Глава № 3

Настя

Ночью спалось крайне ужасно. Мне снился плачущий Павлик в тот день, когда я выпускалась из детдома. Он отчаянно цеплялся пальчиками за мои ноги, и рыдал так, что сбежались все воспитатели. Только во сне я сказала ему, что пошутила, и мы вместе уходим домой, а в жизни все было иначе. Пашку силой оторвали от моих ног и прогнали меня, сказав, что чем дольше мы прощаемся, тем хуже мальчику. И я ушла. Потому что мне исполнилось восемнадцать, и держать меня дольше никто не мог, конечно. Я и сама рвалась на свободу, но ради брата была готова остаться даже на десять лет — столько ему осталось до выпуска. Лишь бы быть с ним рядом.

Проснулась я резко, с бешеным сердцем и долгим осознанием, где нахожусь. Быстро окинула взглядом комнату и уткнулась в подушку, с силой прижимая ее к лицу. В ушах еще стоял плач Павлика, его крик в руках воспитателя и мольба не оставлять здесь. Я так и не смогла собрать себя после этого. Развалилась в той комнате на мелкие кусочки, и осталась такой же.

Я хочу приходить к брату каждый день, но знаю, что от этого только хуже нам обоим. Каждая встреча как лезвие по сердцу, его соленые слезы капают на незаживающую рану, вызывая такую боль, что выть хочется.

Когда умерла мама, только Павлик удержал меня от падения в бездну. Еще не до конца осознавший, что произошло, он не отпускал мою руку несколько дней. Даже спал на руках у меня, боясь новой обстановки и людей. Совсем крошечный, он долго привыкал и сбегал из своей комнаты в мою. Его ругали, меня тоже, но по-другому справиться с горем он не мог.

Уснуть я больше не смогла, и с первыми лучами солнца ушла в столовую. Сделала себе скромный завтрак — хлеб и тонкий кусочек дешевой колбасы. Холодильник был забит продуктами других девчонок, и смотреть на чужие пакеты было до безумия тяжело. Сыр, масло, йогурт — я не могла себе позволить ничего из этого. Адвокат загнул такую сумму, что курьером мне придется работать несколько месяцев. А мне нужно запустить дело раньше, чтобы как можно быстрее забрать брата.

Невкусная колбаса встала поперек горла, и я пожалела, что вообще купила ее. Надо было обойтись только хлебом — до ужина этого вполне достаточно.

Я сидела за столом и пила кипяток из своего стакана. Наблюдала, как по стене ползет большой жирный таракан и завидовала ему — даже у него рацион явно лучше, чем у меня.

Но завидовать таракану пришлось не только в плане еды. На паре куратор сказал, что нам нужен общий фонд для покупки украшений, бумаги и прочей ерунды. Отвечать за сбор средств назначали третьего брата, как выяснилось, его зовут Филатов Марк. Уже на перемене в общей группе пришло сообщение о том, что нужно сдать деньги как можно быстрее, чтобы успеть купить подарки педагогам к дню учителю. И сумма была озвучена довольно большая для меня, равная двум сменам на работе.

И тут возникла дилемма. Как сирота, я не обязана сдавать деньги на все эти приблуды. Но для этого мне придется признаться группе, что я детдомовская. А это позор, как ни крути. И чтобы избежать ненужных разговоров в мою сторону, я перевела всю сумму. Что же, придется в выходные взять двойную смену. Это плата за то, чтобы быть как все. Меньше всего мне хотелось говорить правду: кто-то начнет жалеть, другие осуждать. И определенно кличка «сирота» не оставит меня до конца учебы.

В конце последней пары нас с Яной дернули в этот дурацкий фонд, куда я подписалась ходить. Собрали в том же кабинете, но пришли не все, кто был вчера. Я насчитала только десять человек вместе с нами и главным, а вчера было в два раза больше.

— В субботу у нас выездное мероприятие, — сказал Тимур. — Едем помогать семье делать ремонт. По времени рассчитываем часа на четыре. Кто сможет?

Даже не думала, что планы так быстро могут рушиться. Только две пары назад я хотела выйти на работу, как появляется задание. Меня накрыла безысходность — я должна успеть везде, но смогу ли? Может, к черту этот фонд, попробую и так обойтись? Но уже тянула руку и встречалась с черными глазами Тимура. Я не готова ждать лишний год, должна успеть везде и не заставлять страдать брата. В конце концов, можно поработать и до ночи. И тут же реальность накрывает меня с головой — в общагу я смогу попасть только до десяти, потом придется ночевать на улице.

— Пятеро, — добавил Тимур. — Больше нет желающих?

В ответ ему прозвучала тишина.

— Ехать далеко, могу четверых забрать от института, — сказал Тимур. — Кто поедет со мной?

И снова я протянула руку. Если есть возможность не тратить деньги на проезд, то почему бы и нет? Даже если придется оказаться с этими жуткими глазами в одной машине. Но радует, что моя самоназванная подруга тоже протянула руку, выражая желание поехать на первое задание в машине с главным. Отлично, если Тимур окажется вампиром, скормлю ему Яну. Она меньше, толще и молчаливее.

— Скину информацию в группу. Если вопросов ко мне нет, можете идти.

У меня был только один вопрос: как родители смогли отксерокопировать ребенка? Или они размножаются почкованием? Очень было интересно, на самом деле, видеть настолько похожих людей, не являющихся близнецами. И я даже засмотрелась на Тимура, но чем больше я рассматривала его, тем больше видела различий с Матвеем. Хотя откуда мне помнить? Столкнись я с ними в коридоре, даже не различу. Единственная разница, которую я пока заметила — улыбка. Матвей улыбался, Тимур серьезный, как танк. Марк тоже хмурый и молчаливый, даже когда блондинка болтает без умолку.

Ребята начали уходить из кабинета, и мы с Яной тоже поднялись со стульев.

— Задержитесь, — сказал нам Тимур.

Он присел на учительский стол и скрестил руки на груди, останавливая нас одним взглядом. Мы спорить не стали, подошли ближе и остановились напротив Тимура.

— В десять ноль-ноль отъезжаем. Ни минутой позже. Терпеть не могу опозданий, так что постарайтесь быть вовремя. У главного входа будет стоять черная машина.

Это была не просьба, не уточнение, а приказ жестким, властным тоном, как у начальника. И смотрел он на нас так же — свысока, надменно, требуя полного подчинения. Даже директор в детдоме так не разговаривала с детьми, лишь некоторые воспитатели не уставали показывать нам наше место. Но некоторые дети этого действительно заслуживали — хамили, дрались, могли даже плюнуть в надзирателя. Только сейчас мы с дрожащей Яной не сделали ничего, чтобы на нас так смотреть и показывать свою власть.

— Сверим часы? А то вдруг у нас разное время? — хмыкнула я со злостью.

Тимур наградил меня таким жестким, колючим взглядом, что спина заледенела. Я выдержала его, еле удержавшись от того, чтобы скривить лицо. Неприятный тип, слишком холодный и грубый, и, хотя я сама была такой же, в других эти качества не выносила.

— С собой что-нибудь нужно взять? — сказала Яна, разрезая неловкую тишину.

— Одежду переодеться. Все остальное уже куплено. Можно перекус.

Я только хотела сказать, что четыре часа можно и без еды пережить, но захлопнула рот. Кажется, не лучшая идея дерзить главарю фонда, который мне будет писать характеристику. Наоборот, я должна быть милой, доброй и пушистой. От этой мысли возник рвотный рефлекс, и пришлось покашлять, отвернувшись от Тимура.

— Можно идти? — спросила я и посмотрела на часы. Уже началась тренировка, и мне бы уйти пару минут назад, чтобы успеть на разминку.

— Можно, — кивнул Тимур. — Не опаздывать!

— Да вроде не… — тупые, хотела сказать я, и снова заставила себя заткнуться. Господи, как же научиться нормально общаться с людьми!

Оставив Тимура додумывать конец фразы, я выбежала из кабинета и помчалась на тренировку.

Матвей

Тренировка шла уже десять минут, как распахнулась дверь в зал и влетела Настя. Пробубнила что-то про опоздание, не дала мне сказать ни слова, и сразу исчезла в раздевалке. В мужской, блин, раздевалке! Я со стоном неизбежности повернулся к парням, которые, конечно же, бросили разминку, чтобы понаблюдать за девчонкой. Как дикари, честное слово, уставились, будто никогда девушек не видели.

— Продолжаем! — крикнул я, возвращая внимание к тренировке. — Бег вокруг зала.

Сколько там девчонкам надо на переодевание? Минут двадцать? Ну что же, я даже засек время, интересно стало. И только нажал на таймер, как Настя выскочила из раздевалки в длинных черных шортах и белой майке. Тут же пристроилась позади парней и побежала с ними. Я только наблюдал, как хвостик из темных волос болтается в разные стороны. Я думал, она не придет, поймет, что с парнями заниматься все же сложно, особенно в сформированной команде. Может, даже надеялся на это, потому что видеть девчонку среди своих пацанов было очень странно.

— Ускоряемся! — крикнул я.

Парни прибавили скорость, Настя тоже не отставала. Более того, на третьем круге пацаны уже вспотели и запыхались, а ей все равно. Она с грацией сайгака бежала легко и непринужденно, и уже на пятом круге начала обгонять парней. Я был удивлен, мягко говоря. Но хорошей выносливости все же не достаточно для хорошей игры в команде, и я уже продумывал новые испытания.

— Замедляемся и останавливаемся. Разминаем руки, ноги во время шага.

Настя шла первой, и делала все профессионально. Сразу видно, что со спортом она знакома, и знает, как правильно разогреть суставы перед нагрузкой. Но восхищаться было некогда — я же обещал загонять ее.

— Отжимания! — снова крикнул я.

Но и тут она меня удивила хорошей подготовкой. Да уж, я не ожидал, что девчонка будет заниматься наравне с парнями и даже лучше них. На лице Насти я не видел усталости, недовольства или желания убить меня. Ей нравилось заниматься, она выполняла команды легко, не обращая ни на кого внимания. С усердием отжалась, потом подтягивалась, и постояла в планке две минуты. Парни уже с мольбой о пощаде смотрели на меня, не согласные участвовать в этом издевательстве. Такой долгой разминки у нас еще не было, но хотят любоваться симпатичной мордашкой, пусть терпят и нагрузки. Мне же нужно посмотреть, на что способен мой новый игрок!

— Разбиваемся по парам и отрабатываем ведение и броски.

Все проигнорировали мою команду, и это начинало злить. Конечно, они хотели с девчонкой в паре встать, вот и замерли, как мертвецы. Пришлось самому разделить пацанов, а Настю забрать себе, потому что пары ей не досталось.

Мы отработали с ней нападение, ведение, броски и много раз повторили одно и тоже. Она не жаловалась на усталость, передавала мяч с максимальной точностью, легко и высоко подпрыгивала, чтобы сделать бросок. Работала усердно и сосредоточенно, не отвлекаясь на других. Таких стараний я не видел ни у кого из команды, и медленно приходило осознание, что я был не прав.

Потом мы разбились на две команды и начали игру. И здесь возникла первая проблема — обычные кроссовки Насти скользили по полу, и она поскальзывалась. Прокатывалась несколько сантиметров, но удерживалась на ногах. Ей это не особо мешало, но меня отвлекало — не хотелось бы травм на тренировке. Вообще не понятно, если она долго занимается баскетболом, то должна знать, что нужны специальные кроссовки. Тренироваться в обычных кедах неудобно и опасно — и она наверняка в курсе этого.

Сначала парни играли осторожно, стараясь не толкать Настю, а потом разыгрались. И когда в очередной раз на нее налетели, она повалилась на пол, и я замер. Но девчонка даже не заметила этого — быстро перекатилась и вскочила, не жалуясь, не вздыхая, не хватаясь за ушибленные локти. Воспользовалась замешательством соперников и забросила мяч в корзину.

На перерыве парни ушли за водой в раздевалку, а Настя осталась на лавочке. Сидела уставшая, вытирая пот с лица, но я не увидел у нее бутылку. Мне показалось это странным — на тренировке нельзя без воды, особенно после игры. Хотелось бы мне сказать, что это не мое дело, но как капитан команды я нес ответственность за каждого игрока. И нет, это не жалость! Это точно не жалость, потому что у меня на поле все равны, даже если другого пола.

Я сел рядом с Настей и протянул бутылку. Она с удивлением посмотрела на меня, потом на воду, будто я ей отраву предлагаю. Брать не стала, сомневалась, хотя после такой активной работы на поле спортсмен должен умирать от жажды.

— Пей! — твердо сказал я. — Иначе играть не пущу больше. Нельзя не пить.

Она нехотя вырвала у меня бутылку, открутила крышку и посмотрела через горлышко, закрыв один глаз.

— Ты туда не плюнул? — спросила она.

— Чего? — удивился я. — Мне что, пять лет?

Она хмыкнула и припала к бутылке. Пила жадно, большими глотками, и вода стекала по подбородку. Я хотел не смотреть на это, но смотрел. И как пьет, слегка запрокинув голову, и как вода капает на майку. И как ее глаза бегают по залу, словно должен прийти кто-то или боится кого-то.

Она выпила все. Нет, мне не жалко, конечно, у меня в раздевалке еще есть вода, но можно же лопнуть. Даже я после часовой пробежки по жаре столько не пью, тем более, залпом.

— Вкусно, — сказала Настя, и я открыл рот. — Не то, что в общаге вода из-под крана со вкусом ржавчины.

— Вообще из-под крана воду не пьют.

— Почему? Она же питьевая.

— Ну… не знаю. С детства меня родители учили так.

Настя лишь кивнула и промолчала. Держала в руках бутылку, не сминая ее, и задумчиво смотрела перед собой.

— Тебе кроссы нормальные нужны, — сказал я и посмотрел на ее кеды. — В этих здесь как на коньках.

— Нормально.

— Травму получишь, — возразил я.

— Заживет, — ответила Настя и посмотрела на меня. — Нудеть у вас семейное? — и тут же добавила: — Я пошутила. Не обращай внимание.

Я вообще уже ничего не понимал, а хотел понять. Даже не знаю, зачем.

— Ты в какой школе училась? Где так хорошо тренируют?

— В первой, — не задумываясь, ответила Настя.

— В первой я учился, и у нас точно не тренировали девчонок, — засомневался я.

— Значит, во второй.

— Второй нет школы.

— О боже да какая разница? — вспылила она и подскочила с лавки. — Я тренироваться пришла, а не на глупые вопросы отвечать!

Она сунула мне в руки пустую бутылку, схватила мяч и убежала к кольцу. Тренировалась одна, а я молча наблюдал за ее стараниями, за тем, как ловко она бегает по залу. К ней присоединились парни, и вот уже она не одна, а я все еще наблюдал. В голове крутилось столько вопросов без ответов, что задымился мозг. И вот для чего мне это? О соревнованиях надо думать, а не о том, почему чужая мне девчонка ведет себя так странно.

Понимая, что пора бы продолжить тренировку, я поднялся со скамейки, обернулся и застыл на месте. Возле двери, наблюдая за игрой, стоял Тимур. Впервые старший брат показался здесь, и, проследив за его взглядом, я понял, на кого он смотрит.