Глава 20 · Охотник и жертва

— Я пробила информацию о тебе, Тим Некрасов, — призналась девушка. — Оказывается, ты интересная личность.

— Чем же?

— Успеваешь и карьеру строить, и отрываться. Ещё с академии уважала таких. На голову выше многих сверстников по профессионализму, с характером и своими взглядами на жизнь.

— Только не говори, что ты допрашивала декана моего факультета. Егор Фёдорович никому не сделал ничего плохого, — рассмеялся я.

— Нет, у меня свои информационные каналы, — заулыбалась девушка.

— Хвала Асклепию! А то я уже боялся, что он выболтает все нелепые истории, которые случались со мной за время учёбы. К счастью, тайна о «среде, которой не было», останется в прошлом.

— А что было в ту среду? — оживилась Полина, попавшись на мою уловку, будто я действительно собирался ей рассказать необычную историю.

— Это навсегда останется в прошлом.

Общение с Самойловой было частью какого-то безумия, которое было присуще прежнему Тиму. Я прекрасно понимал, что мы с ней совершенно на разных уровнях. Состояние семьи Некрасовых добыто тяжёлым трудом и профессионализмом. Да, мы не бедствуем, но наше богатство исчисляется миллионами. А деньги Самойловых пришли благодаря умелому ведению бизнеса и выгодным сделкам. Разница в нашем состоянии раз в десять, если не больше. Это чувствовалось во всём: одежде, образе жизни, даже в машине.

Девушка заметила мой взгляд, но поняла его иначе.

— Хочешь порулить? — неожиданно спросила она, остановив машину посреди трассы.

— Я бы с радостью, но у меня прав нет, — признался я. — После аварии забрали.

— Да, слышала. Садись!

Мы быстро поменялись местами, а когда я оказался на водительском сиденье, у меня руки задрожали от волнения. Коснулся руля, и почувствовал как ладони потеют от волнения. Нет, не потому, что боялся разбить дорогую машину. Я никогда ещё не управлял такой крутой машиной. В родном мире у меня была простенькая Renault Logan. У моего предшественника была отличная машина, которая на порядок круче, но чужие воспоминания — это одно, а собственный опыт ни с чем не сравнить. И ведь как мягко идёт управление! Я разогнался до ста двадцати километров в час, но машина отлично слушалась. Просто сказка!

Боковым зрением я видел как Полина наблюдает за мной, немного прищурившись. Я сбросил скорость и свернул на ровную площадку, где часто собирались любители машин, чтобы пообщаться и не привлекать лишнего внимания. Сделал круг, объехал пару неудачно припарковавшихся зевак и вернулся на трассу.

Совсем не хотелось вставать из-за руля, но я понимал, что и так достаточно покатался. Увы, нужно было сделать это немного раньше, потому как на беду нам встретилась машина дорожной патрульной службы. Включив мигалки, они по громкой связи приказали остановиться на обочине.

— Не волнуйся, я всё решу, — успокоила меня Полина, когда я увидел в зеркале заднего вида, как от машины отделился инспектор, и уверенной походкой направился к нам.

— Капитан Кузнецов! — представился мужчина, но заметив Самойлову, заметно изменился в лице.

— Капитан, что-то не так? — поинтересовалась девушка.

— Простите, Полина Степановна, заметил, что не вы за рулём, решил проверить всё ли у вас в порядке.

Серьёзно? Ты остановил машину, потому как увидел, что за рулём машины, на которой ездит дочка Самойлова, находится другой человек? Поразительная бдительность! Что-то я такой внимательности раньше не наблюдал от инспекторов. Видимо, это касается только машин с особыми номерами. Хотя, всё равно приятно, что человек заволновался и решил убедиться, что всё в порядке.

— Всё хорошо. Просто решила обзавестись личным водителем.

— В таком случае, не смею вас задерживать и желаю хорошего пути, — ответил капитан и удалился.

— Личный водитель? — переспросил я.

— Тим, а тебя это задело? — улыбнулась Самойлова, а я отметил, что ей этот факт очень понравился.

— Просто неприятно.

— А как мне следовало тебя представить?

— Друг, спутник… Как угодно, но не возводить в ранг прислуги.

— Видишь ли, это игра смыслов. Даже у друга Полины Самойловой инспектор мог бы захотеть проверить документы, а ты можешь себе представить, чтобы такая влиятельная семья как мы взяла на службу водителя, у которого нет прав? Это даже звучит нелепо. Я никого не обманывала, просто заставила его подумать, что всё хорошо.

— А ты опасная штучка, — заметил я с улыбкой. Это оправдание меня не особо успокоило, но я вынужден был согласиться, что в словах Полины есть доля истины.

— Ты даже представить себе не можешь, насколько.

Девушка неожиданно придвинулась ко мне и страстно поцеловала. Какое же это приятное чувство… Меня сводил с ума запах её духов, тяжёлое дыхание и взгляд дикой кошки, желавшей заполучить желаемую добычу.

Уже придя в себя, мы поправляли одежду и смеялись, как два нашкодивших подростка.

— О чём думаешь? — неожиданно спросила Полина, посмотрев мне в глаза.

— Странно так. Никогда бы не подумал, что мы можем заниматься этим в машине.

— А почему нет? К тебе я не могу поехать, к себе тоже приглашать глупо. В любой гостинице меня знают. Остаётся только один вариант. Согласись, щекочет нервы?

Что же у вас, аристократов, с нервной системой? Один участвует в подпольных гонках и зависает в ночных клубах, чтобы снять стресс, другая крутит роман простолюдином и прячется от всех, словно это детективная игра, а не реальная жизнь.

— Слушай, я одного понять не могу: как семья с таким состоянием, как у тебя, смогла позволить себе такую покупку? — неожиданно спросила Самойлова. — Тридцать шесть миллионов на дороге не валяются, а всем Некрасовым столько и за десять лет не заработать.

— Я с первого класса экономил на завтраках в гимназии, — ответил я, заставив Полину снова рассмеяться.

— Тим, за что тебя люблю, так это за остроумие.

— А мне казалось, за то, что заставляю тебя смеяться, — заметил я.

— И за это тоже, — призналась Полина.

Я не стал уточнять, что комплектация моей машины заметно отличалась от её ласточки. Не было бронированных стёкол и укреплённого корпуса, да и машину отец купил подержанную, с пробегом в двести тысяч километров, а не с салона. Такие автомобили лишь в первый год стоят много, а ко второму году теряют едва ли не четверть своей стоимости. Подержанный «Мрак», выпущенный пять лет назад, обошёлся отцу за неприличную, но посильную нашему бюджету сумму.Да, машина была предметом гордости прежнего Тимофея, но, как показала практика, он совершенно не умел ценить вещи.

— Ладно, давай, подкину тебя до дома, мне ещё нужно заехать по делам в пару мест.

— А как же наш ужин?

— Тим, ты уж прости, но я не поеду с тобой ни в один ресторан, пока ты не переоденешься. В таком виде тебя даже не пустят.

— Тогда тебе придётся подождать, пока я заскочу домой и приведу себя в порядок, — пожал я плечами.

— Хочешь, чтобы я вот так вышла в люди? Нет, повседневный наряд не пойдёт.

— Давай тогда вместе пообедаем где-нибудь. У меня завтра ещё ночное дежурство, а потом два дня свободны…

— Нет! Раз я обещала тебе ужин, значит будет ужин, — упёрлась девушка.

Ситуация меня забавляла. То есть общалась со мной Полина без проблем, а вот показываться на людях в моей компании было стыдно. Хотя сама же пару часов назад приехала на станцию и всем продемонстрировала наши отношения. Женщины…

На следующий день Дьячкова со мной не разговаривала. Причём, показательно. Значит, когда я за ней ухаживал — она чётко давала понять, что не заинтересована в отношениях, но стоило на горизонте появиться сопернице, у Даши пробудилась ревность. Женщины!

— А на чём мы на дежурство поедем? — поинтересовался я, придя на станцию.

— Кузьмич с самого утра что-то с машиной мудрил, — сообщила Таисия. — Хотя, если честно, мне кажется, что ей уже ничего не поможет.

— Какой тогда смысл нам торчать на станции?

— А вдруг кого-то нужно подменить? — всполошилась Артемьева. — А если какой чрезвычайный случай произойдёт? И потом, мы можем воспользоваться другим транспортом…

— Каким? — удивилась Даша.

В этот момент к нам подъехал старенький «Борей», за рулём которого сидел Кузьмич.

— Ну-ка, кто на ночное дежурство? Запрыгивайте!

— Откуда вы взяли машину? — удивилась Таисия.

— Махнул на нашу ласточку не глядя. А если честно, то это моя собственная машина.

— А разве так можно? — засомневалась Даша. Пусть она не разговаривала со мной, остальных это не касалось.

— По протоколам медицинской коллегии в случае выхода из строя транспорта целители могут использовать другие виды транспорта для выезда к пациенту. При этом диспетчер определяет тяжесть ситуации и принимает решение какую бригаду направить, — посвятила нас в правила Артемьева.

— Иными словами, к тяжёлым больным нас не направят, потому как условия для транспортировки не подходящие, но обычные вызова мы можем взять на себя, чтобы хоть как-то разгрузить коллег.

— А вообще, пора увеличивать автопарк и количество бригад, — заметила Дьячкова. — Город растёт, развивается, становится всё больше людей, а количество бригад остаётся прежним.

— Где же их взять, целителей тех, да машины? — посетовал Кузьмич.

— А что с нашей машиной? — задал я неудобный вопрос.

— Да ничего хорошего, — отмахнулся Кузьмич. — Ходовая приказала долго жить. Задний бампер я-то починю, благо, есть откуда снять. А вот с ходовой дела плохи. Я Валерию Дмитричу сказал, пусть он думает.

— Ладно, давайте в машину, у нас первый вызов! — скомандовала Артемьева.

В машине у Кузьмича было уютно. «Борей» сам по себе задумывался как автомобиль, заточенный на большую вместимость, а не на повышенную проходимость. Как только мы тронулись с места, я понял, почему марке машин дали такое название. Когда такая махина развивает скорость до девяноста километров в час, она ревёт, как бешеная из-за мощного мотора и аэродинамических свойств кузова. Кажется, будто поток ветра с шумом разрывается в клочья.

На вызов нам пришлось ехать в спальный район города. Маленькие пятиэтажки образовывали крохотные дворики, из которых выехать было не так-то и просто. А всё потому, что въезд во двор был одновременно и выездом, а желающих им воспользоваться было более чем достаточно.

— Эх, сейчас бы сирену включить, — с грустью вздохнул Кузьмич.

Мы решили не испытывать судьбу и припарковались у въезда во двор возле магазинчика. Продавщица вмиг выскочила на улицу и заявила, что эта парковка только для посетителей, но заметив нашу форму, заметно успокоилась.

— Какие времена настали! «Скорая» уже на личный транспорт перебралась. Скоро на маршрутных автобусах ездить будут, — пробормотала она, закрывая за собой дверь.

Ей вообще было грешно жаловаться, потому как Кузьмич направился в магазин попить чайку, пока нас не будет. Оставив его, мы направились искать нужный адрес.

Поиски привели нас в видавший лучшие времена подъезд: свет не горит, на втором этаже разбито подъездное окно, стены местами покрыты каракулями и досье на ближайших соседей. Пока мы поднялись на четвёртый этаж, благодаря настенной живописи успели составить представление о порядочности некоей Алевтины, и о склонности Спиридона Егоровича к патологическому накопительству.

— Кто скорую вызывал? — поинтересовалась Таисия, толкнув приоткрытую дверь.

Я оттеснил её в сторону, первым миновал тамбур и проскользнул в квартиру. Первое впечатление меня не обмануло: пациент нам достался любопытный.

— Сюда! — послышалось откуда-то из-за вороха коробок и пакетов с непонятным содержимым. — Здесь я!

На топчане, ютившемся посреди картонных коробок со всяким хламом, лежал пожилой заросший мужчина.

— На что жалуетесь? — невозмутимо поинтересовалась Таисия.

— Думаю, на жизнь, — послышался за спиной целительницы голос, принадлежавший Дьячковой. — В таких условиях жить просто невозможно.

— Плохо мне, дышать нечем, — отозвался мужчина.

— А я не удивлена… — вновь вмешалась Даша.

— Дьячкова, на выход! — скомандовала Таисия и вернулась к разговору с нашим пациентом. — У вас аллергия, вызванная скоплениями вредной пыли. Нужно провести здесь уборку и привести всё в порядок. Рекомендую побольше времени проводить на свежем воздухе и принимать лекарства, которые мы вам выпишем.

Вмешательство целителей здесь практически не требовалось, но Артемьева провела разъяснительную беседу. Даже жаль, что она не возымела никакого действия.

— Нет у меня никакого хлама! — закричал мужчина, и весь затрясся от волнения. — Я знаю, это вас соседи подослали, которым не нравится, что я храню у себя дома кучу полезных вещей. Видите ли, с мусорки тащу! А зачем вы это всё выбрасываете, если можно починить и использовать?

Я осмотрелся вокруг и увидел стул с заменённой ножкой, треснувшее зеркало, настенные часы с кукушкой, повисшей набок. Хотя, судя по куче мусора, с кукушкой проблемы не только у часов.

— Принимайте настои крапивы, шалфея и календулы, проветривайте помещение, проводите влажную уборку. Если вы не измените свою жизнь, так и будете задыхаться, а «скорая» не может постоянно ездить к вам, чтобы купировать приступы. Так недолго и до астмы.

— Без вас разберусь! Наверняка положили глаз на моё добро. Вон отсюда!

Мужчина выудил из кучи старых газет перемотанную изолентой трость и потряс ею в воздухе.

— Считаю нужным уведомить вас, что мне придётся передать духовнику информацию о нашем визите.

Таисия вышла, прежде чем трость пролетела через половину комнаты и ударила в стену в том месте, где мгновение назад стояла целительница.

— И вот это благодарность за наш труд? — вспыхнула Даша, когда мы спускались по лестнице. — Таисия Кирилловна, она вас чуть не пришиб этой тростью.

— В работе целителя случалось и не такое, — спокойно отозвалась женщина.

— И вы ничего не сделаете?

— Мы уже сделали всё, что от нас требовалось. Приступ аллергии купирован, причина выявлена, разъяснительная беседа проведена. Информацию о состоянии я передам духовникам, потому как проблема не только в аллергии, а в психологическом здоровье человека.

— Правильно, пусть упрячут его в психушку, — кивнула Дьячкова.

Артемьева остановилась и посмотрела на девушку практически в упор.

— Даша, ты путаешь наши принципы работы и предназначение. Мы не карательный орган, и не обязаны наказывать. Задача целителей — помогать людям. Даже тем, кто оступился и нуждается в помощи. Духовников часто изображают монстрами, желающими подавить волю и подчинить себе, но на самом деле эти люди занимаются полезными вещами. Возможно, они — последняя надежда нашего пациента. Люди, которые помогут ему вернуться к прежней жизни после лечения. А вмешаться нужно, потому как в опасности не только его жизнь, но и жизнь окружающих. Если в этой квартире случится пожар, ни один повелитель пламени не сможет его потушить. Я уже не говорю об антисанитарии. Я лично видела крысу, которая бежала по коридору.

— Какой ужас! — отозвалась Дьячкова, закрыв глаза.

Кузьмича мы застали возле его машины, неспешно потягивающим чай.

— Так быстро? А я думал, пробудете ещё минут десять. Чем это от вас пахнет?

— Лучше не спрашивайте, — поморщилась Даша, вспомнив жуткую квартиру Спиридона Егоровича.

Пока новых вызовов не было, Васильев спокойно допил чай, а мы направились обратно на станцию. Есть что-то хорошее в поломке нашей машины — можно хоть ненадолго почувствовать себя на месте Захарова и его команды. От мысли, что они сейчас в мыле катаются по всему городу, пытаясь успеть по адресам, мне почему-то стало теплее на душе. Злорадство — плохое чувство, но некоторые люди этого заслудивают.

— Срочно! Пожар на станции! — произнесла Таисия, сверившись с планшетом. — Все свободные бригады просят подъехать туда.

— На железнодорожной? — переспросила Дьячкова.

— На нашей станции скорой помощи пожар. Кузьмич, жми!

До станции мы буквально долетели за десять минут. И так возвращались с вызова, поэтому менять маршрут не пришлось.

Над главным зданием поднимался густой столп дыма, а из окон вырывались языки пламени. Две бригады спасателей уже прибыли на вызов и активно тушили бушующее пламя. Я заметил повелителя стихий, стоящего немного поодаль. Он был сосредоточен на пламени и пытался подчинить его своей воле.

— Что случилось? Поджигатель? — задала вопрос Артемьева, когда на глаза попался один из водителей.

— Да новенький совсем спятил! — отозвался тот. — Ни с того, ни с сего начал бегать по станции и поджигать всё подряд. Вон, даже повелители пламени не могут исправить то, что он наворотил.

— Какой ещё новенький? Кто-то из стажёров?

— Да вон он, голубчик! Скрутили-таки психа, — кивнул водитель в сторону главного корпуса, откуда выводили Морозова.

— Яр? Это он поджёг станцию? — удивился я.

Что могло на него найти, чтобы заняться поджигательством? Не поверю, что Морозов стоит за поджогами больницы, поликлиники и станции. Да, он импульсивный, неуравновешенный, но не дурак, чтобы вот так открыто подставляться.

— Что, выкусили, да? Думали, всё вам будет сходить с рук? А вот вам! Морозов всегда добивается того, чего хочет. Оставьте меня! Я буду смотреть как догорает ваша конура! Вы не имеете права меня задерживать. Знаете кто мой отец? Он вас всех вышвырнет на улицу! Без его инвестиций вы очень скоро перестанете существовать!

Парня затолкали в машину, и только после этого он замолчал. Я смотрел на отъезжающую машину, и не мог поверить, что Яр был способен на такое. Хотя, зная его бесшабашный нрав… Но почему именно медицинские учреждения? Почему не супермаркеты, ночные клубы, автозаправки… Нет, что-то здесь явно не так. Есть какая-то деталь, которая ускользает от моего внимания.