Артемьева

— Вызывали? — Артемьева заглянула в кабинет заведующего, застав его за письменной работой.

Заметив старшую целительницу, мужчина отложил ручку в сторону и спрятал бумаги в выдвижной ящик стола.

— Не то, чтобы вызывал, хотел переговорить с глазу на глаз. Присядь!

Женщина устроилась в мягком кресле, но всё равно выглядела напряжённой.

— Как успехи у нашего новенького?

— Наш человек, — кивнула целительница. — Да, немного импульсивен, в общении держится, как равный, невероятно упёртый, но на работе это никак не сказывается. Когда речь заходит о целительстве, он будто преображается и работает безупречно. Не теряется в экстренных ситуациях, живо соображает, концентрацию держит.

— Не зря сын Некрасова. Отец наверняка натаскал, чтобы не позориться перед коллегами, — догадался Бурый.

— В общем, я долго присматривалась к нему, постепенно доверяла всё более сложные задачи, но он не давал повода усомниться в своих способностях.

— Смотри, не переусердствуй, — предостерёг заведующий. — Лишние проблемы нам не нужны, и так с каждого угла на нас сыпятся жалобы. Да, в основном беспочвенные, но знаешь, мне не очень хочется сидеть, как на пороховой бочке и отвечать за каждый проступок.

— Понимаю, — кивнула целительница.

— Там в сентябре из академии пополнение подтянется по распределению. Я заказывал четверых специалистов. Оставляем Некрасова, или ищем замену?

— Оставляйте, Валерий Дмитрич, — оживилась Таисия. — Вадим уйдёт, у нас тогда вообще никого физически крепкого не останется. Николай Кузьмич ведь с сердцем мается. Сами понимаете, что из него помощник не ахти какой. Да и сработались мы уже, а хорошего напарника ещё найти надо.

— Мне-то не рассказывай! Сам сколько лет проработал, — отмахнулся Бурый. — Ладно. Пусть остаётся твой Некрасов в седьмой бригаде. Но ты за него отвечаешь персонально.

На пороге Таисия едва нос к носу не столкнулась с Захаровым.

— И почему я не удивлён? — надменным тоном произнёс старший целитель, увидев девушку. — Снова крутишься на виду у начальства?

— А ты сам куда собрался? — парировала женщина. — Надулся как индюк. Идёшь снова выпрашивать что-то?

— Такие люди, как я, никогда ничего не просят, — отрезал Захаров.

— Ах, да! Я забыла. Ты будешь требовать. Какой ультиматум подготовил на этот раз? Или снова со старой плёнкой: «Валерий Дмитрич, или вы дадите мне отпуск за свой счёт, или я ухожу?» Так учти, наступит день, когда это перестанет работать.

— А кто меня заменит? Твой новичок? — рассмеялся мужчина, облокотившись на стену.

— А что, если так? — Артемьева посмотрела целителю в глаза, и эта дуэль осталась за ней.

— Таисия Кирилловна, он вас обижает? — послышался за спиной Захарова голос Вьюнова, тот самого кучерявого казака с пронзительным взглядом, от которого у Таисии перехватывало дыхание и чаще билось сердце.

— Нет-нет, господин Вьюнов, Борис Иванович уже уходит. Сегодня его жертвой будет заведующий.

— А вас кто вообще на станцию пустил? — покосился на гостя Захаров, встав во весь рост.

— Я к Бурому, он сам меня позвал, — заявил казак, кивнув на кабинет заведующего. — Ну, раз ты раньше успел, иди, а я пока с Таисией Кирилловной пообщаюсь.

— В другой раз зайду, — бросил Захаров и поспешил удалиться. Таисии даже показалось, что он испугался крепкого казака.

— Разрешите вас пригласить куда-нибудь, — обратился к женщине Платон.

— Куда-нибудь — это куда? — удивилась целительница.

— Так это… Я ж не знаю куда вы ходить любите. В ресторан какой-нибудь или театр.

— А вы театр любите? — поинтересовалась она.

— Нет, я его не понимаю, — честно признался казак. — Как по мне, лучше на коне прокатиться: природа, свежий воздух, вокруг красота. Хочешь — пусти коня галопом и наслаждайся скоростью, захотелось полюбоваться красотой вокруг — пусти шагом, и дыши полной грудью.

— Вы так интересно рассказываете! — удивилась женщина. — Я бы покаталась верхом, но после сегодняшнего вызова боюсь приближаться к лошадям.

— Не волнуйтесь, Таисия Кириловна, пока вы со мной, ни один конь вас не обидит. Даже этот!

Вьюнов кивнул в сторону, где всего минуту назад скрылся Захаров.