Глава 14 · Калиновка

— Да что это за напасть? — удивился Кузьмич. — Они совсем правила пожарной безопасности не соблюдают? Сначала больница, теперь поликлиника…

— Не думаю, что дело в этом, — признался я. — Кажется мне, что здесь работает поджигатель.

— Брось, Тимка, просто ты своих коллег выгораживаешь, — отмахнулся водитель. — Это ведь отделение твоего отца было?

— Да, и у него с техникой пожарной безопасности всё было в полном порядке.

— Говорят, кто-то пытался замести следы хищения лекарств, и поджёг склад, — заговорщическим тоном заявил Голицын.

Я едва сдержался, чтобы не пнуть его. Хотя, что на Вадима обижаться, если поначалу сам такой версии придерживался.

— А что в поликлинике они расхищали? — поинтересовался я, разбивая эту версию вдребезги.

— Ну-у… Мало ли что там можно стащить? — пожал плечами парень.

— А я уверен, что в обоих случаях был поджог, — настаивал я на своём. — Понять бы только кому это нужно.

Когда мы добрались к месту пожара, практически весь первый этаж был охвачен огнём. Спасатели выводили людей, которые не успели спуститься с верхних этажей, другие бригады уже тушили пожар. Сейчас я впервые отметил то, с какой лёгкостью работают повелители стихий. Пока один спасатель направлял поток воды на бушующее пламя и заливал горящую мебель, повелитель стихий с помощью своего дара заставлял огонь потухнуть. Пусть с сильным пламенем это было не так легко, но всё равно куда быстрее, чем тушить водой. Казалось, языки пламени расступались перед лёгкой поступью одарённого.

Хоть в поликлинике и не было лежачих больных, эвакуация оказалась сложной задачей. С первого этажа люди достаточно быстро покинули помещение, а вот те, кто был на втором и третьем этажах, оказались в ловушке. Некоторые прыгали с окон, получая тяжёлые травмы, другие выбрались на крышу, спасаясь от густого дыма и языков пламени. Сейчас оттуда их снимали спасатели, потому как спуститься по пожарной лестнице оказалось далеко не каждому под силу. К чести целителей, они оставались с пациентами до конца, поддерживая состояние всех пострадавших.

— Крылышки, сюда! — закричал один из спасателей, заметив наше появление.

— Что вообще случилось? — поинтересовалась Артемьева у первой пациентки, которая получила лишь небольшие ожоги.

— Был взрыв. Сильнейший взрыв. В момент, когда огненный цветок раскрыл свои лепестки, пламя выбросило искры, достигшие стоящих рядом домов, — объяснила женщина, описывая случившееся так поэтично, словно это какое-то чудо, а не пожар, в котором она едва не погибла.

— Может, вы его и устроили? — прямо спросил Голицын.

— Разве я на такое способна? — удивилась она. — Нет, здесь действовал великий одарённый. Могущественный и неподражаемый!

— Кажется, дама немного не в себе, — заметил Вадим, но это было и так понятно. Надо бы сообщить компетентным органам, что за этой сударыней стоит присмотреть. Как бы она ни вдохновилась увиденным, и не попыталась повторить нечто подобное своими силами.

— Даша, обработай руку, — попросила Таисия. — Передаю нашу пациентку в твои заболтливые руки.

Артемьева повернулась к девушке, но та даже не пошевелилась. Она неотрывно смотрела в одну точку. Причём, совсем не на поликлинику.

— Что-то случилось? — поинтересовался я у Даши, которая не сводила взгляда с горевшего жилого дома. Сейчас его уже тушили пожарные, но три этажа точно выгорели. По крайней мере, комнаты, окна которых выходили на поликлинику.

— Абзац… — едва слышно произнесла Дьячкова, не отрывая взгляда от языков пламени.

— Да что не так? Ты раньше пожара не видела?

— Это моя квартира горит. Вон там, на третьем этаже. А в ней все вещи и деньги, — дар речи вернулся к девушке, и слова хлынули водопадом. — Я ведь не местная, из Калиновки сюда перебралась. Попробуй на работу из деревни добраться — нужно вставать в пять часов утра, чтобы позавтракать, собраться, и в половине седьмого уже выйти на остановку. Другим рейсом к восьми на станцию не попасть. И домой вечером не уехать, разве что попутку ловить, но страшно.

— Погоди расстраиваться, сгорела ведь только эта сторона, огонь мог не успеть распространиться дальше.

— Тим, у меня однушка, там и гореть толком нечему, — ответила Даша, опустившись на землю. — Где мне теперь жить?

— Можешь у меня переночевать, — предложил я.

— Спасибо, я лучше в гостиницу.

— А деньги у тебя откуда?

— Ну, я же не все деньги там держала. Кошелёк-то у меня с собой.

— И надолго этого хватит?

— На сегодня точно.

— Значит, так! Ночевать на улице я тебя не оставлю, — заявил я, помогая девушке подняться. — Брось эти предрассудки. Сегодня ночуешь у меня, а я посплю у родителей. Ты пока успокоишься и решишь как быть дальше.

— А почему бы тебе не остаться у меня? — вмешалась Артемьева, услышав наш разговор. — Я всё равно живу одна, ты мне совершенно не помешаешь.

— Спасибо, Таисия Кирилловна, — улыбнулась девушка и посмотрела на неё, словно на спасительницу.

Все планы коту под хвост! Я искренне надеялся, что мне удастся пробить эту стену непонимания с Дашей, но тут влезла Таисия со своим предложением. А, может, оно и к лучшему? Иногда лучше сохранить дружеские отношения, чем гнуть свою линию, и всё испортить. Мир на Дьячковой не сошёлся, вокруг полно симпатичных девушек.

— Тимоха, что ты к Дьячковой прицепился? — насупился водитель, словно прочитав мои мысли.

— Да разве я прицепился? — удивился я.

— Думаешь, я не вижу? Смотришь на неё украдкой, постоянно пытаешься заговорить. Я больше полувека прожил и кое-что в этой жизни понимаю.

— Кузьмич, запала она мне в душу, — признался я, рещив, что отпираться нет смысла. — И я ей нравлюсь, это ведь заметно, но Даша сама запретила себе быть счастливой, закрылась и боится отношений.

— Это её право, — пожал плечами мужчина, рассматривая отражение в зеркале заднего вида.

— А как бы ты поступил? Стал бы бороться за небезразличного тебе человека, даже если она сама опустила руки?

— Знаешь как у меня говорили в деревне? Всё складывается так, как должно быть. Если у вас не получается, значит, не судьба.

— Мудрые люди у вас жили в деревне, но я привык бороться за своё счастье.

— Дело твоё, — пожал плечами водитель. — Только не надорвись, и дров не наломай.

Давить на девушку не имело смысла — не хватало ещё, чтобы она перевелась в другую бригаду. Здесь нужно время. Хотя, очень может быть, что Кузьмич прав, и я валяю дурака. Будь что будет.

— Безумие какое-то! — я повернулся на голос и заметил сыщика, решившего поделиться своими наблюдениями с коллегой. — Явно целители кому-то дорогу перешли. Какая больница или поликлиника будут следующими?

Я невольно замер, прислушиваясь к каждому слову.

— Наши парни проверили списки пациентов больницы и поликлиники за последнюю неделю. Совпадает всего шестнадцать человек, но ни у кого из них нет мотива мстить или поджигать здание, — отчитался второй, который явно был помощником первого.

— Всё равно отработаем каждого. Вдруг удастся выйти на поджигателя, а то скоро ни больниц, ни поликлиник не останется, и людям будет негде лечиться.

— Следующей целью будет не больница, и не поликлиника! — выпалил я, и только через пару секунд, когда оба сыщика одновременно повернулись ко мне, я понял, что произнёс это вслух.

— Что вы сказали? — поинтересовался один из них.

— Это же очевидно! У обоих поджогов один исполнитель. Первой своей целью он выбрал больницу на Павлова, и пока службы безопасности вместе с медицинской коллегией проверяли остальные больницы, он спокойно провернул своё дело в поликлинике, где его никто не ждал.

— Ты погляди, как он складно стелет, — рассмеялся второй сыщик. — Может, ты тогда знаешь какая у этого психа следующая цель?

У меня уже была догадка, но я не спешил ей делиться. Лишь прокрутив в голове все данные, и сопоставив их, я решился ответить.

— Если он ничего не поменяет в своих планах, следующей его целью станет станция скорой помощи.

— С чего такие выводы? — с нескрываемым сомнением поинтересовался первый сыщик.

— А вы посмотрите где находятся его цели. Больница на Павлова находится практически в центре, вторая поликлиника ближе к северу. Если он исключает больницы и поликлиники, а не мстит каким-то определённым заведениям, других медицинских учреждений у нас больше нет.

— Слушай, а это интересная версия, — подхватил второй. — Ну-ка, парень, поехали с нами.

— У меня ещё дежурство не закончилось, — ответил я, кивнув в сторону машины.

— Считай, что уже закончилось, — успокоил меня сыщик.

— Василий Ильич, вы всерьёз считаете, что какой-то целитель с улицы разбирается в расследовании преступлений лучше нас? — вспыхнул помощник.

— По крайней мере, у него есть версия, и она вполне заслуживает право на жизнь.

Пришлось проехать с имперскими ищейками в штаб и подробно изложить свои соображения. Надолго я там не задержался, но возвращаться на станцию уже не было смысла. Всё, что я понял на данный момент — в городе действительно действует поджигатель, который специализируется на учреждениях целительства. На его счету уже два поджога, и если динамика сохранится, следующий инцидент не заставит себя долго ждать. Конечно, со мной никто особо не делился информацией, и крупицы приходилось выуживать между строк, поэтому я не смог собрать полную информацию. Но хотя бы перестанут таскать на допросы отца. Конечно, один из сыщиков предположил, что это Некрасовы могли устроить поджог в поликлинике, чтобы отвести подозрения от умышленного поджога, и моя активность только подлила масла в огонь, но версия оказалась несостоятельной, потому как никто из нас не приближался к той поликлинике, а во время беседы я не вызвал сомнений в своей невиновности. Пусть! Их дело подозревать и искать настоящего преступника, а моё дело — лечить. Но если это будет в моих силах, я найду негодяя и обеспечу ему сладкую жизнь в пожизненной ссылке.

На следующий день Даша с хозяйкой квартиры вернулась на пожарище, чтобы собрать свои скромные пожитки. И вот тут пригодилась моя помощь.

— Тим, можешь помочь перенести вещи? Уцелело не так-то и много, но хоть что-то забрать.

— Не решила, где будешь жить? У меня квартира ещё на месяц вперёд проплачена…

— Нет, спасибо, — покачала головой девушка. — Пора возвращаться домой. Пусть будет не так просто на смены добираться, но буду искать выход. От меня потребовалось лишь спустить чемоданы с этажа и донести до такси.

Взял себе за правило выходить на спортивную площадку и бегать хотя бы два километра. А вообще, нужно взять абонемент в спортивный зал и приводить тело в порядок. Прежний Тимофей был худощавым, но с небольшим брюшком. Это никуда не годится. Если мышцы не работают, они атрофируются и заплывают жиром, а отсюда такие проблемы, что никакой целитель не поможет.

Конечно, с моим графиком абонемент брать невыгодно, но я-то знаю, что иначе себя не заставлю ходить. Когда понимаешь, что сгорает оплата, приходится идти, а там такая атмосфера, что сам вливаешься и начинаешь выкладываться в полную силу.

Ночное дежурство сразу подкинуло непростую задачу.

— Опять в Калиновку вызов! — вздохнул Кузьмич. — Вечно у них что-то происходит. И самое обидное, что это до сих пор не Темерницк, но вызывают туда нас.

— А кого ещё, Кузьмич? Больше некого, — ответил я, припоминая где находится этот посёлок.

Ехать пришлось на самый край деревни. После дождей грунтовая дорога сильно размокла, грязь налипала на колёса, машину мотало из стороны в сторону, а мы рисковали в любой момент застрять посреди бездорожья.

— Кузьмич, тебе не кажется, что мы тут не проедем? — забеспокоилась Таисия, когда машину в очередной раз понесло на мокрой грунтовой дороге.

— Куда мы денемся? — прокряхтел водитель, выкручивая руль.

Машина забуксовала, но вернулась на колею. Правда, проехала всего метров тридцать и заглохла.

— А вот этого я не предусмотрел, — пробормотал Кузьмич, вылезая из машины.

— Долго нам? — поинтересовалась целительница, выглядывая из машины.

— Боюсь, что долго. Даже если я смогу починить ласточку, сами мы отсюда вряд ли уже выедем.

— Значит, будем пробираться самостоятельно, — решила Таисия.

— Бахилы только не забудьте надеть, а то испачкаетесь, — пошутил я, и первым спрыгнул на землю, мгновенно провалившись в грязь по щиколотку.

— Выбирайтесь на траву, и идите по ней, — порекомендовал Кузьмич, оторвавшись от работы.

— Она скользкая, точно расшибёмся, — посетовал Вадим.

— Зато не застрянете в грязи. Трава даром, что мелкая, но корневая система не даёт земле расплыться. Вот увидите, дойти будет куда легче.

Это был первый случай, когда мы так долго добирались к месту вызова. Сорок две минуты!

— Седьмая бригада Темерницкой службы скорой помощи, — представилась Артемьева, уверенно толкнув массивную калитку. — Кто нас вызывал?

— Это я! — оживился мужчина, сидящий на скамье у дома. — Конюх господина Шувалова, Евлампий Саныч. Простите, притомился вас ждать и присел. В ушах шумит, словно рой пчёл из улья вылетел.

Выглядел он неважно. Бледный, ссутулившийся, рука перемотана бинтами и вся в крови. На вид ему было лет сорок, а может и меньше. Внешний вид явно добавлял ему лишних лет.

— Что стряслось? — поинтересовалась Артемьева, осматривая бедолагу, который зажимал окровавленную руку, неумело обмотанную бинтами. Повязка, если её можно так назвать, пропиталась кровью, и разбухла до такой степени, что напоминала небольшую дыню.

— Сколько бинтов вы сюда намотали? — ужаснулась целительница.

— Всю упаковку, но кровь всё равно течёт, — признался пострадавший.

— Это потому, что вы неправильно всё сделали. Вам следовало попросить помощи у кого-нибудь.

— А кого я попрошу? — развёл руками конюх и скривился от боли.

Я усадил бедолагу обратно на скамейку и запустил внутреннее зрение. Глубокая рваная рана. Повезло, что не задеты крупные сосуды и сухожилия.

— Это кто вас укусил? — поинтересовался Голицын.

— Бурый, зараза!

— Кто-о-о? — парень изменился в лице и даже подскочил с места.

— Говорю же: Бурый, негодник.

— А Бурый — это кто? — поинтересовалась Артемьева.

— Конь! Господину Шувалову подарили породистого скакуна, а мы его никак обуздать не можем.

— Погодите, Бурый — это конь? — заржал Голицын.

— Ещё тот конь!

— А можете это на видео повторить? Я засниму.

— Вадим, серьёзнее, мы на работе! — одёрнула его Артемьева и повернулась к Евлампию. — Сейчас мы проведём процедуру с помощью дара, чтобы остановить кровотечение, обезболить и заживить рану. Для этого придётся снять вашу повязку. Конечно, нас вызывали по другому поводу, мы должны отметить это в отчёте…

— Так это я вас вызывал ещё до того, как Бурый меня укусил, — опомнился конюх. — Я ведь помощь напарнику вызывал после того, как конь его копытами лягнул.

— Что же вы сразу не сказали? — вспыхнула Артемьева. — Где напарник?

— В конюшне лежит, куда же он денется? У Бурого удар такой, что после него не сразу встанешь.

— Даша, займись пациентом! — бросила Артемьева, а сама поспешила в направлении, указанном конюхом.

Мы с Вадимом помчались за старшей целительницей, и обнаружили на полу парня, согнувшегося калачиком.

— Дышит, — заметил Голицын.

— Вадим, как для целителя, у тебя потрясающая наблюдательность! — съязвила Артемьева. — Внутренним зрением пользоваться не пробовал?

— Сломаны рёбра с восьмого по двенадцатое, разрыв селезёнки, — отчитался я, первым проведя диагностику.

— Это что за монстр такой, а не конь? — забеспокоился Вадим, оглядываясь по сторонам. — Он что, топтался по нему, или чечётку танцевал? Может, его пристрелить по добру поздорову, пока он больше никого не покалечил?

— Это уже не нам решать, — заметила Таисия. — Зато с пациентом что-то нужно делать. Селезёнку мы его можем спасти, если действовать незамедлительно, но лучше в больницу. Сейчас стабилизируем его состояние и переместим в машину.

— А как его переместить? Носилки в машине, пока сходим за ними, вернёмся и донесём обратно, ещё с полчаса пройдёт. Да и дотащить по такой грязи его нереально — растрясём, и осколками рёбер все внутренности разорвёт.

— Сейчас решим проблему, — нашёлся я и направился обратно к Евлампию. — Скажите, у вас крепкая ткань есть? Может, брезент?

— Кто? — удивился конюх.

Ясно, зайдём с другой стороны.

— Шторы плотные или скатерть ненужная.

— А, это есть! — просиял мужчина. — Презент, говорите? Могу подарить, если нужно.

Я молча забрал у конюха старые шторы и потащил в стойла. Прежде чем положить бедолагу с поломанными рёбрами, набросал побольше сена. Мы будем тащить его по земле, а так он спиной все кочки пересчитает.

Пока Артемьева привела парня в чувство, обеспечила анестезию и останавливала кровотечение, Вадим пытался провести допрос.

— Как зовут? Не понял…

— И-иша, — промямлил парень, едва собираясь с мыслями. Ему явно было не до вопросов.

— Миша?

— Не-ми-ша…

— Немиша? Иностранец что ли?

— Вадик, займись делом! — одёрнул я стажёра.

— А я чем занимаюсь? Надо же как-то данные заполнить кому мы помощь оказывали.

— Это подождёт. Сейчас вдвоём перекладываем его на сено и легонечко тянем. Главное не дёргать.

У Голицына совершенно ничего не получалось: то ткань вырывалась из рук, то он спотыкался, отчего дёргал свой край, и пациент рисковал получить серьёзные травмы. В конечном счёте я сдался и решил тащить его сам. Глядя на мои потуги, Таисия решила, что у неё точно будет немного времени, чтобы помочь Евлампию.

— Сегодня отдыхайте, старайтесь руку не нагружать, а завтра непременно покажитесь целителю в поликлинику, — дала напутствие Артемьева, прежде чем попрощаться с конюхом.

Пробираться по грязи и тащить раненого пациента оказалось непростой задачей, но кто мне мог помочь? Таисия с Дашей не смогут, Вадим бесполезен, а Евлампий и без того ранен. Не звать же на помощь Кузьмича, который только после операции? В какой-то момент Голицын понял, что я уже на грани и подключился, пока был относительно ровный участок.

— Дожили! Стажёров, как лошадей, запрягают, — решил пожаловаться он на жизнь.

— Это ещё что? Сейчас вон, ездовые целители появились! — отозвался я, переводя дыхание.

— Мальчишки, вы у нас вообще молодцы, что бы мы без вас делали? — попыталась поддержать нас Даша, но благоразумно решила не лезть под горячую руку и помолчать.

— Это ещё что такое? — удивилась Артемьева, услышав впереди громкий рёв мотора. — Никак Кузьмич что-то с мотором сделал.

Добравшись до машины, мы выяснили причину шума. На помощь подоспел трактор, который протянул Кузьмичу стальной трос, и собрался буксировать его до самой трассы.

Рядом с трактором крутились казаки, которые чувствовали себя совершенно свободно в таких сложных условиях. Я узнал того кучерявого с усами, который приезжал нам на помощь.

— Погодите, дайте сперва пациента погрузить! — запереживал Вадим. — До дороги я его уже не дотащу.

— Предоставьте это нам! — оживился кучерявый и повернулся к своим. — Парни, навались!

— Аккуратнее! Его нельзя трясти, — запереживала Таисия. — Любое движение может привести к повреждению артерии, а там внутреннее кровотечение и огромные проблемы.

— Не волнуйтесь, сударыня, доставим в целостности! — пообещал казак. — Кстати, меня Платон зовут. Платон Вьюнов.

— Очень приятно, — выдавила из себя улыбку Артемьева и покосилась на меня.

Очень скоро целительница нашла способ перекинуться со мной парой слов.

— Тим, зачем ты казаков позвал? — накинулась целительница, когда те занялись транспортировкой пациента.

— А кого мне было звать? Мы здесь безнадёжно застряли, спасатели не могут приехать, своими силами не справимся. Другая бригада тоже застрянет, а казаки быстро у местных трактор нашли и справились.

Действительно, только мы устроились в салоне «скорой», нас потянули. Будь машина на ходу, мы бы и сами выбрались, да только Кузьмич так и не починил двигатель. На трассе нас уже ждал экипаж Ефимова, в который мы погрузили пациента. Они доставят его в больницу, а нам осталось добраться до станции и отправиться в душ. В таком виде брать вызова никак нельзя.

— Спасибо за помощь, — произнёс я, пожимая руку Вьюнову.

— Зовите, если помощь нужна. Мы примем, как только сможем. Кстати, как вашу старшую звать? Ух, она баба красивая глаз не отвести! И строгая такая, неприступная, люблю я таких, с огоньком.

— Простите, Платон, но бабы на базаре вениками торгуют, в я женщина, — заметила Артемьева, услышав слова казака, отчего тот вмиг стушевался.

— Вы меня простите, не хотел вас обидеть. А это вам!

Кучерявый протяну букет из подсолнухов, сорванных где-то в поле.

— Откуда вы знали, что мне нравятся подсолнухи? — удивилась Таисия.

— Да я так, надеялся угадать, — растерялся казак. — Знаете, у нас с этим цветком много общего.

— Надо же! Обычно женщин с цветами сравнивают, а вы себя, — удивилась женщина.

— Это потому, что он всегда к солнцу поворачивается, в вы для меня, как солнце ясное. Так бы и смотрел на вас, не отводя взгляда.

— Спасибо, — засмущалась женщина. — И за помощь тоже. Мы вам очень благодарны. Но сейчас нам нужно ехать.

— Как же вы поедете? Машина ведь не на ходу. Давайте мы вас до станции довезём.

— Нам правда неудобно вас просить. Мы лучше эвакуатор подождём, — засмущалась целительница.

— Это сколько же мы его ждать будем? — вмешался Кузьмич. — Сегодня ведь одна авария на другой. Оно и не удивительно — такая слякоть. Если есть возможность довезти машину до гаража, почему отказываться? А там мы с мужиками быстро разберёмся в чём дело.

В конечном счёте Артемьева всё-таки сдалась и согласилась на то, чтобы нас отвезли на станцию. Там мы смогли принять душ и переодеться, потому как в таком виде можно было только ворон на поле пугать. Разумеется, Бурый был совсем не рад тому, что одна из машин вышла из строя, но что он мог поделать?

— Раз продолжать дежурство вы не можете, сегодня можете быть свободны. Но завтра жду вас полным составом на станции. Мне нужно провести курсы оказания первой помощи для жителей города. На данный момент записаны семнадцать человек. Вот вы и отработаете положенное время, чтобы я никого с дежурства не снимал.

Вот оно что! Я долго думал над тем, как посторонний может проникнуть на территорию станции. Просто так пробраться ему не дадут — здесь охранные системы такие, что вмиг заметят и обезвредят. Выходит, он может быть в составе группы, которая придёт учиться. Нужно не сводить глаз с гостей и помешать поджигателю осуществить его план.