29

— Нет, ты это слышал? — с возмущением повернулась я к отцу. — Наглёж!

— Если честно, вы так громко говорили, что многое слышал, — смущённо ответил он. — Про что конкретно ты говоришь?

— Про новый дом! В который он меня тащит почти силком!

— Ну… Если хочешь знать моё мнение, то Марат отчасти прав.

— Что? — уставилась я на него. — Папа!

— Что? Я про дом.

Я в непонимании развела руками.

— А почему ты не хочешь прислушаться к нему? — осторожно сказал отец. — Ведь для ребёнка комфортный дом лучше моей лачужки.

— Да какая у тебя лачужка! Нормальный дом.

— Но будет ещё лучше. Меня даже больше подкупили слова о хорошем садике и школе. Алисочка достойна лучшего будущего. Марат может ей дать его. Ведь от него не убудет купить дом дочери. Она его кровь, она его роднулечка. Это мы с тобой на такой за всю жизнь не скопим, а Марат не обеднеет. И мне кажется, он действительно от души это всё делает.

— И ты туда же? — почти вскрикнула я. Вовремя вспомнила, что Алиска спит. — Предатель…

Папа ещё долго описывал плюсы переезда в новый дом. Говорил, что мне не нужно стесняться взять этот подарок, он для Алисы, а она уж точно его заслужила по праву рождения. Я родилась обычной, а Алиска наша в самом деле принцесса от рождения, и грех лишать её блестящего будущего, которое ей точно организует папа. Да и моя работа под вопросом — папа переживает, что Марат в самом деле может дурно повлиять на это. После этой фразы даже он расстроился, очевидно, и остался Маратом недоволен, но раз уж у Алисы теперь есть отец, то придётся с ним и его мнением считаться.

Долго не могла уснуть, ворочалась с боку на бок, а к утру решила всё же не лезть на рожон — я перед ним бессильна. Я не стану проверять, лишит ли он меня работы. Я сделаю вид, что согласна, а позже просто поговорю с ним, объясню, что Лисочка уже хорошо ходит в сад, не болеет, а мне скучно дома, мне бы на работу. Не думаю, что Марат будет против, мне он не казался совсем отбитым… Но сначала ему нужно добиться своего. Что ж… Мужлан и чурбан он, как я и говорила ранее, а я просто попробую быть хитрее, раз уж сила и власть у нас с ним неравны.

Я решила принять приглашение переехать в новый дом. В конце концов, не спать же с ним он мне предлагает. Если не понравится там жить — всегда можно сказать, что это не моё и я попробовала. Ну, а если приставать надумает — возьму Лиску под мышку, развернусь и уеду. Кроватка у отца пока так и останется. Некоторые вещи свои и дочки оставлю тоже. Потому что иногда Алиса будет ночевать с дедушкой, если мне, например, захочется немного развеяться и съездить в караоке. Уеду, и всё, если он будет вести себя со мной слишком развязно. И пусть потом делает что хочет, я ему не проститутка какая. Спать с ним за работу и дом я точно не стану.

А может, я в самом деле слишком себя накрутила уже и чересчур много думаю о том, что он хочет от меня секса?

***

На следующее утро Марат приехал к одиннадцати, как и обещал. Зашёл в футболке и джинсах, даже странно было видеть его таким… домашним, что ли. А с другой стороны, не в смокинге же ему таскать вещи? Обнаружил гору чемоданов и сумок в прихожей и победно улыбнулся.

— Добрый день, — сказал он.

— Добрый, — хмуро отозвалась я.

— Здравствуйте, Марат, — поздоровался с ним отец, который со вчерашнего вечера как-то странно на него смотрит.

Не ожидал угроз в мой адрес? Знакомься, папа, это Марат. Он всегда такой.

— Ты готова? — спросил он меня.

— Да, — отозвалась я.

Чего тянуть-то? Резать надо по живому.

— Алиса где?

— Спит уже. Уложила пораньше, чтобы не мешалась под ногами.

— Ясно. Тогда я отвезу тебя в дом, помогу отнести вещи и вернусь сюда, чтобы повидаться с ней перед вылетом. Завтра рано утром рейс, уже не успею больше.

— Как скажешь.

— Тогда поехали.

Он взял несколько чемоданов разом. К нему подключился отец, и вдвоём они очень быстро погрузили их в огромный багажник Марата.

Дорога до посёлка оказалось не очень длинной. Он располагался гораздо ближе к черте города, чем посёлок, где жил мой отец. Да, действительно, отсюда удобнее ездить на работу, и в то же время это не загазованная квартира. Я её, вообще-то, и купила только ради того, чтобы быстрее добираться до центра города и не ехать с работы по два часа на перекладных. На самом же деле, я выросла в частном доме и питаю к ним слабость до сих пор. А посёлок этот мне очень нравится. Уютный, красивый, как отдельный закрытый городок. А машина, которая мыла дорогу с шампунем, меня вообще поразила до глубины души. Вот это сервис, дамы и господа!

Мы проехали несколько улиц и свернули на одну из них. Почти в конце неё остановились перед высокими коваными воротами. Створки разъехались в стороны, пропуская машину на территорию, и тут же закрылись за нами обратно.

— А кто ворота открыл?

— Охрана, — ответил он, паркуясь у самого крыльца симпатичного новенького коттеджа. Здесь даже казалось, что всё ещё пахнет стройматериалами. Но это приятный запах — запах нового. — Тут есть охрана не только в посёлке на посту, но и в вашем доме тоже несколько человек есть.

— Охрана? — подняла я вверх брови. — Зачем всё так серьёзно? Я себя так скоро селебритис почувствую. Боишься, что сбегу от тебя?

Марат тихо засмеялся.

— А может, и боюсь! Так мне спокойнее. Не переживай, в доме ты их не увидишь, они просто так по коттеджу не ходят.

Мы выгрузили вещи из машины на крыльцо, а потом Марат с ребятами из охраны перенёс их в мою предполагаемую спальню на втором этаже. Пока шла за ними, всё вертела головой. Вот это дом… Крутой. Модный. Стильный. Даже завидно, что по факту не мой.

Спальня просто огромная. Кровать, наверное, десятиспальная, потому что на ней можно спать вдвоём и ни разу за ночь не пересечься. Окно в пол с чудесным видом на сад, огромная гардеробная в отдельной примыкающей комнате, туалетный столик и мягкие пуфики и диванчики — как для женщины делали. Марат позаботился об этом? Пусть не сам, конечно, а дал распоряжение создать уют для молодой девушки, потому что совершенно очевидно — тут работала целая команда дизайнеров и грузчиков мебели. Всё равно это приятно. Я даже перестала так сильно злиться на него, настолько мне здесь нравится, хоть пока и непривычно.

— Ну, раскладывайся, — сказал Марат, когда охранники ушли и оставили нас вдвоем. — Соседняя комната — детская. Там есть комод для вещей Алисы. Внизу ты найдешь Катерину и Анну — это домработница и кухарка. Познакомься с ними, расскажи, что ты и Алиса любите на завтрак.

— Ого, какой сервис, — хмыкнула я. — А личной служанки у меня не будет?

— Если очень нужно — найму.

— Нет, не надо, — подняла я вверх руку. — Я пошутила.

— Что плохого в домашнем персонале? Хочешь драить два этажа сама?

— Ну, а если я хочу готовить тоже? Или и это мне запретишь?

— Нет, — отмахнулся он. — Мне всё равно. Об этом поговори с кухаркой. Я поехал к Алисе. Ещё кое-куда заеду по дороге и вернусь.

Марат ушёл, а я сначала решила походить по дому. Наверху были спальни и кабинет — зачем кабинет? Уж не метит ли Марат на проживание в этом доме? Слишком много сюда вложено сил, денег и времени, он словно покупал его для себя. Но закатайте губу обратно, Марат Ильдарович. Это возможно только после развода, а в то, что он разведётся, да ещё когда связан с женой деньгами, я категорически не верю. Сказки — не мой любимый жанр. Очень редко уходят из семьи к другим женщинам. Почему же я должна вдруг стать исключением?

Комната для Лиски тоже очень понравилась — гора игрушек, детский столик для занятий и игр, на потолке наклеены изображения планет. Мебель тоже вся явно новая и красивая. Да уж, Марат постарался — комната для истинной принцессы.

Спустилась вниз и прошла по остальным комнатам. Гостиная, столовая — всё очень уютное и красивое. Познакомилась с домашним персоналом Обе женщины мне показались дружелюбными и милыми. Вышла в сад и покачалась на диване-качелях. Всегда мечтала купить такую штуку, но денег вечно жалко было! Ну, хоть тут покачаюсь, пока можно.

Когда же я уже разобрала добрую часть вещей, а вторая кричала вокруг меня полным бардаком, вернулся Марат. С букетом красных роз… Я закатила глаза. Ну, начинается…

— Зачем? — только и спросила я.

— Просто, — пожал плечами Марат. — Хотел тебе сделать приятное. Вчера мы как-то… Не очень хорошо поговорили.

— И ты решил, что угрозы можно замолить цветами? Оригинально. Поставь их вон в ту вазу.

Марат смущённо почесал в затылке, а потом сделал, как я просила — поставил розы в вазу, в которую предварительно набрал воды. Отметила про себя, что они очень похожи на те, что он прислал мне тогда с запиской, в день отлёта в США навсегда…

— Ты ещё не всё вещи разобрала? — спросил он, оглядывая беспорядок вокруг.

— А ты догадливый, — съязвила я. — С Лиской как пообщались?

— Хорошо. В прятки играли. Я делал вид, что не вижу её носков, выглядывающих из-под двери шкафа.

Невольно рассмеялась. Да, игры с детьми — они такие. Сложно представить, что такой большой босс, грубиян и просто засранец Марат вдруг кого-то сюсюкает, но с Алиской он именно такой: нежный, добрый, искренний.

— Ого, а чья гитара? — спросил он и потянулся к инструменту.

— А ну, убрал руки!

Я попыталась с ним бороться, но этот медведь сильнее, и лапы у него длиннее моих рук, он уцепился за гриф и потянул к себе гитару, что стояла в углу, прислонённая к стенке.

— Она ценная! Отдай быстро! — ругалась я и скакала вокруг него.

— Чем же? — изогнул бровь Марат, подняв её над головой. — Ты копила на неё деньгами со школьных обедов?

— Очень остроумно, — буркнула я. — Это мамы моей гитара. Как память. Отдай, пожалуйста.

Он перестал смеяться и опустил руки, протягивая инструмент мне.

— Прости… Я не знал.

— Ничего, — забрала я её из рук Марата.

— А ты умеешь играть? — спросил он меня.

— Да, — кивнула я. — Мама научила. Но давно уже не тренировалась. Да и маникюр… Сам понимаешь…

— Здорово, — улыбнулся он мне. — А можно я всё-таки на ней сыграю? Я осторожно.

— А ты тоже умеешь? — удивилась я.

— Представь себе, — хмыкнул он. — Видишь, у нас намного больше общего, чем ты думала. Но, если честно, тоже давно не тренировался.

— Ну на, попробуй. Только не испорти.

Он гораздо более бережно взял гитару и сел с ней в кресло. Какое-то время перебирал струны и аккорды, вспоминая мелодию. Когда же он вдруг запел, я забыла, какую вещь и куда собиралась класть. Так и застыла с ней в руках. Песня без претензии на шлягер, но душевная, и пел Марат ровно и чисто своим низким бархатным голосом. Повернулась и смотрела в его серые глаза. А пел он до мурашек по спине, до дрожи в коленях, до слёз в глазах. Это не песня, это признание в любви…

Один случайный взгляд изменил мою жизнь,

Унёс покой.

И нет пути назад, от любви не уйти —

Иди за мной.

Разбуди меня ночью

И заставь меня плакать,

Пусть не будет надуманных слов —

Не надо!

Эти нежность и слёзы —

Мы не станем их прятать.

Будет нашей наградой — любовь!

Когда гитара замолчала, он аккуратно отставил её в сторону, протянул руку и сжал пальцы на моём запястье. Пульс зашкалил, в ушах зашумело. Марат потянул меня за руку и свалил на себя. Я оказалась на его коленях, прижата к нему, ощущая попой, как набухает его желание. Не успела и слова сказать, как мои губы накрыли его и принялись целовать с такой жаждой, словно я его оазис в пустыне. Губы уже саднило от слишком жадных поцелуев, их исколола щетина Марата, но я не могла заставить себя остановиться. Мои руки не боролись с ним, а спокойно лежали на мощной груди. Я вдыхала его запах, пьянела и всё больше теряла рассудок.

С губ Марат перешёл на шею. Горячее дыхание ласкало и обжигало, он целовал и покусывал тонкую кожу с бьющейся ещё сильнее от волнения венкой. Большие руки легли на мой живот и стали поднимать вверх тонкую блузку. Через секунду он потянул её за края вверх и снял вовсе. Нетерпеливо расстегнул замочек бюстгальтера, стянул его с меня и снова сжал моё тело руками. Губами подхватил затвердевший от желания сосок.

От соприкосновения с его губами и языком меня взорвало. Острые эмоции пронзили всё тело, я не могла унять дрожь и стоны, которые сами собой рвались наружу. Я чувствовала, как он хочет меня, с какой силой он прижимал мои бёдра к своим брюкам и тоже тихо стонал. Это слишком остро, слишком сексуально… Я не смогу остановиться. Я готова уступить… Я сдамся. Я хочу сдаться. Я хочу упасть в эту нежную пропасть. С ним. Хочу его. Мне плевать, на всё плевать, на всех… Я так больше не могу!

— Лина, — глухо рычал он, снова и снова целуя моё тело и сминая до красноты кожу пальцами. — Чёрт возьми, что ты делаешь со мной…

— А ты со мной? — еле проговорила я в ответ.

Новый поцелуй так и не достиг своей цели — в кармане моих джинсов стал разрываться мобильный. Марат пытался не дать мне взять трубку, недовольно рычал и даже пытался вырвать его из рук.

— Да прекрати хулиганить, это папа! Алло. 152e1bc

— Лина, ты где там? Время видела? Алиска плачет, без тебя спать не идёт, — папа говорил мне в трубку.

— А, да, — сглотнула я, пытаясь говорить ровно, хотя всё ещё оставалась сидеть попой на возбуждённом члене Марата, пусть и в брюках, а он продолжал водить носом по моей шее. — Я сейчас буду.

Повесила трубку и надавила на его плечи руками.

— Марат… Всё. Хватит. Мне пора домой, Алиса плачет. И мы… мы не должны этого делать.

С огромным сожалением он разжал руки. Да и я вставала на ноги без особого энтузиазма. Тело протестовало и требовало продолжения банкета, просило разум заткнуться и не мешать получать удовольствие и уже утолить этот зной. Зной по нему.

— Отвезёшь меня? — спросила я, налив воды из графина и сделав несколько глотков, чтобы прийти в себя.

— Да, поехали.

Песня, которую пел Марат — А. Чернышов — "Сон" — прим. автора. Видео добавила в раздел буктрейлер.