Эпилог
— Салют, валяющимся на больничной койке!
В палате совершенно для меня неожиданно появляется Адриана Осмо.
— Привет, — растерянно наблюдаю за тем, как она достаёт из пакета сок и фрукты.
— Ответный визит вежливости, — поясняет, когда встречаемся глазами и в моих горит немой вопрос.
— Не стоило тратить деньги. Меня послезавтра выписывают домой.
— Не переживай, — отмахивается беззаботно, — предки сжалились и вернули мне мои ежемесячные карманные расходы. Ещё и тачку. Чтобы не впала в депрессняк и всё такое…
— Ты хорошо выглядишь.
— Не могу сказать тебе того же, — внимательно меня разглядывает, прислонившись спиной к подоконнику. — Но при всём при этом, ты, вроде как, более-менее в порядке, да?
Киваю.
Благодаря тому, что водитель сумел затормозить, значительно сбросив скорость, я пострадала, если так можно выразиться, максимально минимально. Перелетев через капот и напугав мужчину до смерти…
Синяки, ссадины, ушиб спины, сотрясение.
Спасибо, Боже, считай отделалась лёгким испугом. Могла инвалидом остаться или вообще отправиться в мир иной…
— Что только не несут по городу.
— Что?
— Да всякое. Кто-то утверждает, что тебя под машину на почве ревности толкнул пьяный Брукс. И что теперь ты вся переломанная тут лежишь. А то и вообще в кому впала и не приходишь в сознание.
Мои брови ползут вверх. Девчонки про эти дикие слухи умолчали.
— Версии про похороны, надеюсь, не было?
— Была, конечно, — утвердительно кивает блондинка.
Класс…
Как же далеко народ способен зайти в своих фантазиях.
— Кстати, вполне возможно, кое-кому всё же придётся их организовать, — усмехнувшись, кивает на окно.
— Ты о чём?
— Там к тебе отчаянно рвётся твой Ромео, но папочка сильно против.
Чёрт… Мои ведь действительно собирались приехать ещё раз вечером.
— Слышишь, как орут?
Морщась, отрываю голову от подушки и принимаю сидячее положение.
— Меня бы он тоже сюда не впустил. Я просто удачно воспользовалась ситуацией. Ну и куда ты собралась? — цокает языком. — Свалишься ведь сейчас.
Не обращая внимания на головокружение, встаю и с её помощью подхожу к окну.
Это происходит как раз вовремя, потому что перепалка между отцом и Бруксом достигает апогея, в связи с тем, что мой родитель уже не способен сдерживать эмоции внутри себя и начинает распускать руки.
— Пап… — паника накатывает.
Пытаюсь закричать, но разъярённый голос отца звучит куда громче.
— Какого чёрта ты сюда заявился? Бессмертным себя возомнил?
— Картер, прошу тебя, отпусти его, — вмешивается мама.
— Не надо, пап. Пожалуйста, хватит, — испуганно вторит ей Фэйт, повиснув на его руке.
— Я сказал, пусть проваливает прочь! По его милости Скайлер сейчас в больнице!
— Дайте мне хотя бы пять минут.
— Чтобы я тебя рядом со своей дочерью больше никогда не видел! Ты понял? — мой отец держит парня за грудки.
— Я уеду. У меня куплен билет. Позволь мне просто попрощаться с ней.
— Хантер, не обостряй, не надо, — молит Фэйт. — Уходи.
— Убирайся к дьяволу, Брукс!
Как же я от этого устала!
Они так кричат, что мне ничего не остаётся, кроме как…
Бах…
Несчастный керамический горшок с ни в чём не повинным цветком, падая с высоты третьего этажа, с грохотом разбивается о плитку.
Становится наконец тихо. Все взгляды обращены в мою сторону.
— Я хочу, чтобы он пришёл. Не пустишь его, — на отца смотрю, — я сама вниз пойду.
— Тебе нельзя пока вставать, — испуганно взирает на меня Фэйт.
Больше я ничего не говорю. Возвращаюсь к постели и под пристальным взглядом Адрианы укладываюсь на подушку, потому что очень сильно кружится голова.
— Ты рада, что у нас ничего не вышло? — разрезает тишину мой голос.
— Нет, — она пожимает плечом. — Говоря по правде, мне абсолютно плевать на ваши отношения. Я рада лишь тому, что сама вернулась к нормальной жизни.
— Скажи, ты его любишь?
Адриана, усмехнувшись, забирает с подоконника свою брендовую сумочку. Медлит с ответом, а потом холодно произносит:
— Любить надо себя, Скайлер. Иначе как моя мать, будешь страдать всю грёбаную жизнь.
— Прости ещё раз. За то, что всё так получилось…
Она прекрасно понимает, что именно я имею ввиду.
— Всё получилось как должно было. И вообще не ты должна просить у меня прощения, — подходит к двери и мы ещё какое-то время смотрим друг на друга.
— Спасибо, что зашла.
— Пока, Скайлер.
Собирается уйти, но не успевает.
В палату заходит Хантер и нас снова становится трое.
— А вот и наш парень, — язвительно произносит блондинка. — Привет, Брукс. Ну хоть к ней ты решил заглянуть. Похвально!
Он, сцепив зубы, молчит.
— Что ж. Не смею мешать вам. Поправляйся, подруга, — Адриана по традиции делает акцент на последнем слове и, ухмыльнувшись в свойственной ей манере, покидает палату, после чего становится значительно легче дышать.
— Ты как? — Хантер, сглотнув, бросает спортивную сумку на пол.
Подходит ближе и обеспокоенно разглядывает каждый сантиметр моего пострадавшего тела.
— Я в порядке. Голова болит только и спина немного, — медленно принимаю сидячее положение и свешиваю ноги вниз.
Он садится на корточки.
Его ладонь касается моей и наши пальцы переплетаются, посылая ритмичную пульсацию от самых подушечек наверх.
— Это сделал мой отец? — замечаю на его левой скуле свежий обширный синяк с кровоподтёком. Совершенно точно позавчера, в ночь на выпускной, его там не было.
— Лерой абсолютно прав. Это я во всём виноват.
— Нет. Я просто бездумно вылетела на дорогу и не увидела машину.
— Если бы я не пришёл на твой выпускной, ничего не случилось бы.
Цепляемся глазами.
Долго-долго вынырнуть не получается. Столько в них всего!
Грусть. Отчаяние. Тоска. Болезненная потребность.
— Ты… Уезжаешь куда-то? — срывается с губ не дающий покоя вопрос и сердце болезненно сжимается, стоит мне произнести эти слова.
— Да, — присыпает открытую рану солью. — Отец дал мне двадцать четыре часа на то, чтобы я свалил из города.
А как же я? Что будет со мной?
Кричу внутри. Разбиваюсь на тысячи осколков.
— Ты прости меня, Скай-Зай, — лбом утыкается в мои коленки. — Я пиздец как облажался, — стискивает челюсти.
— Зачем же ты пьёшь? Ты ведь просто уничтожаешь себя. Неужели, не понимаешь?
Кивает.
— Я был у этого пацана дома. Извинился перед ним и перед его матерью, — речь, должно быть, о Джерри. — Стрёмно вышло. Мне искренне жаль, что я вспылил.
Перебираю пальцами его непослушные кудряшки и по щекам катятся горячие слёзы.
В какой-то момент начинается самая настоящая истерика, потому что я понимаю, что вот сейчас он просто встанет и уйдёт отсюда.
Оставит меня.
Снова.
На этот раз уже навсегда.
— Хантер… — ничего перед собой не вижу.
Дышу часто-часто. Задыхаюсь, рвано глотая недостающий воздух.
— Не плачь, детка, — он садится рядом и крепко обнимает меня, прижимая к себе. — Прости, блядь, прости, — целует волосы и я чувствую телом, как его ломает — Ты самое прекрасное из того, что было в моей никчёмной жизни, клянусь. Я, сука, тебя не заслуживаю. Они все дело говорят…
Плевать на всех.
Зажмуриваюсь.
— Не уезжай, — мой отчаянный шёпот звучит как мольба.
Я ничего не могу с собой поделать. Кажется, что погибну, если он вдруг исчезнет.
Но именно это и происходит…
Этим летним вечером Хантер Брукс прощается со мной и, уходя за порог моей палаты, уходит из моей жизни.
Забирает душу.
Разбивает сердце и вновь оставляет после себя пустоту, заполнить которую мне никогда не удастся. Я знаю…