеялся папа, подставляя тарелку под порцию запеканки.

Мы оба очень любим это блюдо, всегда вспоминаем маму, когда я готовлю его. Обожаю эти вечера. Нас как будто снова трое. Мне так не хватает совета мамы порой… Я и о беременности-то толком ничего не знаю, кто бы мне это объяснил? Не отец же…

После ужина почувствовала усталость и прилегла на диван перед телевизором. Эта беременность уже начинает меня выматывать. Восемь вечера, а я как лимон выжатый. Папа сел в кресло рядом и поглядывал на меня.

— Ты мне рассказывать-то собираешься, что у тебя стряслось, или так и будешь заставлять отца переживать? — спросил он.

От этого вопроса опять нахлынули эмоции. Закрыла лицо руками и расплакалась как ребёнок.

— Эй, ты чего? — убрал от моего лица руки отец, который тут же оказался рядом со мной. — Ну что такое? Уверен, всё можно решить. Как я тебя учил?

— Не бывает… безвыходных ситуаций, — ответила я сквозь слезы и рыдания.

— Вот именно, — назидательно кивнул головой отец. — Ну-ка, садись.

Он помог мне принять сидячее положение, принёс ещё травяного чая. И конфетку.

— На, чтоб слаще было.

Этот жест такой простой заботы и обращения со мной как с маленькой заставил меня перестать рыдать и улыбнуться.

— Спасибо…

— Давай, хрумкай.

Эти фразы из детства словно вернули меня на пятнадцать лет назад, когда я плакала из-за сломанной игрушки или забытого на улице мяча. Конфетку съела. Вкусная, шоколадная.

— Теперь рассказывай.

Я рассказала отцу всё. Как Марат разрушил мои отношения, как долго меня добивался, а потом уехал и теперь больше не звонит. Как сама просила его оставить меня в покое, не звонить, а теперь грущу по этому поводу. И что у меня, возможно, будет ребёнок…

— Охо-хо, дела, — устало провёл отец ладонью по лицу. — Ребёнок Марата?

Даже отцу очевидно, чей малыш.

— Да, — тихо ответила я.

— Марату ты, конечно, сообщать столь радостную новость не будешь?

— Нет, — ответила я, глядя в стену.

— А он имеет право знать. Так же, как и малыш имеет право на отца.

— Он уже сказал по этому поводу, что даст денег на аборт.

Отец переменился в лице и нахмурился. Кажется, Марат разочаровал и его.

— Прямо так и сказал — аборт?

— Да.

— Гхм… — почесал папа задумчиво щетину на подбородке. — Ну бог с ним тогда, сами вырастим. А он дурак, значит.

— Я ещё не уверена, что оставлю ребёнка, — сказала я после небольшой паузы.

— Чего ещё? — возмутился отец. — Нет уж, дорогая. Так нельзя. Бог дал дитя, значит, так надо. Мы тут не впроголодь живём, вытянем. Потом ещё радоваться будешь, что оставила. Я вот знаешь как радовался, когда ты у меня родилась! Очень. Пока ждали нашу Ангелину, совсем другие были ощущения. А вот когда возьмешь на руки своё дитя, тогда и поймешь, что папка был прав.

— Но у меня же ипотека, работа… Пап, я не знаю, как быть.

Слёзы опять побежали по моим щекам. Он притянул меня к себе ближе, прижал к груди.

— И ничего, — ответил отец. — На работе дадут декрет, будут платить пособие. Квартиру твою снова сдадим, так и будем платить ипотеку. Ты будешь жить у меня, я буду помогать тебе с девочкой и работать сторожем. Прокормимся как-то.

— Девочкой? — шмыгнула я носом.

— Именно девочкой.

— Почему ты думаешь, что будет девочка?

— Чувствую я так. Будет у меня не одна, а снова две принцессы. Как было с мамой. Так что никаких абортов, Ангелина Павловна! Не разрешаю. Я жду внучку, ясно тебе?

Наверное, мне не хватало именно такой поддержки. Поговорила с отцом, и всё стало казаться не столь чёрным. Действительно, всё не так уж печально. Да, у малышки не будет отца, но будет мама и чудесный, заботливый и самый лучший в мире дедушка, который будет ждать и радоваться ей больше всех. Ну как я лишу его такой радости? Да и у самой не поднимется рука…

— Ясно, — улыбнулась я сквозь слёзы.

— Вот и всё, — глянул на меня папа. — Получу зарплату, мы с тобой кроватку купим. Подарок от дедушки.

— Говорят, заранее нельзя же покупать ничего для ребёнка.

— Да плевал я на эти приметы, — отмахнулся отец. — У моей внучки будет всё, и загодя.