Глава № 1

Настя

На потолке длинного коридора болталась одинокая лампочка, неприятно моргая желтым светом. Его едва хватало, чтобы разрезать полумрак от стены до стены и рассмотреть квадратные темные таблички. Сквозняк от окна и открытых дверей раскачивал лампочку на тонком черном проводе, и она болталась из стороны в сторону, как маятник, пытаясь достать лучами до всех уголков коридора. Нос щекотал запах еды, лака для волос и туалетной воды, смешиваясь с запахом свежей краски и растворителя. На желтых стенах то тут, то там висели засохшие жвачки, виднелись надписи и грязь.

Я толкнула дверь с цифрой «17» и зашла в это небольшое, убогое помещение. Вдоль стены стояли две деревянные кровати с низкой спинкой, еще одна примыкала к окну. Рядом был пошарпанный письменный стол с разрисованной столешницей и высокий шкаф с приоткрытой дверцей.

— Привет, — сказала мне девчонка, расправляя старый серый матрас с синими полосками. — Яна.

Я кинула на кровать рюкзак и сразу распахнула окно, избавляя комнату от неприятного запаха сладких духов. Свежий, прохладный воздух ударил в лицо, и я совершенно непроизвольно вздрогнула.

— Настя, — небрежно бросила я через плечо.

— Из какой группы? — спросила соседка, распаковывая новое постельное белье.

— Третья.

— Я тоже.

Хотела ответить, что шикарно, но промолчала. Мне, собственно, плевать, откуда она, да и как зовут тоже. Но Яна точно хотела поболтать, и уже открыла рот, чтобы посвятить меня в свою жизнь, и тут же распахнулась дверь в комнату. К нам зашла девчонка с надменным, высокомерным взглядом, сразу оценивая не обстановку, а нас. Ее зеленые глаза под толстым слоем косметики бегали между нами, выискивая жертву. Я не стала играть в гляделки, отвернулась к кровати и расправила уже изрядно потрепанный матрас.

— Мне нужна кровать возле окна, — сказала новая соседка за моей спиной.

— А мне нужно, чтобы сейчас в комнату ворвался Брэд Питт и увез меня на Канары, — ответила я, расстилая постельное белье.

— Что ты несешь? — пискнула она с ноткой отвращения.

Со вздохом и нескрываемым раздражением я повернулась к ней и посмотрела сверху вниз. Девчонка была почти на полголовы ниже меня, хотя ее ЧСВ явно летало где-то в районе солнца.

— У нас разве не обмен мечтами? — удивилась я.

Девчонка оказалась менее дружелюбной, чем Яна, и не стала продолжать разговор. А жаль, я только настроилась на душевные беседы, обмен любезностями. Уже придумала много ласковых прозвищ для этой белокурой красотки, но она ушла. Заняла кровать возле Яны и отвернулась, показав, что она не гордая.

В коридоре становилось очень оживленно и шумно. Девичьи голоса с разной тональностью перемешивались со смехом и даже визгом. И мысленно я снова оказалась там, откуда совсем недавно вышла со скромным пакетом и документами. Духота в комнате, шум, стоящие возле стенки кровати до боли напоминали тюрьму, в которой я провела пять лет. С единственной разницей — здесь я могла выйти в любой момент, а там — нет.

Яна сидела на кровати и читала книгу — что-то из современных авторов, но я не вникала. Она прижималась спиной к стене и ее вдумчивый взгляд покоился на белых страницах. Иногда она хмурилась, сводила брови, и на лбу пролегала вертикальная морщина. Ее пальцы теребили русый хвостик, наматывали прядь, потом разматывали. И так до бесконечности.

Вторая соседка прилипла к телефону, то печатая сообщения, то отправляя голосовые. Делала все громко, будто специально раздражая меня до зубного скрипа. Глупо хихикала, жевала жвачку и лопала пузыри во рту. Ни на меня, ни на Яну она ни разу не обратила внимания, полностью погруженная в свой мир. Из динамика ее телефона раздавались мужские и женские голоса, иногда смех и крики. Она смеялась в ответ, и это бесило еще больше.

До привычного мне отбоя оставалось полчаса, и я искупалась в общей душевой на скользком полу. Вернулась в комнату, выключила свет и легла в кровать. Блондинка зыркнула на меня своим ненавистным взглядом, Яна молча захлопнула книгу и зарылась под одеяло. Плевать, режим есть режим, и правила одинаковы для всех.

Первый учебный день начался с классного часа в кабинете литературы — на стенах в тонких рамках висели фотографии классиков, цитаты из произведений и громкие слова для мотивации к чтению. Перед группой выступил куратор Олег Николаевич — довольно приятный на внешность мужчина лет сорока пяти. В квадратных очках, строгом костюме, с идеально уложенными волосами, он наверняка понравился многим девчонкам, хоть и годился в отцы. Прошла стандартная перекличка, на которой мне удалось узнать, что блондинку зовут Ольхова Полина. Она уже пристроилась рядом с парнем на второй парте. Выскочка и дура — вынесла вердикт я, когда она глупо хихикала с одногруппником.

Я сидела на последней парте возле окна, и со мной села Яна. Я не поняла, когда мы успели стать подругами, но она жалась ко мне возле кабинета, а потом хвостиком прошла до парты. И не то чтобы мне это не нравилось, скорее, непривычно и странно. Я привыкла к другому — меня побаивались, сторонились, да и дружить я не особо умею, особенно с девчонками. Но отталкивать Яну не стала — она сама поймет, что подруга из меня как балерина из слона.

Скучный классный час, на котором куратор рассказывал об учебе, предметах и правилах, закончился дружным галдежом. Всех отпустили готовиться к завтрашнему полноценному учебному дню, и одногруппники толпой вывалились из кабинета. Кто-то отправился домой, другие решили познакомиться поближе и ушли в кафе, а у меня была всего одна дорога.

Я стояла в светлом, тихом помещении и ждала, рассматривая рисунки на стене. На белых листках красовались уродливые птицы со сломанными крыльями, двумя клювами и квадратными глазами. Один рисунок выделялся среди других — на нем красный голубь (или ворона, не поймешь) был обведен красным сердцем. Кто такой романтичный я догадывалась — в группе была всего одна девочка, способная на яркое выражение чувств. Видно, что она сильно старалась, вырисовывая кривую голову и крылья. Получилось довольно неплохо, по крайней мере менее мрачно, чем другие рисунки.

— Наська! — раздался крик из другого конца помещения, и ко мне бросился мальчишка в белой майке и черных шортах.

— Привет, бандит, — улыбнулась я и подхватила брата на руки. — Как дела?

— На физре были, — сказал Павлик и обхватил мою шею. — Ты пришла забрать меня?

Я погладила Пашку по спине и уткнулась носом в его шею, пахнущую столовским супом.

— Нет, бандит. Пока нет. Но скоро заберу, обещаю.

— Когда? — тихо сказал он за моей головой и крепче вцепился в шею.

— Скоро, — повторила я. — Пока не могу, Паш. Но я буду часто приходить.

Брат шмыгнул носом, и я сильнее прижала его к себе. Крепко сжала губы, чтобы не разреветься — увидь меня Пашка со слезами, не успокоится.

— Тебя не обижают, Паш?

Павлик быстро замотал головой и снова шмыгнул носом. Я была готова отдать все на свете, лишь бы он не плакал, но пока могла сделать только одно. Опустила брата на пол и достала из кармана слегка помятое шоколадное яйцо. Павлик вытер глаза руками и нетерпеливо схватился за Киндер. Посмотрел по сторонам, быстро вскрыл хрустящую упаковку и сразу засунул шоколад в рот. Тут же открыл пластиковый контейнер и достал маленькую гоночную машинку. Делал все быстро и резко, чтобы не заметили другие ребята. Я забрала у него мусор, вытерла ему рот от шоколада, пока он восхищенно рассматривал игрушку.

Я хотела остаться с ним подольше, забрать на прогулку, но через полчаса у меня смена, и пришлось попрощаться с братом. Павлик крепко сжал игрушку, пряча ее в руке, обнял меня и убежал обратно на физкультуру. Я смотрела вслед брату с такой тоской, что сжималось сердце. Как он тут один, без меня? Раньше его никто не трогал — знали, что придет злая сестра и надает по голове. А теперь он, такой послушный и добрый мальчик, совсем один.

Но раскисать было некогда. Я быстро добежала до кафе, схватила рабочую куртку и сумку. Доставка заказов — не лучшая работа, о которой я мечтала, но единственно доступная мне. Молодая, без опыта, два месяца назад выпустившаяся из детдома — просто идеальный работник для всяких пиццерий и пунктов выдачи. Платят мало, но каждый рубль приближает меня к заветной цели — забрать брата к себе. Конечно, деньги — не единственное, что нужно от меня для этого. Еще положительная характеристика с места учебы и свое жилье. Последнее у нас есть, осталась квартира от матери, и сейчас комнаты стоят под толстым слоем пыли. Когда-нибудь я решусь пойти туда, но не сейчас.

Остается только накопить деньги на адвоката и заработать хорошую характеристику в институте. После этого можно уходить на заочку, забирать Павлика и устраиваться на более оплачиваемую работу. Но пока это только в мечтах, я вынуждена разносить заказы, смотреть на недовольные лица и молчать в ответ на хамство.

В общежитие я возвращалась уставшая и злая. Вечерняя прохлада не бодрила, и жутко хотелось спать. За пять лет жизни в детдоме я привыкла к местному распорядку, и даже после выпуска просыпаюсь ровно в семь, а спать ложусь в десять. И уже не представляю, что смогу жить по-другому.

Возле каменной лестницы общежития со стороны женского корпуса стояла компания. Издалека я увидела Полину, рядом с ней были еще две девчонки и двое парней. Похоже, знакомство с одногруппниками прошло удачно, раз они не могут разойтись даже в девять вечера. Я шла спокойно и молча — бояться компаний я отучилась спустя год после попадания в детдом, как и смущаться перед незнакомцами. Но едва я оказалась в поле зрения блондинки, она сначала замолчала, а потом начала что-то активно шептать своим друзьям. Взгляды сразу устремились в мою сторону, но и это меня не пугало.

Я прошла мимо с абсолютно каменным лицом под общее молчание. А жаль. Вот бы блондинка огрызнулась, чтобы я могла накопившуюся за день злость выплеснуть на нее. Даже шаг замедлила, ожидая оскорблений или чего-то еще. Но она молчала. И мне пришлось уйти в комнату все с тем же раздражением, что и было.

Усталость и режим сделали свое дело — я уснула сразу, едва голова коснулась подушки. Но резко проснулась от громкого звука. Сначала не поняла, что произошло — в комнате темно, только падал свет от телефона блондинки. Она хихикала, быстро печатала и снова хихикала. Я закрыла глаза и провалилась в сон. Но проснулась снова и поняла, что мешает спать уведомления на телефоне Полины. Посмотрела на часы — половина первого. Опять попыталась заснуть, но смех блондинки, стук клавиатуры на телефоне и уведомления в тишине комнаты были как звон колокола.

Поерзав на кровати, я поднялась, подошла к Полине и встала перед ней. Она слегка сдвинула телефон в сторону и посмотрела на меня своими ядовитыми глазами.

— Если ты не прекратишь, я выброшу твой телефон в окно, — спокойно сказала я.

— Ну попробуй, — фыркнула она и снова уткнулась в экран.

Без каких-либо эмоций я выхватила ее телефон и понесла к окну. Блондинка тут же подскочила и дернула меня за руку.

— Отдала! — крикнула она.

— Отдам, если ты заткнешься и ляжешь спать.

Полина, видимо, не расслышала мой тихий голос, и я вырвала руку. Открыла окна и уже приготовилась выбросить ее дорогой телефон, как она взвизгнула позади меня.

— Ладно!

Я пару секунд колебалась. Я и правда могла выбросить, если она не понимает по-хорошему. Но решила поступить благоразумно, захлопнула окно и вернула телефон блондинке. Она выдернула его из моей руки и наградила меня звериным взглядом.

— Дура! — выплюнула Полина и завалилась на свою кровать.

Я промолчала на ее выпад, и легла на свою постель. Накрылась одеялом и, наконец, заснула в тишине.