28

Ангелина

Около шести вечера мы оказались возле дома родителей Марата и Марка. Увидела снова этот дом, и меня перетрясло — сколько же тут произошло всего, сколько воспоминаний… Здесь я узнала, что Марат брат Марка, здесь мы впервые…

Нет, этот позор не хочу вспоминать. Если бы не напор Марата и его необъяснимая и порочная, сладкая власть надо мной, я никогда бы не пошла на это и не вела себя так раскованно в постели под носом у их семьи! Стыдобища… До сих пор неловко, нас могли слышать, просто из приличия промолчали. А теперь они наверняка это невольно вспомнят, потому что Алиса могла стать плодом любви именно в эту ночь, когда мой жених отключился в другой спальне.

Кинула на него взгляд исподлобья. Всё-таки Марат приличный козёл. Точнее, наоборот — НЕприличный. Взял лаской и настырностью чужую почти жену… До сих пор в голове не укладывается, что я поддалась. Ну а как было устоять? У него такие умелые руки и губы, а от его мужественной красоты и энергетики у меня изначально дух захватывало и коленки дрожали… Встряхнула себя мысленно. Вот об этом точно думать не стоит — нам это больше не светит. Это только прошлое… Не стоит ранить сердце этими воспоминаниями. Умерла так умерла! Да и Марат для меня теперь табу по причине его семейного статуса. Я подобную ошибку совершила, поддалась чувствам и предала своего жениха. Но теперь оказаться в роли того, кто разрушает чужую семью, я вовсе не готова.

Руки дрожали от волнения. Марат сказал, что поведал родне нашу историю и то, как у нас вышла Алиска. Теперь мне стыдно вдвойне, а как смотреть в глаза его маме, я вообще не представляю… Он повернулся к нам, сидящим на заднем сидении, и устремил внимательный взгляд на меня.

— Волнуешься? — спросил Марат.

— Да, — не стала скрывать я. — Как я буду с ними общаться? Они ведь знают, что я…

— Что?

— Ну, скажем так, бегала от брата к брату. Сказала бы грубее, но не при ребёнке.

— Ты не бегала. Ты любила. Меня любила. Правда же? Иначе ничего этого бы не случилось. Любимым не изменяют.

Столь неожиданный вопрос взволновал меня ещё больше. Ответила ему хмурым взглядом. Зачем он касается этих тем? Он не понимает, что мне больно, или вообще ничего святого в нём нет? И опять эта фраза, сказанная однажды мне Любой… А Марат? К нему это не относится, что ли? Он ведь женат, а касался, сжимал в своих руках, прижимая как можно плотнее к своему телу, и целовал меня! И хотел меня, судя по напрягу в брюках… Ему-то не стыдно от такой реакция собственного тела на постороннюю ему женщину?.. Или это он так тонко намекает на чувства ко мне? В любом случае пусть сначала разберётся с женой!

— Нет.

Да.

— Ложь, — хмыкнул он. — Я тебя достаточно уже знаю, чтобы понять, когда ты лукавишь.

Стало ещё более неуютно. Неужели так всем очевидно, какая я идиотка, и что я действительно полюбила того, кто обходился со мной не самым красивым образом? Жене своей, наверное, охапками цветы носил, предложение сделал по-человечески, а меня только и делал, что в постель тащил, хотел ещё и ещё, наградил меня ребёнком и уехал покорять другой континент.

— Марат, ты слишком много на себя берёшь — это раз, — собралась я с духом и ответила ему, голос звучал почти ровно. — Впрочем, как и всегда. Мне бы такое самомнение, как у тебя! Я бы с тобой тогда вообще не связалась, ясно тебе? И ни к чему эти разговоры — это два. Нас объединяет ребёнок и ничего более. А эти задушевные беседы о так называемой любви, в которую я лично не верю совершенно и уже давно, оставь для своей жены.

Мужчина несколько секунд раздумывал над сказанным мной, а потом взялся за ручку двери.

— Ладно, идёмте.

Он помог выйти из машины мне, потом взял на руки Алиску. Девочка привыкла к нему за несколько дней и на руки шла уже спокойно. Марат говорил ей, что он друг и мне, и ей, и наивный ребёнок ему верил. Впрочем, Марат не такой уж гнилой человек, по крайней мере с детьми. Ребёнка не обманешь.

Мы дошли до двери их большого дома, и Марат нажал на кнопку звонка. Я снова почувствовала, как меня просто колотит от нервов. Господи, не поход в гости, а самая настоящая и весьма изощрённая пытка.

— Не бойся, — сказал мне Марат. — Я никому не дам тебя в обиду.

— Вот уж спасибо, — буркнула я.

Защитник ещё… Если кто меня и захочет "укусить" из его семейства, то Марат этого точно не увидит. Дураков тут нет. Мне стоит опасаться разговоров наедине, а мне кажется, они точно будут. Особенно переживаю за его маму, мне она показалась довольно строгой, и бабушку — та вообще меня катком раскатает, если я не нравлюсь ей. А после всех событий и чехарды с братьями нравиться в этом доме я вряд ли могу хоть кому-то. Единственное спасение — время. Максимум в восемь вечера мы должны быть уже дома, потому что у Алисы режим, и нарушать я его не собираюсь даже ради новоиспеченных родственников. Ещё волнуюсь, как Лиса отреагирует на такое большое количество людей. Она привыкла видеть только меня и деда, ну и теперь немного Марата.

— А вот и наши гости дорогие, — распахнул дверь отчим Марата. — Добрый вечер. Проходите. Ой, какая бусинка! Ну ладно, не страну с порога смущать, заходите.

В гостиной организовали стол с угощением и чаем, словно бы мы пришли на праздник. Я огляделась по сторонам — Марка нигде не увидела. Выдохнула. С тех пор, как Марат узнал об Алисе и начистил Марку моську, больше он меня не беспокоил. Наконец понял, что я для него так и останусь недосягаемой. Развод с Любой они, кажется, всё-таки пока оформлять не стали. И правильно, пусть попробуют хотя бы ради сына, разойтись-то недолго.

Постепенно подходили домочадцы и разглядывали Алису, знакомились с ней. Она смущалась и боялась незнакомых людей, но этого не избежать. Ей придётся привыкать к новым родственникам рано или поздно.

— Какая принцесса маленькая, — играла с ней прабабушка. — Давай ещё сыграем в зайчиков.

Бабушка Марата просто кадр, иначе не назовёшь. В своём возрасте ещё такая бодрая, играет с ребёнком. К ней Алиса прониклась быстрее других и даже улыбнулась ей.

— Ангелина, — услышала я голос матери Марата возле себя и повернула голову. — Идём на кухню. Мне нужна помощь.

А вот и задушевные разговоры подоспели, кажется… Но делать нечего, отказаться нет причин, да и неудобно это. Встала и пошла следом за женщиной, которая за собой прикрыла дверь. Достала хлеб, масло и икру.

— Бутербродов мало на столе, тебе не показалось? — спросила она, очевидно, тоже испытывая неловкость, оставшись наедине со мной.

— Мне кажется, на столе в достатке всего, — ответила я. — Всё очень вкусно и красиво.

— Спасибо, — вяло улыбнулась она. Женщина явно хочет говорить не о бутербродах, просто не знает, с чего начать. — Но всё равно, давай сделаем ещё с икоркой.

— Давайте, — пожала я плечами.

Мы принялись мазать маслом тосты. Елизавета Ивановна всё поглядывала на меня.

— Линочка, а почему же ты не сказала о малышке? — решилась задать она вопрос. — Такое чудо не стоило скрывать. Не Марат, так мы бы помогли.

— Мы плохо расстались с вашим сыном. Я не хотела, чтобы он знал. Простите, это всё слишком сложно, — ответила я ей. — Так вышло. Что уж теперь… Сейчас вы знаете.

— Да, спасибо, что привезла её. Хоть посмотрели на внучку. Такая красавица… А что же у вас случилось? С Маратом. Раз уж он… тебя забрал у брата.

Ей сложно было говорить со мной об этом. Но, кажется, она не винила меня ни в чём. Просто, наверное, пыталась понять то, чего ей не рассказал Марат.

— Не вышло у нас, — ответила я. Вдаваться в подробности я не собиралась.

Она какое-то время помолчала, потом снова заговорила:

— Ты ведь знаешь, что Марат женат?

— Да. Знаю.

— И мы Лилечку очень любим. Не хотелось бы, чтобы этот брак развалился. Ты… понимаешь меня?

— Понимаю. — Что ещё я должна была на это сказать?

— Ты же не планируешь Маратику голову морочить, правда? Я всё думала, что он так Марка сторонился, а он из-за тебя это…

— Не планирую.

— Помни, пожалуйста, девочка, что теперь Марат имеет жену.

— Не беспокойтесь, нас с вашим старшим сыном связывает только Алиса, — заверила я её, осознавая, что и сама не готова была бы переступить эту грань.

Разговор мне был неприятен, но я понимаю её, как мать. Она просто не хочет, чтобы сын опять страдал. Точнее, оба сына.

— Что ж… Хорошо, — кивнула женщина. — Давай отнесём бутерброды к столу тогда. Нас, наверное, все заждались уже.

Ну, вот с мамой и поговорили… Отчим Марата общался со мой нейтрально, его, как и бабушку, больше занимал ребёнок. Хотя перед тем как уехать, Ольга Вячеславовна подозвала меня к себе.

— Старая я уже совсем, — бурчала она. — Отведи меня в комнату, я покажу куда.

Кажется, бабуля Марата тоже очень жаждет поговорить со мной. Марат наблюдал за моими передвижениями по дому, но не встревал. Видимо, решил, что нам нужно наладить контакт без него. Алиса сидела на коленях у Марата, выглядела довольно уставшей, но не плакала, и я решила, что проводить бабушку смогу, отлучившись на пять минут.

— Конечно, Ольга Вячеславовна, — кивнула я и помогла ей подняться с кресла.

— Помнишь моё имя? — хмыкнула она.

— Вас невозможно забыть, — ответила я.

— Вот и муж мой, царство ему небесное, так же говорил.

Бабуля с потрясным чувством юмора. Даже в такой напряжённой сегодня атмосфере заставила меня улыбнуться. Проводила женщину до кровати.

— Тут пряжа, смотри, — вдруг показала она мне коробку, которую подготовила явно заранее. — Какой тебе цвет нравится?

— Зелёный, — ответила я.

— Подойдёт к твоим глазам, — улыбнулась Ольга Вячеславовна. — Свяжу тебе шарф и варежки.

Ой. Как-то это очень мило, приятно, но мне неудобно напрягать старушку.

— Да не стоит себя утруждать, — пожала я плечами. — Да и лето ведь…

— Лето не вечное, девочка, — посмотрела на меня поверх очков бабуля. — А мне приятно это будет сделать. Тебе свяжу и Алиске тоже.

— Что ж… Спасибо.

— Заглядывай почаще с доченькой, милая.

— Я бы рада, но мне кажется, я пришлась… не ко двору, — честно ответила ей я.

— Брось, — махнула рукой Ольга. — Мне вот ты очень нравишься. А главное, что ты нравишься Марату. Мой мальчик просто так бы женщину не выбрал.

— Вы не так поняли, — грустно улыбнулась я. — Я здесь в качестве мамы Алисы. Но с Маратом нас совершенно ничего не связывает.

— Линочка, — снова улыбнулась она, откладывая в сторону коробку с пряжей. — Мне можешь не рассказывать, я сама всё вижу прекрасно. Я почти целый век живу. Что я, не знаю, когда мой такой взрослый внук любит? И когда это взаимно? Не надо этого стесняться, вы прекрасная пара… Я ещё на юбилее заметила, что вы друг к другу неравнодушны. А потом оказалось, что вы и были уже тогда знакомы, и пазл собрался.

Любит? Даже если и так, то мне от этого не легче, потому что…

— Марат женат, — глухо отозвалась я.

— Да он женат по ошибке, — не сдавалась старушка. — Не любит он эту бедную Лильку. Отец её деньги дал большие в бизнес Маратика, да ребёнка он хотел ещё сильно. Есть у него дочка, да та взрослая стала, улетела уж из родительского гнезда. А ему хочется своё дитя, рядом. А Лильке бог детей не даёт с Маратом. Потому что не любит он её. Он тебя любит, глупая. Не отталкивай его, а?

— Но он же женат…

— Вот заладила! Женат… Коли там любовь бы была. Вам бог вон какую дал дочь. И у вас любовь есть, видно же.

— Мне пора, — встала я с края кровати, на которую села в процесса диалога. Ноги словно ватные. Так мне тяжело её слушать, кто бы только знал! Может, Ольга и мудрая женщина, но сейчас она не права. Не полезу я в семью Марата. Раз женился, значит, знал для чего, даже если там превалировал денежный интерес. — Меня ждёт дочь.

— Эх, не веришь мне, — покачала она головой. — А он знаешь как страдал по тебе? Я-то знаю. Мне одной говорил, когда приезжал, что был с тобой. И что забыть тебя никак не получается. Он женился-то чуть больше года назад. А полтора ещё страдал по тебе, дурочка. Потом уж смирился. Это Лилька твоё место заняла по незнанию, а не ты её. Нечего тут сохранять. А у вас ребёнок и любовь.

Мысль, что Марат действительно мог делиться таким со своей бабушкой, словно кипятком сердце обдавала. Неужели он в самом деле меня любил? Или даже… Любит?

— Я думаю, Марат должен это решить сам со своей женой.

— Упёртая, — снова укоризненно покачала головой она. — Как и говорил Марат. Так и сказал: "Если бы ты знала, ба, какая Ангел моя упёртая!".

— Хорошего вам вечера, — сказала я, отступая к двери. — Меня ждёт Алиса.

— И тебе, милая, и тебе, — ответила она.

***

Домой вернулись к восьми. Марат донёс Алису до дома и зашёл вместе с нами. Я купала её, кормила, а он так и сидел на диване, не уезжал домой. Закралась мысль, что Марат хочет поговорить со мной. А я не очень хочу с ним говорить, но мне, как и всегда, не отвертеться. Этот мужчина если что решил, обязательно добьётся цели.

Когда я вышла из спальни дочери, встретилась с его внимательным серыми глазами.

— Ну, что тебе? — спросила я. — Сверлишь меня глазами.

— Пойдём в кухню, надо поговорить, — поднялся он с дивана.

Пока я укладывала дочь, Марат принёс из машины какую-то папку с бумагами, которую положил передо мной на кухонном столе и развернул. Рядом с папкой лежала связка ключей.

— Прочти, — сказал он мне и отошёл на шаг от стола.

Я же, наоборот, подошла ближе и взяла в руки папку. Просмотрела самый верхний документ. Это право собственности. Загородный дом, больше ста квадратных метров. Самое интересное, что в графе "собственник" стояло имя нашей дочери. Не поняла…

— Это что такое? — обалдело я указала папкой в его сторону.

— Документы на дом. Вот ключи. Завтра переезд, — ответил Марат.

— Чего? Какой ещё переезд?! Ну-ка забирай.

Я подошла к нему и протянула папку. Марат лишь мазнул по ней взглядом и вернулся к моему лицу. Опустил глаза на мои губы. Вот чёрт, у самой поджилки затряслись, зря я к нему подошла так близко. Ну и как с ним вот так разговаривать?

— Бери, — пихнула я папку прямо ему в грудь.

Марат лишь покачал головой.

— Да забирай, сказала! Мне твои подачки не нужны.

Сама взяла его большую руку и вложила в пальцы папку. Прикосновение кожи к коже словно обожгло меня чем-то горячим. Марат тоже это чувствует, я ощущаю. Мы снова застыли на месте, не в силах отвести глаза друг от друга.

— Это не подачки. И не тебе, — заговорил он. Голос мужчины звучал ниже обычного. Наша близость волнует не только меня одну… — Этот дом я купил для нашей дочери. А ты, как её мама, конечно, тоже переедешь. Если хочешь позвать папу — я не против, места там много.

— Да я вижу, что много, тут два этажа! Только с чего ты взял, что я на это соглашусь? — Я отошла от него на пару шагов, сложила руки под грудью и с вызовом смотрела на бывшего начальника. — Мечтаешь, что я стану твоей любовницей, да? Ты ведь планировал приезжать в этот дом, не так ли?

Марат окинул меня наглым взглядом, от которого я так отвыкла, и сейчас обязательно покраснею, и который красноречиво сказал, что да — мечтает.

— Нет, — произнёс он вслух. — Я тебе не предлагаю этого. Не хочу обманывать ни жену, ни тебя ставить в роль любовницы. Это для дочери дом. Я буду приезжать, но ночевать с вами не планировал, это… нехорошо по отношению к вам обеим.

Рот сам собой приоткрылся в изумлении. Такие слова слышать от Марата странно… И хоть он и прав, и в данном случае даже благороден, но то, что он так бережёт честь своей жены, принесло мне тупую боль в груди. Какого чёрта я ревную? Я не имею на это права.

— Ты подумала о сексе, да? — сузил он серые глаза. — А ты всё-таки плохая девочка. Порочный Ангел.

— Мне кажется, такие разговоры тоже неуместны, если уж ты взялся беречь честь своей жены, — уколола я его, пытаясь бороть жар, поднимающийся внутри, от его слов и напоминаний о том, какие мы проводили горячие и порочные ночи в постели.

— И твою тоже, — отметил Марат.

— Допустим, и мою, — кивнула я. — Но я всё равно на переезд не согласна. Ни к чему это совершенно. Скоро я выйду на работу, смогу платить ипотеку, и мы будем жить в городе в моей квартире.

— Ты думаешь, что я, имея такое положение и статус, позволю тебе платить ипотеку и жить в крохотной квартирке с моим ребёнком? Ты серьёзно так считаешь?

Задумалась. Конечно, логично, что Марат хочет обеспечить ребёнку хорошие условия для жизни, но он спросил меня — нужно ли нам это? Хотя о чём я, ведь он всё уже решил.

— Надо было понимать, от кого рожаешь. Я тебе не слесарь Вася.

Я закусила губу, чтобы не наговорить лишнего. Прав-то он прав, наверное, только соглашаться я не намерена.

— Ты поедешь в этот дом, Лина, — снова услышала я этот властный тон, который терпеть не могу. Еле удержалась, чтобы не сморщиться. — Я не позволю тебе тащить всё на себе.

— Подожди… — нахмурилась я. Только дошёл до конца смысл сказанного им ранее. — Ты сказал, что не дашь мне платить ипотеку. Это каким образом?

— Погашу её, — ответил Марат. — Твои силы должны уходить на ребёнка, а не на ипотеку. И на работу — пока что — я прошу тебя не выходить. Алиса ещё маленькая, посиди с ней хотя бы до трёх лет. Я решу проблемы с деньгами и возьму ваше обеспечение на себя полностью.

— Я против, — твёрдо сказала я. — Дом купил, ещё и ипотеку хочешь погасить? Мне не нужны твои деньги! Я тебе не содержанка.

— Лина, — начал злиться Марат и поджимать губы. — Я хоть слово сказал о содержанке? Не передёргивай! Дай мне бог терпения с тобой, упрямая! Это теперь деньги не только мои, а общие с Алисой. И твои тоже, потому что ты её мать. К чему твоя глупая гордость? О ребёнке подумай. Даже если ты отдашь её в сад, то не сможешь ещё долго ходить на работу нормально. Малыши часто болеют, не ходят на полный день. Как ты собралась работать? Тебе никто не будет постоянно давать больничный. Самый лучший период возвращения на работу без эксцессов потом — достижение ребёном трёх лет.

— Ничего, другие как-то справлялись, и я переживу, — вскинула я подбородок.

— Другие вынуждены выживать. У тебя такой надобности нет. У тебя есть мужчина, который обеспечит семью.

Глянула на него. Говорит так, словно уже живёт с нами.

— Не семью, а ребёнка.

— Ну, хорошо, ребёнка. Ты же мне не даёшь даже этого сделать. Смею напомнить, ты сегодня вписала меня отцом Алисы, и я буду о ней заботиться. А теперь подумай о ней, а не о себе. Дом комфортный, места много ей бегать, задний двор и сад — ты сможешь выводить её гулять и не бояться чужих, машин и прочего. Подрастёт еще — пусть сама гуляет, а ты в окошко будешь приглядывать за ней. Рядом прекрасный садик, с квалифицированными педагогами. Лицей очень серьёзный. Ты ведь не станешь спорить, что хорошее образование — очень важно?

— Не стану, — притихла я.

— А там оно одно из самых лучших во всем городе. Посёлок элитный, огорожен от чужаков. Никто чужой вас никогда там не побеспокоит, если только ты сама не оповестишь охрану, что можно пропустить гостя на территорию. Это ведь безопасность, комфорт для дочери и отличное образование с раннего возраста. Даже английский есть со средней группы. Ты хочешь лучшего для дочки?

— Конечно, хочу, — стушевалась я совсем. — Глупый вопрос, Марат. Я только ради неё всё и делаю.

— Тогда бери ключи и не выделывайся, — пододвинул он ко мне ближе связку.

— Нет.

— Бл*дь! — Ругнулся он. — Не беси меня, Ангел! Я ничего не знаю. Завтра заеду за вами утром, вещи должны быть собраны. Перевезём их.

— А если нет, то что? — вскинула я брови.

— То я тебя сам в чемодан запихаю, понятно? Буду сам лично собирать твои трусики и чулочки, но ты туда поедешь!

Если бы у меня были длинные уши, то я бы обязательно их сейчас прижала к голове. Я его разозлила. Тон голоса не стал выше, но в нём явно слышалась власть, упорство и отголоски металла. И шансов остаться с отцом у меня в самом деле нет — я уверена, что он не шутит и не переломится, если действительно соберёт мои вещи и перевезёт их силком…

Злой Марат продолжил говорить.

— А насчет работы — не послушаешь доброго совета, всё равно сделаю так, что тебя никуда не возьмут, понятно? — сверкал он серыми глазами, а я в ответ вскинула снова подбородок, глядя на мужчину с молчаливым вызовом. А вот интересно, он жену так же прессует, если она попёрк ему идёт, или это только в мою сторону работает? А может, она у него покорная пусечка, в отличие от меня? — Если же сделаешь, как я тебя пока что ПРОШУ, то устрою тебе блестящую карьеру, когда Алиса отметит свой третий день рождения.

Я молчала. Ещё немного — и я наговорю лишнего, и разозлю его окончательно. Или сама швырну в него кружкой!

— Завтра в одиннадцать. Ни минутой позже. Вещи в чемодане, ты наготове. Алису пока не тащи, только вещи собери, и перевезём их тоже. Всё, разговор окончен!

— Эй, простите, что прерываю, но вы так шумите, что разбудите Лиску, — отец заглянул в кухню.

— Да мы всё уже. Завтра в одиннадцать я приеду за вещами Лины и Алисы. До свидания.

— До свидания…

Я не смотрела даже в сторону Марата. Чувствовала, как он недовольно мазнул по мне взглядом на прощание, мысленно попытался убить и вышел из кухни.