24

— Тест ДНК выбираю, — ответила я.

Чёрт с ним! Зажал меня в углу. И в прямом, и в переносном смысле… Потом что-нибудь придумаю. Главное, чтобы он сейчас ушёл. Мне нужно остыть, привести мысли в порядок, переварить это и прекратить уже трястись как лист на осеннем ветру.

— Умница, — отпустил меня Марат. — Если ты пойдёшь мне навстречу, то я отвечу тем же.

Я молчала, отвернувшись к стене. Сердце так и колотилось словно бешеное от его прикосновений и взгляда. Марат вынул из кармана брюк телефон.

— Номер.

Словно робот назвала цифры. Не стоит нарываться, если уже пошли угрозы от него. Он может всё. А я — ничего. Как блоха беспомощная рядом с ним. Нельзя поддаваться эмоциям хотя бы в том, что касается Лисы. Я должна её оберегать и взять себя в руки.

— Я позвоню, когда уточню время проведения экспертизы, — сказал он мне, убирая телефон с занесённым туда моим контактом.

— Хорошо, — глухо отозвалась я. — Алису пора покормить. Тебе лучше уйти, она не привыкла пока к тебе.

— Ладно, — кивнул Марат. — Уйду. Но даже не пытайся от меня сбежать. Ты же ни о чём таком не подумала, Ангел?

— Нет, — осторожно ответила я.

— Из-под земли достану, — вкрадчиво сказал он мне.

Да я не сомневаюсь даже. Более глупого поступка сейчас не придумать. Надо не бежать, а проявлять чудеса изворотливости, раз Марат способен на то, чтобы развязать такую беспощадную войну со мной. Не исключаю, что он блефует сейчас, чтобы добиться от меня желаемого, но я ещё в своём уме, чтобы не начать проверять, выполнит ли он угрозу или же нет. Пусть делают тест ДНК. К моменту проведения процедуры удочерения я, может быть, придумаю, как его от этого отговорить. Я продолжала хранить хмурое молчание, ожидая, когда он уже уйдет, и тогда он задал мне неожиданный вопрос.

— Что у тебя с Марком?

Подняла на него недовольный взгляд. Какого чёрта его интересует моя личная жизнь? О ребёнке, может, он и имеет право спрашивать, но при чём тут я?

— Какая разница тебе? — ответила я вопросом на вопрос.

— Люба сказала, что он продолжает к тебе таскаться, — пояснил Марат, сложив руки на груди. — Ты с ним спишь?

Захотелось залепить по морде за подобные вопросы.

— Так, хватит, — снова вспылила я и поставила руки в боки. — Тебя не должно касаться, с кем я сплю. Женатого мужчину это не должно интересовать. Мне нужно кормить ребёнка! Тебе пора, Марат.

Последнюю фразу сказала с особенным нажимом. Он недобро смотрел на меня, сузив свои серые глаза и поджав губы. Что ему не нравится, не понимаю? А чего он ждал? Что я по старой дружбе сяду и расскажу ему, есть ли у меня любовник и кто он? Ну, сейчас прямо. Марат мне никто. Даже если удочерит Лиску, мне он не муж, чтобы такое спрашивать. Понял, что тут ничего уже не добьётся, и пошёл к выходу. Марат пересёк комнату и остановился у входной двери. Посмотрел на Алису, которая успела взять вместо мишки кубики и собирала из них пирамидку. Она смотрела в ответ такими же серыми глазами, как у него.

— Пока, Алиса, — сказал Марат ей.

— Пока, — ответила она ему, застыв с кубиком в ручках.

Марат одарил ещё одним взглядом и меня:

— Я позвоню. Сегодня. Надеюсь, что в этот раз ты разумно возьмёшь трубку… А не как ты любишь делать обычно.

Он вышел, сел в машину и уехал.

Чёрт… Я нервно заходила по комнате. Принесла ведь нелёгкая… И что мне теперь делать? Просто взять и позволить ему вмешаться в нашу жизнь, записать на себя мою дочку? Обняла себя руками, пытаясь унять дрожь от встречи с ним. Настолько это было неожиданно, что меня просто колошматит, как если бы я стояла на морозе в этом платье. Но я заставила себя выйти из ступора и заняться ребёнком.

— Ну, что? — подняла я её с ковра. — Пойдём пить молоко с печеньем?

— Да, — закивала дочка, обняв меня за шею, и я понесла её в кухню.

Усадила в детский стульчик и поставила перед ней стакан с тёплым молоком и блюдечко с фигурным печеньем — звери, Алиса их очень любит. Пока дочь занялась едой, я взяла в руки свой смартфон и открыла контакты. Искала Любу. Жаждала задать ей пару вопросов. По счастью, номер у меня сохранился и даже работал. Пошли гудки.

— Алло, — ответила бывшая подруга.

— И тебе алло, — сказала я в трубку. — Ты за каким чёртом Марату всё рассказала? Кто тебя просил, а?

— Значит, уже побывал у тебя… — протянула она.

— Ты натравила Марата на Марка, так, что ли? — продолжала я кипеть и задавать вопросы.

— А нечего уводить чужих мужей! — повысила Люба голос.

— Я увожу?! — воскликнула я. — Да это он сюда таскается, как к себе домой! То игрушки несёт Лиске, то пакеты с продуктами… Задолбал уже. Повесь ему ошейник с током и сигнализацию на одно место, чтобы не ходил сюда!

В ответ я услышала тихий плач. Пыл мой утих. Жаль её даже стало. Ведь Марк в самом деле ходит за мной, прохода не даёт. Даже после свадьбы по залёту.

— Люб, ты плачешь? — спросила я.

Какой бы плохой подругой она ни была, но в первую очередь Люба — человек.

— Я так… ждала, что родится сын, и он перестанет это делать… — всхлипывала она.

— Люб, ну ты же знала, что он по мне сохнет. Ну, зачем ты с ним связалась?

— Люблю его, — хлюпала она носом. — Вот такая я дура.

— И ты решила так вот его отвадить, да? Да не нужен мне твой Марк, успокойся! Я никогда не впишу его отцом и не буду с ним. Я не люблю его. Это жестоко с твоей стороны. Я не хотела, чтобы Марат знал о дочери. Теперь он требует признать его отцом. Ты представляешь, что будет? Все узнают… Как я его матери в глаза посмотрю, когда он захочет показать Алиску ей? "Здрасьте! Так вышло, что замуж собиралась за младшенького, но ребёнка совершенно случайно родила от старшего!"

— Лин, — вдруг заговорила она. — Ты не обижайся, но так всем лучше будет. Ты не права, что не сказала ему о ребенке. Разрулите вы это, ничего тут нет нерешаемого. Зато у них появится внучка, которую они так ждали после Тёмки. У нас просят, но сама понимаешь, какие у нас отношения… Не до новых детей, развод маячит. Ты знаешь, я ведь всё порывалась Марату позвонить, но никак не решалась вмешаться. Всё же вы взрослые, должны были сами разобраться между собой, а вы как дураки… Надо было сказать раньше… Прости меня. За бездействие.

— Нет, ты как раз правильно молчала! Я не хочу вписывать его в свидетельство дочки. Не знаю, что теперь вообще делать… Вцепился как бульдог в ребёнка, не отступится ни за что. Знаю я эту супер-хватку Марата…

— Ну дай ты человеку шанс. Пусть удочерит Алису.

— Да много ты понимаешь! — Пробурчала я. Не знаю, почему до сих пор её слушаю… Такой чужой родной человек.

— Мне ли не знать, как тебе тяжело её тащить практически одной, — продолжила Люба. — Столько мужиков по всему миру своих детей бросают и укрываются от алиментов, твой сам лезет, хочет дать денег и требует права, хочет общаться с дочерью, а ты его гонишь… Попробуйте. Марк вернётся ко мне, а ты — к Марату. Вам надо вместе быть…

— Люб, это не твоё дело, извини, — одёрнула я ее. — Мои отношения с Маратом тебя не касаются.

— Зря ты так, — ответила она. — Я как лучше хочу. Тебя так колбасило от него, я же помню. Глаза горели, ты влюблена так была… Что я, не видела, что ли?

— Что ты мне советуешь, Люб? Он женат, — горько усмехнулась я и осознала, как сильно царапает душу этот факт. Сильно царапает. До крови. — Поезд "ту-ту" и больше не вернётся.

— Ну и что, что женат… Он тебя любит. Я поняла это всего по одному разговору.

Зависла. Пальцы закололо вдруг, чуть телефон не выронила. Знала бы ты, Люба, какую острую спицу сейчас вогнала мне в самое сердце… Это он мне снился бесчисленное количество ночей… Ничего не могла с собой поделать. Сколько бессонных ночей и слёз в подушку. А он… радовался жизни, строил бизнес и женился. Да, сама не сказала о ребёнке. Но от этого сейчас не легче.

— Не придумывай, — только и смогла я выдавить из себя.

— Он так расспрашивал о тебе. И дочери, — не сжалилась надо мной бывшая подруга. — Ты бы видела, что с ним творилось, когда я с ним решила поговорить. Его глаза. В них было столько эмоций… Марат к тебе неравнодушен, Ангелин. До сих пор. Ну не гони ты мужика. Разберётся он со своей женой, дай пока что с дочкой общаться.

— Я обойдусь без твоих советов, ясно? — рыкнула я. — Если ты считаешь нормальным уводить мужчину из семьи, то для меня это неприемлемо.

Повесила трубку. Отложила телефон, словно он какая-то гадость и виноват во всех моих бедах. Подняла лицо вверх, чтобы предательские слёзы перестали бежать по щекам. Не хочу по тебе плакать, Марат. Не хочу… Но плачу.

Любит он… Как же, охотно верю. Столько времени уже прошло. Да он просто не умеет любить, у него кирпич в груди вместо сердца. Только я, как дура, растеклась лужей при виде него…

— Мама, — позвала меня дочь. Она загрустила при виде моих слёз. — Мама! Не пачь…

Она всегда переживает, если я плачу, и чувствует очень чутко, что я расстроена.

— Не переживай, кисонька моя, — улыбнулась я ей и провела рукой по её тёмным кудрям. — У мамы просто сильно болит зубик. Всё пройдёт. Кушай, солнышко.