Глава 18.

АНГЕЛИНА.

Распахнула глаза от того, что живот сильно тянуло. Осторожно присела и стала будить Марата.

– Марат... Марат! – звала я его, держа руки на животе.

Боль стала усиливаться.

– Что? – спросил он спросонья, привстав на локтях. – Что случилось? Ты чего не спишь?

– Мне больно, Марат.

– Больно?

– Живот.

Он какое-то время молча смотрел на меня, а потом взялся за телефон. Оформил вызов скорой и встал на ноги. Уже светало.

– Так, сейчас тебя врач осмотрит, не волнуйся.

Но я волновалась, в ответ только и могла что всхлипывать и тяжело дышать.

– Где твои документы?

– В сумке, внизу.

– Хорошо, захватим их по дороге. Лежи пока.

Он оделся и подошёл ко мне.

– Сесть сможешь, чтобы одеться?

– Да, – кивнула я и взялась за его ладонь. Осторожно села и сморщилась от боли. А потом сердце словно пронзила стрела... Подо мной на простыне алело пятно...

– Марат... Марат... – только и смогла я выдавить из себя.

Но он уже и сам всё увидел. Схватил плед с кровати и просто завернул меня в него, не давая даже переодеться. Подхватил на руки и понес вниз. В холле взял с собой мою сумку с документами и ключи от своей машины.

– А скорая? – спросила я побелевшими губами.

– Мы не будем её ждать. Сейчас каждая минута на счету.

Он уложил меня на заднее сиденье, а сам сел за руль. Довольно быстро добрался до ближайшего медицинского центра и снова взял меня на руки, понёс в прёмный покой.

– Проходите, – открыла нам дверь медсестра, видя, что меня принесли на руках в одеяле. – Что произошло?

Мы встретились глазами. Говорить это вслух было страшно нам обоим.

– Моя жена беременна. Ранний срок, но сейчас у нее болит живот, и на простыне была кровь.

От прозвучавших слов меня словно сковало ужасом, и я сжала его пиджак в кулаках. Только бы всё обошлось.

– Понятно, – поджала губы медсестра. – Сажайте в кресло, сейчас персонал отвезет вашу жену в гинекологию, её осмотрят и примут все необходимые меры.

– Я помогу.

Женщина глянула на него, но не стала спорить. Не в операционную же меня везут.

– Оформим вас позже, когда вам окажут помощь, – сказала она.

Медсестра позвонила кому-то, и спустя несколько минут пришли ещё сотрудники, и доставили меня на нужный этаж, и в нужный кабинет. Они сопровождали нас, а Марат сам вёз меня в кресле до кабинета врача. Мне вручили документы, чтобы затем я отдала их доктору. Ей, видимо, тоже уже позвонили, и она ждала нас на пороге смотрового кабинета.

– Здравствуйте, на кушетку, пожалуйста, – указала она рукой. – Давайте документы.

Марат сухо поздоровался в ответ и помог мне, стонущей от боли и держащейся за живот, дойти до кушетки и лечь на неё.

– Готовьте капельницу, – командовала врач медсестре. А потом повернулась к Марату. – Выйдите за дверь. В коридоре ждите.

Тот кинул на меня взгляд и вышел. Мне стало без него страшно и одиноко, от страха трясло мелкой дрожью словно от холода.

***

МАРАТ.

По тихому полутёмному коридору слонялся добрых минут сорок, а то и час. Заставлял себя не нервничать раньше времени, а просто ждать, когда выйдет врач и всё скажет.

Неожиданно Лина разрыдалась – громко, горько. Даже через толстые двери и стены было слышно её боль. Я попытался войти внутрь, но они заперли её изнутри. Что происходит, почему она так плачет? Ей так сильно больно?

– Чёрт! – пнул я дверь ногой.

Чего закрылись-то? Я что – к жене не могу подойти?

Какое-то время она так и плакала, а я изводился, стучал в дверь без ответа, не имея возможности ни узнать, что произошло, ни помочь ей чем-то.

Когда она стихла, я забеспокоился ещё сильнее. Ей помогли? Или она уснула? Что происходит-то, Господи?

Когда ко мне наконец вышла врач, я уже просто с ума сходил, прислонившись к стене и опустив голову.

– Что с Линой? – спросил я тут же её, отлепившись от стены.

– С вашей женой всё будет в порядке, – ответила она. – Но должна сообщить, что, к сожалению, беременность ночью прервалась.

Словно кислород в легких резко кончился. Так и застыл на месте словно камень бездыханный. Сердце колотилось где-то в ушах.

– Сожалею, – довольно участливо сказала доктор и посмотрела на меня. Она говорила, а я её словно издалека откуда-то слышал. Но старался сосредоточиться на её словах. – Ваша жена здоровая и молодая, тут виноват не её организм. Стрессы, нервы... Ангелина так же сказала, что уже при беременности в её организм попали серьёзные психотропные вещества. Всё это, конечно, пагубно повлияло на плод. Было бы удивительно, если бы в такой ситуации всё прошло хорошо... Но вы, главное, не отчаивайтесь. Если захотите – ваша жена сможет еще и забеременеть, и родить. Только организму, да и ей самой, требуется покой и отдых. Пока что она останется здесь, буквально несколько суток. Мы поможем организму восстановиться физически. Что же до моральной составляющей – здесь уже вы свою женщину поддержите. Постарайтесь настроить и себя, и свою жену, что это жизнь, и такое бывает. Всё будет хорошо, очень многие семьи это проходят, а потом имеют здоровых детей.

– Можно её увидеть… сейчас? – спросил я.

Говорить было трудно. В горле ком стоял. Как она это переживёт? Вот почему она так кричала и плакала. А я как переживу? Как мы это переживём? Я не оставлю её теперь одну ни за что. Это всё из-за меня.

– Она сейчас спит, – ответила врач. – Когда мы сообщили, что случился самопроизвольный выкидыш, у вашей жены случилась истерика. Мы вкололи ей успокоительное и снотворное. Она проспит ещё долго. Приезжайте лучше в вечерние часы посещений. Расписание внизу найдёте.

– Хорошо, – кивнул я, словно робот. Да и слова будто говорил вовсе и не я. – Доктор, положите её в очень хорошую палату. Обеспечьте уход, чтобы она не находилась одна. Я всё оплачу.

– Конечно, – кивнула она. – Всё сделаем в лучшем виде. А вы поезжайте домой и постарайтесь поспать. Вам теперь силы нужны, для вас обоих.

___

Я поехал домой. Спать в такой ситуации, конечно, не смог. Нервы были на таком пределе, что просто трясло, а душу рвало в куски. Да и некогда, слишком много дел более важных, чем сон.

Как мы всё это допустили? Как мы позволили вмешаться другим людям и лишить её ребёнка?

Посмотрел на себя в зеркало туалетного столика Лины. На меня смотрели ушатанные болью, почти дикие серые глаза. Я бы сам себя сейчас в клочья разодрал как бешеный зверь, настолько я сам себя сейчас ненавидел. Готов был порвать глотку сам себе…

— Не мы. Ты, Марат, — сказал я сам себе, едва не скрипя зубами от злости и бессилия. — ТЫ это допустил. Она ведь пыталась до тебя достучаться, и не раз. А ты слушал? Нет. Потому что верил своим убеждениям, в то время как Лина страдала в одиночку, зная, что я обвинил её зря...

Провёл ладонью по лицу и прошёлся по комнате. Теперь уже слишком поздно корить себя. Я ещё вчера вечером понял, что был не прав. Только это не значит, что я так легко вымолю у неё прощение, да еще после потери малыша... Я упрям, но и Багира тоже. А уж если её что задело за живое — война обеспечена. Я знаю, она лишь кажется мягкой и слабой, на самом деле это не так, и если нужно — она умеет себя защитить.

Я понятия не имею, что я буду ей говорить. К вечеру придётся придумать или импровизировать... А сейчас я хочу собрать для нее вещи, ведь несколько дней Лине придётся пробыть в клинике. Вечером, после экспертизы бутылки, я планировал отвезти собранные вещи жене.

Жене, именно так. Никакого развода не будет.

Сложил в небольшую сумку всё, что посчитал нужным — чистое бельё, халат, пижама, полотенце. Её шампунь, гель для душа и мочалку, пара кремов с туалетного столика. По пути еще хочу купить что-то из продуктов, воды, печенья... Надеюсь, она будет есть. Понимаю, что это больно, но жить надо дальше.

Собрал сумку и застегнул её молнию. Быстро сходил в душ, переоделся в свежую одежду и, прихватив с собой сумку и бутылку из кабинета, которую я нашёл ночью под диваном, даже не позавтракав, отправился в путь.

Первым делом я заехал в лабораторию. Как раз к открытию приехал.

— Доброе утро, — поздоровался я с блондинкой на ресепшн. — Мне нужно провести экспертизу этой воды.

— Здравствуйте. — ответила она, кинув взгляд на бутылку, которую я поставил на стойку. — На предмет чего?

— Наличия прсихотропных и наркотических веществ, — сказал я.

— Да, конечно, — ответила она. — Есть обычная экспертиза, она дешевле, но придется подождать несколько суток, есть экспресс-экспертиза, результат через час, но стоит... Вот.

Она показала мне в прайсе довольную круглую сумму, но я даже бровью не повёл, увидев цифры на листке формата А4. Для меня сумма не играет роли, когда на кону семья.

— Экспресс, — ответил я.

— Тогда оплачивайте, — кивнула она, быстро щёлкая мышью компьютера. — Бутылку вот сюда, и ожидайте. Если хотите, можете отъехать пока, мы вам позвоним.

— Хорошо. Жду звонка.

Решил позавтракать, пока проверяют содержимое бутылки. Заехал в располагающееся рядом кафе. Заказал омлет с беконом , тосты и кофе, но вся еда казалась мне безвкусной и резиновой, даже любимый горький кофе. Слишком нервничал. Не о результатах, тут я уже не сомневался, что лаборатория обязательно что-то найдёт.

Переживал о встрече с женой. Я боялся, что она будет обвинять меня или вообще прогонит... Сейчас мне это было бы особенно тяжело. Да и ей тоже... Сейчас мы как никогда нужны друг другу. Но согласна ли со мной Лина? Не уверен. Лишь бы она не замыкалась в себе и не уходила в депрессию из-за потери ребёнка. Такое бывает часто, и вернуть оттуда женщину бывает очень непросто.

Спустя час мне действительно позвонили из лаборатории и пригласили забрать результаты экспертизы. Я поехал обратно, и в холле меня встретила администратор.

— Ваши результаты у доктора, — сказала она мне, едва я оказался рядом со стойкой. — Он вам даст расшифровку. Проходите, кабинет номер двадцать два.

— Спасибо, — кивнул я и прошёл к указанному кабинету.

Там меня встретил врач, предложил присесть напротив него за стол и взял в руки результаты.

— Скажите, а откуда у вас эта бутылка? — спросил доктор.

— А что? Нашли что-то? — ответил вопросом на вопрос я.

— Да, — кивнул он. — Сильнодействующий наркотик.

— Понятно, — поджал я губы. — А он вызывает угнетение нервной системы, подавление воли?

— Да, вызывает, — ответил доктор. — Такие часто используют при изнасиловании. Жертва не способна анализировать свои поступки и не может управлять своим телом, остаются только рефлексы — моргать, глотать, дышать и так далее.

— Ясно, — сказал я. — За подмешивание такого препарата можно получить срок?

— Конечно, — кивнул он. — Если кому-то из ваших близких подмешали его, обязательно привлеките его к ответственности. Это насилие в чистом виде, добавлять такое — под воздействием такого препарата можно делать потом со своей жертвой всё что угодно.

— Спасибо вам, — кивнул я и встал из-за стола. — Вы мне очень помогли.

— Всего доброго, — ответил врач, глядя, как я сгребаю листки с его стола и покидаю кабинет, а затем и саму клинику.

Возле машины я снова достал сигареты и прикурил одну из них. Внутри меня просто рвало от бешенства. Там был сильный наркотик... Лина тогда не отвечала, она не могла толком двигаться и соображать. Марк её бы изнасиловал, если бы я не приехал за забытой папкой…

Что она пережила, девочка моя красивая! Снова чуть не прошла то же самое... А я просто урод, который даже слушать её не захотел. Просто кусок дерьма! Мне бы самого себя простить найти силы теперь, не только ей! Как предатель отвернулся в такой сложный момент, про развод орал, о ребёнке не думал.

ДНК-тест мы сделать не успели, но я нисколько не сомневаюсь уже давно, что Лина была беременна от меня. Она ни с кем не стала бы спать, я знаю. Она только меня любила и любит только меня! Такого упрямого тупого осла!

Это был мой ребёнок, и она его потеряла… Я не знаю, как замолить свои грехи перед ней и как самому жить дальше после такого… Но придётся найти силы. Ради неё. Ради наших детей. Идти дальше и спасать нашу любовь.

Но кто по-настоящему урод и дерьмо, так это мой братец. Уже вовсе крыша у него поехала? Готов идти на преступление, чтобы получить своё?

Сука. Я тебя урою. И мать тебя на этот раз не спасёт! Никто не спасёт.

— Алло, привет, Серый, — набрал я номер знакомого мне шишки в прокуратуре. — Есть дело по твою душу. Да, серьёзное. Уголовка, касается моей жены. Могу подъехать и поговорить не по телефону? Тогда буду скоро у тебя. Ага, давай. Спасибо.

***

По дороге заехал обратно домой и взял записи с камер наблюдения, записал их на флешку и поехал в прокуратуру.

Серый — мой бывший сослуживец. Я после армии больше к воруженным силам России не возвращался, а Сергей пошёл дальше учиться и остался в этих структурах. Иногда выбираемся вместе куда-то, ну а если возникают вопросы с законом — Серёга всегда по старой дружбе поможет.

На пути к прокуратуре набрал по громкой связи своего нового заместителя.

— Привет, Дмитрий Анатольевич, — сказал я, когда он взял трубку.

— Доброе утро, Марат Ильдарович.

— Сегодня по личным обстоятельствам я задерживаюсь. Буду после обеда. Подхватите, пожалуйста, текущие дела.

— Да, конечно, — ответил он. — Только одному за весь день весь объем работы мне не выполнить.

— Я обязательно приеду, — сказал я. — Мне в прокуратуру нужно заехать.

— Проблемы какие-то? — задал вопрос Дмитрий.

— Да, важный вопрос очень.

— Понятно, — отозвался заместитель. — Решайте, я вас услышал.

— Спасибо, — я повесил трубку.

В здании прокуратуры позвонили наверх, и Сергей велел меня пропустить. Проводили на нужный этаж, где он с улыбкой встречал меня.

— Здарова, Марат, — хлопнул он меня по плечу и пожал руку, едва я оказался в кабинете.

— Привет, Серёг.

— Рад тебя видеть.

— А я тебя не очень, — усмехнулся я. — В этих стенах, по крайней мере.

— Ну да, — нахмурился тот. — Сюда с радостными вестями не ходят. Садись.

Он кивнул на свободный стул напротив своего стола и сел тоже. Сложил руки в замок и испытующе посмотрел на меня.

— Ну? Выкладывай.

— Марк, — сказал я ему.

— Опять куда-то влип малой? — поднял брови вверх Сергей. — Слушай, мне уже надоело вытаскивать его задницу из самого пекла. Я, конечно, сделаю это снова для тебя, но...

— Не спасать, — перебил я его. — Посадить. Далеко, надолго и в как можно более суровую колонию.

— Так, — изменился в лице Серый. — Он всегда у тебя был дурачок, но чтобы криминал?

— А вот криминал, — потемнел и я. Мне и самому неприятно и больно об этом говорить. Какие бы у нас с Марком ни были отношения, но всё же мы братья, у нас мать одна.  Хоть бы о ней подумал, когда всю эту мерзость совершал. Но теперь поздно пить "Боржоми" — почки отвалились. И ещё много чего отвалится там, куда я его сейчас пристрою вместе с Серёгой. — На жену мою лез. Против воли.

— Чего?! — выпучил глаза Серый. — Лину тронул?

Он знает, ЧТО эта женщина значит для меня. Знает и нашу непростую историю. Лина ему симпатична — умная, красивая, тихая в компании, всегда возле меня.

Я пересказал ему всё, что произошло. Показал результаты экспертизы, бутылку и видео с флешки.

— Понятно, — чертыхался он, наворачивая круги по кабинету с сигаретой в зубах. — Вот ублюдок! Тварь подзаборная.

— Есть основания для открытия уголовного дела? — спросил я, затянувшись и выдохнув едкий дым.

— Даже не одна статья. Несколько, — хмыкнул он. — Упрячем мы твоего красавчика так, что никто уже назад не достанет.

— Только я не знаю, где он, — вздохнул я. — Прячется где-то в Краснодаре.

— Далеко не спрячется, — ответил Сергей. — Фото дай, ориентировки составим и в розыск его кинем. Найдут скоро.

Я замолчал на какое-то время, не понимая, рад ли я тому, что у Марка скоро будут огромные проблемы... Скорее, испытал чувство удовлетворения, но лишь частично — потому что мне бы хотелось выпустить ему кишки лично.

— Марат, — позвал меня из мыслей Сергей. — Только давай ты не будешь вмешиваться и устраивать самосуд.

Я перевёл взгляд на него.

— Убил бы нахуй.

— Знаю, потому и говорю — не вмешивайся. Ты ведь роешь, да? — снова затянулся Сергей. — И ко мне пришёл, чтобы разыскать помогли.

Я промолчал. Не знаю, может быть... Но руки очень чешутся. Невольно сжал кулаки, зажав сигарету губами.

— Марат, твоя жена не простит кровь чужого человека на твоих руках, — сказал он, проникновенно заглянув мне в глаза. — Я понимаю, как тебе паршиво — чуть красавицу твою не поимел, урод! Но едва его не станет, все улики укажут на тебя, ты это понимаешь? Сам ведь сядешь из-за скота этого... А мы его засунем так далеко, что и письма туда не ходят почти. И будет ему так плохо, что пожалеет о содеянном. Ты слышишь, Марат? Не дёргайся.

Я лишь поджал губы и ничего не ответил. Да, Лина, если узнает, не простит мне убийства. Даже такого урода, недостойного жизни, как Марк.

***

В довольно паршивом настроении порулил в офис и с большим трудом сосредоточился на самых необходимых делах. Считал часы, когда же эта рутина кончится, и я поеду к Лине. Едва стрелки перевалили за шесть вечера, я всё побросал и стал выключать компьютер.

— Завтра доделаем, — сказал я Дмитрию, провожающему меня неодобрительным взглядом. — У меня жена в больнице. Ждёт вещи.

— А, вон что, — поднял он брови вверх. — Это связано с тем, что ты решал утром?

— И да, и нет, — ответил я, накидывая пальто на плечи и беря в руки ключи от машины и телефон. — С ней всё в порядке, она в безопасности. Но потеряла ребёнка вчера ночью.Срыв беременности.

— Гхм, — хмыкнул он. — Поезжай к ней, конечно... Разберёмся завтра. Жена у каждого одна, а работа никуда не денется пока.

— Спасибо, — благодарно я кивнул ему. — Завтра буду как штык.

— Ловлю на слове. Жене здоровьица.

— Спасибо, Дим. Пока.

Добрался по пробкам до клиники не очень быстро, но в часы посещений успел. Однако возле палаты меня встретил хмурый отец Лины и перегородил дорогу.

— Постой, Марат, — сказал он, не пропуская меня к двери.

— Добрый вечер, Павел Сергеевич.

— Добрый вечер, — ответил он и кивнул головой на сумку и пакет с едой. — Ты вещи для Лины привёз?

— Да, — кивнул я.

— Давай, я передам, — протянул он руку.

— Я сам передам, — упрямо вскинул я подбородок. — Я хочу её увидеть.

— Да погоди, — снова не пропустил меня отец Лины, я врезался в него плечом.

— Да что за чёрт возьми? — возмутился я. — Я что — свою жену увидеть не могу?

— Марат, — надавил он мне на грудь, вынуждая отступить. Не драться же мне с отцом жены? — Но Лина тебя видеть не хочет. Попросила не пускать...

Окатило как из ведра ледяной водой.

— Не хочет видеть?

— Нет, извини, — вздохнул Павел. — Не хочет.

— Простите, Павел Сергеевич, — извинился я и, просто подхватив его, переставил в другое место, освобождая себе дорогу.

Дёрнул дверь на себя и ворвался в палату.