Глава 13 · Буря

Начало самостоятельной жизни — непростая вещь, потому как приходится одновременно решать целый ворох проблем. От глобальных проблем на чём спать и готовить обед, до более простых: чем вытираться после душа, где стирать одежду и как её погладить после стирки.

Если со стиркой я решил проблему в ближайшей прачечной, то с гладкой была беда. Погладить постиранную одежду можно было там же за определённую плату, вот только как донести её не помятой? Именно поэтому пришлось купить гладильную доску с утюгом, чтобы гладить вещи дома.

Ещё три с половиной тысячи в статью расходов! Переезд уже влетел мне в копеечку, и я откровенно начинал сомневаться в том, что это было хорошей идеей.

Испытания нового утюга пришлось проводить уже утром, перед сменой, и тут меня ждал сюрприз.

— Где тут выбирается температура? — пробормотал я, рассматривая утюг. С удивлением отметил, что регулятора нет. И как мне выставить нужный режим? Память прежнего владельца тела совершенно не помогла. Тим никогда не гладил свою одежду, а к утюгу даже не прикасался.

Я дождался, пока индикатор перестанет мигать и выдаст звуковой сигнал, а потом приложил край утюга к уголку халата. Чудо! Утюг сам подобрал нужную температуру, выпустил облако пара и отлично отгладил мятую одежду. Выходит, не всё потеряно.

Глажка заняла всего минут пятнадцать времени, оба комплекта одежды были идеально выглажены. Один я оставлю в шкафчике на станции, а второй надену на дежурство. Чего только не случается на вызове, так что второй комплект точно пригодится. Было бы время заскочить на станцию, чтобы переодеться.

Сегодня вышел чуть раньше, потому как Бурый вызвал на собрание. Я уже догадывался какую тему будут поднимать. Учитывая моё положение, могут вообще попереть со станции. Но кому тогда работать? Выгнать меня, и тогда одна бригада окажется неполноценной. А ещё через неделю стажёры вернутся в академию, и тогда наступит совсем беда. Конечно, Бурый может рассчитывать на пополнение из тех, кто в этом году закончит учёбу и пройдёт аттестацию, но на его месте я бы сильно не раскатывал губу. Целителей нигде не хватает, и чудо, если к нам направят хотя бы человека три-четыре.

Когда я пришёл на станцию, практически все были в сборе и стояли на ступеньках, чтобы не толпиться на станции.

Только когда собирались заходить, на парковку для сотрудников станции ворвался новенький чёрный внедорожник. С бешеным рёвом он пронёсся по территории, привлекая взгляды, и остановился в самом конце парковки.

Я никак не ожидал, что из машины выйдет Захаров.

— Борис Иваныч, не машина, а зверь! — заметил младший целитель из его бригады, но тут же осёкся, заметив девушку, которая выбралась с пассажирского сидения. Это была Виктория, одна из диспетчеров станции. Молодая, моя ровесница, стройная. С Захаровым разница в возрасте лет десять. Это, конечно, их дело, но девушка явно держалась с видом победительницы.

— Да, Гриша, не только ты это заметил, — заулыбался целитель.

— Боречка, спасибо, что подвёз, — промурлыкала девушка и поспешила скрыться в здании.

— Вертихвостка! — выпалила Дьячкова, проследив за Викой, а потом с опаской покосилась на Таисию.

— Почему? — удивился я. — Он же её просто на работу подвёз.

— А ты видел, как она на него смотрела? — не успокаивалась Даша.

— Перестаньте, — одёрнула нас Артемьева. — Они оба взрослые люди, могут делать что захотят.

Таисия забралась в машину и хлопнула дверью.

— Видел, как она на него посмотрела? Всё-таки что-то ещё осталось внутри, не совсем разлюбила, — прошептала Даша, покосившихся на машину, словно боялась, что целительница нас услышит.

— А они что, с Захаровым…

— Да! — перебила меня Дьячкова. — Я когда только пришла работать после обучения, они встречались. Дело шло к свадьбе, а потом… Случилось всё, как тут. Захаров красивый, уверенный в себе, богатый. Женщины к нему так и липнут, потому что чувствуют уверенность и силу. Разумеется, Таисия Кирилловна не стала терпеть такое положение вещей и разорвала с ним отношения. Что тут было! Он на всю станцию кричал, что она без него никто, и никогда ничего не добьётся. Только Бурый смог закрыть ему рот.

— И после этого он не ушёл?

— Как видишь, — ответила девушка. — Но с Артемьевой у них теперь обоюдная неприязнь. За это время она перешла в другую бригаду, а два года назад получила должность старшей целительницы.

— О чём болтаете? — послышался знакомый голос у нас за спинами. Обернувшись, мы увидели Кузьмича, который бодро шагал в нашу сторону.

— Кузьмич! Вернулся! — обрадовались мы, и бросились обнимать водителя. Даша даже поцеловала его в щёку, отчего старый водитель зарделся.

— Полно вам! Будто с того света вернулся.

— Почти так и вышло, — заметил подоспевший на шум Голицын. — Ещё немного бы и…

— Вадим! — одёрнула его Артемьева и повернулась к водителю. — Николай Кузьмич, как самочувствие? Вы на работу, или…

Женщина не договорила, потому как не могла произнести вслух это слово. Сложно было поверить, что после стольких лет Кузьмич уйдёт на пенсию.

— На работу, конечно! А куда я денусь? — заулыбался он. — Да и некому больше нашу ласточку водить. Я ведь её как родную знаю, каждый скрип, гул, постукивание. Другой не справится, а вы её в утиль спишете. Да и вы без меня никуда. Неужели звание лучшей бригады Ефимову уступим? Нет, Борис Борисыч губу пусть не раскатывает.

— Прям уж лучшая! — хмыкнул Вадим.

— А сколько мы вызовов за смену закрываем? На один-два больше чем остальные. А благодарностей сколько собрали?

— По количеству жалоб мы тоже в лидерах, — заметила Даша.

— А вот и не скажи! Бригаду Захарова никто не переплюнет. Если бы им за каждую жалобу платили, уже бы вся бригада миллионерами была.

Кузьмич замолчал, с опаской покосившись на Артемьеву.

— Лучшая бригада, а на такой машине ездим, — сменил тему Голицын.

— На какой «такой»? — вспыхнул Кузьмич. — Эта ласточка ещё все новые экипажи переживёт.

Раньше умели машины делать, не то, что сейчас.

— Николай Кузьмич, вам не стоит так сильно волноваться, — заметила Таисия. — Вы ведь только с больничного.

— А разве я волнуюсь? Я само спокойствие, — ответил мужчина. — Идёмте, а то Бурый сердиться будет, что мы время затягиваем.

Только сейчас я заметил, что практически весь персонал уже вошёл внутрь. В зал для заседаний мы вошли последними, приковывая к себе практически все взгляды присутствующих.

— Коллеги, очередное наше собрание считаю необходимым провести, так сказать, при закрытых дверях, среди своих, — заявил Бурый, когда все заняли места. — На повестке дня случай, который имел место в одной из наших бригад. Я говорю о драке между двумя сотрудниками.

В зале зашептались, потому как ещё не всё знали о нашем конфликте с Борщовым. Новость попросту не успела распространиться по всей станции.

— Считаю недопустимым такой формат выяснения отношений, — продолжил Бурый. — Существует законодательство, должностные инструкции, предписания медицинской коллегии. Этого вполне достаточно для выяснения любого спора.

— А как же честь и совесть? — не выдержал я.

— Простите, господин Некрасов, вы всем бессовестным негодяям собираетесь морды бить? — вспыхнул заведующий. — Вы тогда освободите место для того, кто будет целителем работать, потому как в мире столько негодяев, что вам явно будет не до целительства.

Я видел улыбки на лицах некоторых коллег. Кто-то смотрел на меня со страхом, другие с осуждением. Да и плевать! Я ведь не конфета, чтобы всем нравиться. У меня есть своя позиция, и я её придерживаюсь. Не позволю никому оскорблять своих коллег, потому как мы почти одна семья.

Да, Борщов мог подать на меня в суд, но тогда бы получил встречный иск за оскорбление Артемьевой. Да и непонятно как отреагирует руководство станции. Есть свидетели, которые видели, как он бросался на меня с монтировкой в руках.

— Я хочу, чтобы вы понимали, что подобное поведение и способ выяснения отношений не приветствуется. Выношу выговор с занесением в личное дело младшему целителю Некрасову и водителю Борщову. Владимир Елистратович подал заявление на увольнение по собственному желанию, но опоздал, потому как я уже выписал ему второй выговор за отказ выезжать на вызов и оставление человека в опасности. С сегодняшнего дня господин Борщов уволен с должности водителя.

— С волчьим билетом выгнали, — прошептал Голицын. — Так ему и надо!

Да, за пару недель работы на станции я уже успел получить и благодарность, и выговор. В общем, отметился везде, где только можно.

После собрания Артемьева подошла ко мне.

— Тим, мне очень приятно, что ты заступился за меня, но не стоит этого делать. Как видишь, ничего хорошего из этого не выходит.

— Таисия Кирилловна, позвольте мне самому решать за кого заступаться, — максимально вежливым тоном произнёс я. — Не терплю хамства и грубости, поэтому с такими людьми не церемонюсь.

Артемьева наградила меня удивлённым взглядом, но промолчала. Возможно, она хотела что-то сказать, но тут заметила Захарова, и поспешила удалиться.

— Я смотрю, ты вливаешься в коллектив, Некрасов, — заявил целитель, поравнявшись со мной. — Фурия нашла себе хорошего прислужника.

— Борис Иванович, вы бы лучше за собой следили, а то боюсь, что получим ещё по одному выговору и Бурый нас точно выгонит.

— А кто работать тогда будет? — рассмеялся целитель. — Ты разве ещё не понял? Бурый может выносить выговоры, топать, орать, рвать на себе волосы, но он понимает, что найти целителя на «скорую» не так-то и просто. Особенно старшего целителя. У нас укомплектованы восемь бригад, но бывает и так, что на смену выходит всего семь.

Стоило нам выехать на первый вызов, прогремел гром, а с серых небес на землю обрушилась лавина дождя. Ливень был настолько сильный, что было не разобрать дороги. Приходилось ехать очень медленно и держать почтительную дистанцию.

— Странно, предсказатели ничего не говорили о непогоде, — смутилась Даша, выглядывая в окно. — Я сегодня без зонтика.

— Держи, я со станции прихватила, — произнесла Таисия, протягивая девушке свёрнутый дождевик.

— А вам? — удивилась Дьячкова.

— А у меня ещё два есть. Лежат в шкафчике на всякий случай, если понадобится. Я на всю бригаду набрала.

— Но нас-то четверо, — заметил Вадим.

— Обычно в бригаде три человека, — парировала целительница. — И вообще, своей головой тоже нужно думать. Небо с самого утра тучами было затянуто.

— А я знал, что дождь будет, — заявил Кузьмич. — Колени с ночи крутили. Думал, не усну. Пришлось пить настойку для спокойного сна, иначе так бы до утра и проворочался. В какой-то степени мой организм куда лучше провидцев погоду предсказывает.

— Приехали! — скомандовала Артемьева, облачаясь в дождевик.

Свой я отдал Вадиму, а сам быстро пробежался до подъезда. Правда, ноги промокли из-за луж, но тут уже никакой дождевик не поможет, а бахилы надевать нет смысла — порвутся о камни, да и на ровной поверхности скользкие. Не хватало самому упасть и заработать травму.

На пороге нас встречала бабуля, которой было далеко за восемьдесят.

— Не могу! — принялась жаловатсья она, едва мы переступили порог. — Голова раскалывается, перед глазами всё плывёт…

— А лекарства принимали? — поинтересовалась Артемьева, запустив внутреннее зрение.

— А как же? Я без лекарства ни шагу! Вот только сегодня что-то совсем не действуют.

— Сейчас мы проведём процедуру, а вам нужно будет лечь и отдохнуть, — попросила Артемьева.

Обычная ситуация — повышенное давление, вызванное перепадом атмосферного давления. Если бы случилась какая беда, бабушке пришлось бы ждать, пока мы справимся с более срочным вызовом. Но к её счастью ничего серьёзного не случилось, с чем бы не могли справиться восемь бригад.

— Мои вы касатики, выручили бабушку! Возьмите огурчиков баночку, или варенья малинового. Сама растила на участке за городом. Мне одной этого много, а вас хоть как-то отблагодарю.

— Что вы, не стоит, — мило улыбнулась Таисия, отказываясь от угощения.

— А я бы не отказался от варенья. Сладкое страсть как люблю, — признался Вадим. После таких слов уйти с пустыми руками у нас уже не было.

— Вадим, никогда не бери еду к пациентов! — принялась Таисия получать стажёра, когда мы устроились в машине.

— А что такого? — удивился парень. — Я ведь целитель, могу проверить испорчено оно или нет.

— Но как твой желудок на него отреагирует, вряд ли можешь предсказать. У всех разные гастрономические пристрастия. Кто-то добавляет много уксуса в консервацию, другие намешивают лекарственных настоек, чтобы дольше хранилось.

Вот ещё одна замечательная особенность целителей — они умеют безошибочно находить яд в еде и напитках, достаточно просто направить на пищу частичку энергии и посмотреть на реакцию. Яд сразу будет подсвечиваться характерным зелёным оттенком, гниль на энергетическом плане чернеет.

— Кстати, насчёт обеда! — оживился водитель. — Не пора ли нам перекусить?

Кузьмич достал свёрток и разложил на сидении.

— Эх, сальца с лучком навернуть, да с чёрным хлебушком и солёным огурчиком в прикуску!

— И схлопотать повышенное артериальное давление, — заметила Артемьева, а Вадик прыснул от смеха.

— Да ладно вам, Таисия Кирилловна! Сколько ел, и ничего… — неуверенно пробормотал водитель.

— А проблемы с сердцем сами по себе начались, правда? — сощурилась целительница.

— И что, мне теперь одну траву жевать, как козе?

— Почему траву? Сбалансированную пищу, которая поможет вам получать всё необходимое для организма. Ограничьте солёное и жирное, старайтесь поменьше есть жареного. Мясо есть можно, но лучше его отварить или запечь в духовке.

— Да ну, не то это, — смутился мужчина, но перекус завернул обратно в газетку и убрал подальше. Всё-таки понимает, что здоровье беречь нужно.

— Возвращаться на больничную койку совсем не хочется, — признался Кузьмич.

— До неё ещё дожить нужно, — справедливо заметил Вадим. — А если прихватит в неудобный момент, целители могут и не успеть откачать.

Непогода наделала много беды, и нам пришлось попотеть, чтобы добраться на следующий вызов. По дорогам текли потоки воды, ливнёвки с трудом справлялись с такой нагрузкой, и наша машина буквально плыла по дорогам, поднимая тучу брызг. Когда мы всё-таки приехали по адресу, с момента вызова прошло двадцать пять минут.

— Мужчина возвращался с работы, на его машину упала ветка дерева. Что с машиной не знаю, но у мужчины серьёзные повреждения, — объявила Таисия, пока мы парковались как можно ближе к месту происшествия.

Я ожидал увидеть перелом, рассечение, но никак не пронзённого куском дерева человека. Огромная щепка торчала чуть повыше правой ключицы мужчины. Она вошла спереди и пробила его насквозь. Как ни странно, пострадавший был в сознании, и выглядел на удивление бодрым. От непогоды он укрылся в салоне повреждённого автомобиля. Пусть лобовое стекло пошло трещинами, оно хоть немного закрывало от ветра и дождя.

— У вас жуткая рана, не двигайтесь, сейчас парни принесут носилки, — испуганно произнесла Артемьева.

— Милая моя, да разве я сам не дойду? — удивился мужчина. — Я вам что, барин какой-то, чтобы меня на носилках таскали?

— У вас серьёзное повреждение, нужно немедленно доставить вас в больницу и сделать всё возможное, чтобы эта щепка не задела артерию.

— Всё в порядке, дочка, ты ещё Степана Александровича не знаешь! — прохрипел мужчина и хищно оскалился. — Меня охотничьи собаки господина Журова загнать пытались, да не смогли одолеть. А то какая-то царапина!

Есть такая категория пациентов, которые отличаются выносливостью, или из-за болевого шока не чувствуют серьёзности ситуации и постоянно бахвалятся. Вот только организм берёт своё, и очень быстро храбрец жалеет о своей горячности. И что самое печальное, часто в таких случаях время бывает упущено. Иногда настолько, что дело заканчивается не срочной терапией, а реанимацией.

— Лежите и не двигайтесь, пожалуйста, — попросила его Дьячкова, но уговоры девушки не возымели никакого результата. Мужчина продолжал распинаться и нахваливать свои достоинства. Судя по всему, ещё подключилось желание покрасоваться перед молодыми симпатичными девушками. Нужно было что-то делать, чтобы спасти ситуацию, иначе до больницы мы довезём покойника.

— Так! А ну, закрыл рот, лёг на кушетку и перестал строить из себя маршала Брыкиса! — заорал я что есть сил. Да, над командирским голосом ещё стоит поработать, но у меня всё равно получилось.

Дед испуганно покосился на меня и на всякий случай послушался приказа. Устроившись на кушетке, он бросал на меня косые взгляды, пока девушки приступили к мероприятиям.

— Вот так-то лучше, — ответил я уже спокойнее, а то ещё радуется, что целители «скорой» кричат на пациентов. — Если будете лежать смирно и не мешать девушкам работать, останетесь в сознании до самой больницы. А будете мешать, потеряете много крови и потеряете сознание.

— Да я в жизни сознание не терял, — попытался спорить неугомонный дед.

— Значит я в целительный сон погружу, потому как мы должны довезти до больницы живого человека, а не мешок с костями. Так понятнее?

Да, грубо, но что делать, если некоторые иначе не понимают? Степан Александрович замолчал и до самой погрузки в машину не возмущался.

— Вадим, займись делом и поддержи пациента целительной энергией, — попросила Таисия. — Вторая городская больница готова принять пациента.

И когда она только успела связаться с диспетчером?

До больницы мы ехали молча, Степан Александрович лишь изредка злобно зыркал на меня из-под густых бровей, но не решался начинать разговор. И хорошо, потому как его болтовня сбивала бы нам концентрацию.

Только мы сдали его целителям, поступил новый вызов.

— Вы не поверите… — пробормотала Артемьева, посмотрев на планшет.

— Что там? Через весь город ехать? — не отвлекаясь от дороги, поинтересовался Кузьмич.

— Все свободные бригады вызывают в поликлинику на проспекте Мира. Горит приёмное отделение.