Глава 19 · Карантин

— Яр, какими судьбами? — удивился я. — Не думал, что ты вообще когда-нибудь будешь работать.

Насколько помню, Морозов заканчивал академию повелителей стихий и провёл четыре года отработки в компании, которая входит в структуру его отца. Я даже представить не мог, что он когда-нибудь будет где-то работать за пределами его компании. Зачем? Если Виктор Павлович готовил себе преемника и постепенно передавал знания. Изначально принять дела отца должен был старший брат Ярика, но тот не оправдал ожидания отца и был с позором изгнан из семьи. Даже не знаю где он сейчас.

— Дурной пример заразителен, — заявил Яр. — Ты вот вляпался в историю с аварией, тебя сюда и сослали. Вот и я на исправление. Отец не оценил моё участие в подпольных гонках, а в полиции предложили исправительные работы.

— У нас тут не каторга, хотя иногда кажется, что очень похоже, — заметил я.

— Ты прав, не каторга, а какая-то дыра. Не понимаю, зачем вообще люди идут сюда работать.

Объяснять Морозову не было времени, да и я не уверен, что он поймёт. Просто пожелал ему удачи на новом месте и вернулся к своей бригаде.

— Твой Морозов получил два месяца исправительных работ, вот его сюда и сослали, — объяснила Артемьева. — Существует всё-таки справедливость в этом мире.

Дежурство началось относительно спокойно. Мы приехали к женщине с сильными головными болями и головокружением, которая ко всему прочему жаловалась на тяжёлое дыхание.

— Тимочка! — расплылась в улыбке женщина, увидев меня в составе бригады. — Ой, простите, Тимофей Александрович. Как я рада вас видеть! А вы ушли из больницы, и теперь работаете на скорой?

— Как видите, — развёл я руками.

— А я вас помню! Делаю всё, как вы учили, и мне легче становится. А тут что-то подвела стратегия.

— Лидия Сергеевна, если не ошибаюсь, у вас сильная метеозависимость, — припомнил я. — Не удивительно, что на резкие перепады погоды такая реакция.

— Тим, диагностика! — напомнила мне Артемьева.

— Мы имеем дело со стенокардией, вызванной длительной артериальной гипертензией. Помогаем сердцу получать достаточное количество кислорода, снижаем давление и потребность сердца в кислороде. Для этого закачиваем целительную энергию через кардиальный узел и преобразуем её для поддержания корректной работы органа. Малая доза волны успокоения не погрузит пациента в сон, но поможет снизить частоту сердечных сокращений, что косвенно поможет достичь поставленных целей.

— Спасибо, — ответила Артемьева, явно довольная полученным ответом.

— Тимофей Александрович, может, чайку? Я сейчас быстренько самовар поставлю, проходите всей бригадой на кухню и водителя зовите.

— Лидия Сергеевна, мы на работе, нужно спешить. Но большое вам спасибо за предложение, — вежливо отказался я. — А вам лучше прилечь и дать целительной энергии спокойно поработать над вашим здоровьем.

— Тимочка? — передразнила женщину Дьячкова, когда мы спускались в машину.

— А что, пациенты меня любили, — ответил я с улыбкой. — Когда по-человечески относишься к каждому, внимательно выслушиваешь их проблемы, люди сами тянутся. Хороший целитель лечит не только тело, но и душу.

— Ой, Некрасов, не пытайся очаровать меня своей магией! — отмахнулась Даша, как от наваждения.

— Вызов на вокзал Темерницка, — доложила Таисия, оборвав наш разговор. — Там опасная ситуация, подозрение на какую-то инфекцию, весь вагон закрыт на карантин. Отправили нас и… Четвёртую бригаду.

Всё-таки Бурый нашёл как насолить Артемьевой за её принципиальность и отправил к нам бригаду Захарова, с которым у целительницы были напряжённые отношения.

— Ничего, вам ведь всего лишь пациентов лечить, — попытался успокоить Таисию Кузьмич.

— Всего лишь? Думаете, с Захаровым можно нормально работать? Этот напыщенный болван изо всех сил будет стараться показать своё превосходство.

Кузьмич старался успеть на вокзал первым, да и расположение было на нашей стороне. Если бригада Захарова была в центре, то мы — буквально в трёх кварталах от вокзала.

На месте надели маски и защитные костюмы. Конечно, в этом мире слишком полагаются на дар, поэтому защитные костюмы выглядели слишком просто.

Вагон уже отцепили от состава поезда, и он стоял в стороне, словно изгой.

— Двери и вентиляционные каналы закрыты, чтобы избежать распространения вируса, — принялась объяснять начальник вокзала. — Пожалуйста, вы разберитесь поскорее, а то там люди страдают в вагоне.

— Разберёмся! — пообещала Таисия.

Дверь нам открыла проводница.

— Это я обнаружила первые симптомы у пассажира, — сбивчиво принялась рассказывать она. — Попутчики начали жаловаться на то, что туалет закрыт слишком долго, я попыталась разобраться, а там он. Ужас какой!

— Какие симптомы? — поинтересовалась Артемьева.

— Тошнота, рвота, весь горячий. Я попробовала его лоб, а он как печка, и весь мокрый. Ещё и сыпь по всему телу. При надавливании на красные точки они не исчезали.

Опытная женщина попалась. Пусть немного растерялась, но действовала верно. Быть может, её действия помогли избежать большего заражения.

Внутри вагона было невыносимо душно, а мы активировали внутреннее зрение.

— Даша, распыляем аэрозоль! — скомандовала Таисия, стоило нам оказаться в тамбуре.

Специальные дезинфицирующие вещества должны были обезвредить возможный вирус. Разумеется, это первичная обработка, без привычной обработки поверхности смоченными в антисептике и дезрастворе салфетками не обойтись, но сейчас на это нет времени.

— В каком купе находится больной? — поинтересовалась Артемьева у проводницы.

— Четвёртое! — отозвалась она с безопасного расстояния, будто до этого не контактировала с ним.

— Так я и думала! — воскликнула целительница, когда ей открыли дверь. — У нас вспышка менингокока! Даша, работаем по области, Тим, на тебе проверка остальных пассажиров, а я пока займусь этим пациентом.

Честно скажу, мне хотелось посмотреть как Таисия будет лечить заражённого. До этого я работал в отделении общей практики, и больных с инфекциями у нас практически не попадалось, потому как их ещё в приёмном отделении отсеивали и отправляли в соответствующее отделение. И даже на скорой мы ещё ни разу не попадали на вспышку опасного вируса.

Работы предстояло много. По сути, парализована работа двух бригад, потому как здесь мы можем провозиться до конца смены.

— Всем спокойно выдохнуть и отойти в сторону, работает бригада Захарова! — заорал целитель, ворвавшись в вагон, а следом за ним прошмыгнули младший целитель и медсестра.

— Пока бригада Захарова только болтает, а мы тут уже работаем, — отозвалась из купе Артемьева.

— Фурия, — расплылся в улыбке Борис Иванович. — Почему-то я так и думал, что ты будешь здесь. Как же, такое событие просто не могло обойтись без твоего участия.

К счастью, нам удалось распределить обязанности, чтобы избежать конфликта. Пока мы работали в одной части вагона, Захаров начал с другой.

— Обнаружены шесть человек, заболевших менингитом, — резюмировал Захаров. — Нулевой пациент обнаружен, вирус изолирован, но я настаиваю на том, чтобы отправить их в инфекционное отделение. Пусть коллеги наблюдают за течением болезни и в случае необходимости проводят процедуры. Остальные контактные не опасны, после повторной диагностики вирус менингита у них не обнаружен.

— Раз вы настаиваете, Борис Иванович, вы и везите, — хищно сощурилась Артемьева. — В Архиповке уже приготовили места для всех заболевших.

Захаров посмотрел на Таисию так, словно пытался испепелить её взглядом.

— А я только хотел сказать, что с вами можно спокойно работать, Таисия Кирилловна.

— Не благодарите! Я только что выбила для вас возможность валять дурака до конца дежурства, пока вашу машину будут обрабатывать.

— В таком случае, я рад за вас, ведь мы будем валять дурака вместе. Вы же не думали, что я один повезу одного тяжёлого больного и пятерых лёгких?

Пару часов мы действительно проторчали без дела: сначала в больнице, куда отвезли пациентов, а потом на территории станции, пока обрабатывали машину дезраствором.

— Что за дурацкие правила? Зачем целителям проходить проверку? — негодовала Дьячкова.

— Таковы правила, — невозмутимо ответила Таисия. — А правила пишутся кровью. Думаете, в прошлом не было хитрых и безответственных целителей, которые скрывали факт заражения и передавали болезнь своим же пациентам?

— Безумие какое-то, — отозвалась Даша.

— Безумие или нет, но такое реально было, поэтому все целители, контактировавшие с больными, заразными опасными болезнями, проходят обязательную стороннюю проверку.

Это дежурство выдалось поистине безумным. Сначала вспышка менингита в вагоне поезда, а когда мы только выехали на дежурство и отправились на следующий срочный вызов, случилась новая неприятность.

— Держись покрепче! — заорал Кузьмич, выкручивая руль в сторону.

Я далеко не сразу заметил машину, выскочившую на перекрёсток. Внедорожник «Тундра» летел на бешеной скорости прямо в борт нашей машине. Видимо, хотел проскочить на «красный», но не заметил наше появление на дороге. Вой сирен, по всей видимости, он не услышал из-за громкой музыки, игравшей в колонках.

Стоит отдать должное реакции Кузьмича — он почти успел уйти от столкновения. «Тундра» протаранила левый борт, отчего нас занесло в сторону, а машина едва не перевернулась. Мы отделались небольшими синяками, но машине здорово досталось.

— Все целы? — в первую очередь поинтересовалась Артемьева.

— Кажется, да, но я не уверен, — отозвался я, потирая ушибленный локоть.

— Хорошо, хоть пациента в салоне не было. Неизвестно в каком состоянии мы бы его довезли.

Водителю внедорожника здорово повезло, что он врезался именно в машину скорой помощи, потому как эту самую помощь ему оказали практически мгновенно.

— Закрытая черепно-мозговая травма, сотрясение головного мозга, вывих позвонков нижнего шейного отдела, — поделился я диагностикой, опередив вопрос старшей целительницы.

— Наши действия? — потребовала полного разбора Артемьева.

— Руки ему оторвать, чтобы больше за руль не садился! — в сердцах выпалил Кузьмич.

— Адекватные предложения будут?

— Обезболиваем, снимаем воспаление и отёчность, чтобы избежать отёка мозга, накладываем ворот и транспортируем пострадавшего до ближайшей больницы, готовой его принять. Правда, в нашей ситуации придётся вызывать другую бригаду.

— Почему? — удивилась Артемьева.

— Потому что наша ласточка никуда не поедет, — вмешался Кузьмич. Мой наблюдательный глаз верно подметил, что заднее колесо вывернуло под углом.

— Придётся вызывать эвакуатор, чтобы добраться до станции, а там мы приведём в порядок нашу ласточку.

Пришлось дожидаться хранителей порядка, но выбора у нас всё равно особо не было — машина нуждалась в ремонте, и своим ходом до станции никак бы не дотянула. А через несколько минут после прибытия инспекторов подтянулись и наши коллеги.

— Артемьева, хочешь сказать, мне делать больше нечего, как твоих больных по больницам развозить? — набросился на неё Ефимов. — У меня и своих хватает!

— Борис Борисыч, я бы ни в коем случае не отвлекала вас от дел чрезвычайной важности, но если вы не заметили, наша машина не на ходу. Я передала информацию диспетчерам, и если они посчитали, что вы достаточно свободны, чтобы прийти нам на помощь, значит так оно и было. В любом случае, если вы не согласны с их решением, свои претензии высказывание им, а не мне.

Такой жёсткий ответ заставил Ефимова замолчать. Целитель уже открыл было рот, чтобы выдать очередную гневную тираду, но так и замер, переваривая услышанное.

А ждать эвакуатор нам пришлось до самого вечера.

— Давай-давай, потихоньку! — принялся командовать Кузьмич, помогая водителю, но своими криками только отвлекал того. Наконец, когда манипулятору удалось подхватить машину и затащить её на борт, мы могли спокойно выдохнуть.

На станции нас уже встречал Бурый, который безрадостно отметил потерю машины.

— Всего шесть машин осталось на дежурстве! — выпалил он. — Как тут нормальную работу организовать? Хоть бери и доставай с консервации старые образцы.

Насчёт старых моделей заведующий совершенно не шутил, потому как из гаража нам выкатили старую машинку, напоминавшую знаменитую «буханку».

— Ничего, покатаемся немного на этой машине, а за выходные я нашу ласточку приведу в порядок, и будет как новенькая.

Никто не решился сказать Кузьмичу, что «как новенькая» машина уж точно не может быть, потому как она и раньше была уже ржавая и часто ломалась. Но мне кажется, он и сам это прекрасно понимал.

— Слушайте, да вашу колымагу проще сжечь, — рассмеялся Морозов, заметив как мы толкаем разбитую машину в сторону гаражей.

— Ты давай, рули отсюда, — насупился Кузьмич. — Спасибо скажи, что автомобиль новый дали, а то бы за рулём такой же колымаги сидел!

Надо же, даже Кузьмич уже смирился с тем, что машина уже на ладан дышит!

— Серьёзно, выбросьте вы её уже на мусор, — покачал головой Яр, запрыгнул в машину и театрально проехал перед нами, посигналив на прощание.

— Парни, вы закончили? Я тогда погнал, а то у меня дел невпроворот, — заявил водитель эвакуатора.

— Слушай, брат, есть возможность одну машинку подвинуть? — обратился я к нему.

— Только если недолго.

— Да нет, тут с парковки на её законное место.

Я указал на серый «Мрак», на котором Ярик приехал на работу.

— А хозяин кто? — запереживал мужчина.

— Вон, за рулём «скорой» поехал, — ответил я, кивнув в сторону удаляющейся машины, за рулём которой сидел Морозов.

— Ага, так я и поверил…

— В общем, машина эта стоит тут уже давно и не даёт спокойно жить. Отволоки её на мусорку, где ей самое место.

— Переставить — не проблема. Припаркую рядом с контейнерами, а дальше уже не моё дело.

— Годится!

Купюра в тысячу рублей окончательно развеяла сомнения водителя эвакуатора. Сделав дело, он поспешил удалиться, пока не появился хозяин машины, а я затаился в ожидании Морозова. Ждать долго не пришлось, потому как дело шло к восьми часам вечера, и бригады понемногу возвращались на пересменку.

— Какого лыкуса здесь происходит? Кто это сделал? — завопил Яр, выскочив из машины «скорой».

— Мы всего лишь выполнили твою рекомендацию — оттащить машину на мусорку.

— Эта машина стоит дороже, чем вся ваша станция! — орал он, переходя на хрип. — Если на ней хоть одна царапина останется…

— Да не верещи ты, как девчонка, ничего с твоей машиной не случилось. Просто постояла там, где ей место.

Мои слова не возымели никакого эффекта, и Морозов минут десять ходил вокруг да около, обследуя свою ненаглядную машину, которую чудом не забрали на штрафстоянку после подпольной гонки. Видимо, и тут отец вмешался.

— Седьмая бригада, ну вы и работы нам подкинули! — выругался Ефимов, вернувшись на станцию. — У нас сегодня за двенадцать часов было семнадцать вызовов. Семнадцать! Больше только зимой бывает.

— Нам тоже было не до скуки, — отозвалась Таисия. — Хотя, было всего два вызова, но мы всего лишь предотвратили вспышку менингита в городе и попали в аварию.

Когда мы стояли на ступеньках, собираясь расходиться по домам, на парковку ворвался знакомый чёрный «Мрак». Резко затормозив у самого края парковки, из машины вышла Самойлова.

— Эй, красавчик, ты всех вылечил? Мне долго тебя ещё ждать? — поинтересовалась она.

— Как раз ждал, когда ты появишься, а то пешком идти не хотелось, — ответил я, сделав вид, что нисколько не смутился появлению Полины.

— Это твоя девушка? — ошарашенно произнёс Морозов, не в силах справиться с удивлением. — Погоди, это же Самойлова! Вы с ней мутите?

— Мутят воду в омуте, а мы общаемся, — бросил я и повернулся к коллегам. — Всем до завтра!

Меня провожал десяток любопытных глаз. У кого-то на лице читалось удивление, у других — зависть, у некоторых так вообще целый спектр эмоций.