2. Саманта и синдром Клайнфельтера

Саманта с детства понимала, что с ней что-то не так. В школе часто случались конфузы при вопросах о поле. Мама категорически игнорировала проблему, просто отворачивалась и словно не слышала требований Саманты купить ей платье или лак для ногтей. Но при этом не возражала, что сын берёт её косметику и туфли, или, точнее, не замечала, относилась как к случайности. Но в один прекрасный момент мать внезапно взбеленилась, что младший ребёнок вырос из одежды старших и надо снова тратиться на шмотки, и, выслушав вздохи подружек, повезла Саманту в ближайший крупный город, где была социальная клиника и соответствующие специалисты. Там и поставили диагноз.

Синдром Клайнфельтера.

– Скорее всего изменение числа и структуры хромосом случилось из-за попытки химического аборта на поздних сроках, – непринуждённо заявил врач при ребёнке.

– У меня не было денег на хорошие препараты, – вздохнула мать, окончательно вгоняя Саманту в отчаяние.

Её не желали, её хотели убить. Поэтому мать никогда не говорила про отца, избегала этой темы и не вспоминала о нём, хотя отец двух старших братьев то и дело заявлялся с цветами и скрашивал им выходные. И теперь Саманта Пети – ошибка природы и генетического сбоя – будет существовать с этим пониманием всю оставшуюся жизнь. Это сломало что-то внутри, раскрошило весь прежний спокойный, пусть и не очень счастливый мир. Мать домой вернулась как ни в чём не бывало, пробежалась по подружкам, собирая вещи на вырост, и притащила швейную машинку. Но у Саманты был интернет и хоть старенький, но поддерживающий сеть телефон. И она за те несколько часов, что мать изображала наседку, из долговязого мальчика Сэма превратилась в стройную девочку Саманту. Перерыв шкаф матери, она выбрала себе несколько подходящих платьев и твёрдо заявила, что будет ходить именно так.

Мама повела плечами и пошла перешивать соседские штаны. Старшие братья подняли Сэма на смех. За ужином все молчали.

Проблемы начались и в школе. Учителя были в шоке от преображения, дети смеялись и дразнили. Саманта старалась игнорировать это, училась по мере сил и не замечала косых взглядов. В маленькой деревне на тысячу жителей построили лишь одно учебное заведение, подростки всех возрастов обитали рядом, а детский сад располагался по другую сторону улицы. И Саманту тут знали все, показывали пальцем и косились даже те, кто вообще не имел отношения к её жизни. И чем старше она становилась, тем сложнее было справляться с нападками.

Немного спокойнее стало, когда в их городок вернулась семья Бернаров. Мать семейства, прежде состоятельная хозяйка сети магазинов, потеряла бизнес, развелась и привезла троих детей в места своего детства, где остался дом родителей и сбережения деда. Старший сын пошёл учиться всё в то же заведение, они уже перешли в лицей и он легко вписался в класс, сдружился со всеми, а за Саманту зацепился как репей и не давал проходу.

Брис Бернар был невероятно хорош собой, с аристократическими тонкими чертами лица, стройный и гибкий, он напоминал юного Ди Каприо, от которого так или иначе текли все девчонки. Саманта не была исключением, ей такое внимание льстило, пусть и проявлялось достаточно агрессивно. Но её поломанное представление о хорошем и правильном почти не протестовало против заскоков парня.

Брис быстро сдружился с другим красавчиком школы – Лаймом. О Лайме ходила слава шута и позёра, он много смеялся, веселил одноклассников и считался душой компании. Лайма любили ученики и учителя, он мог поднять настроение на самой скучной тусовке и умело подбирал темы для шуток, избегая острых углов. Улыбчивый балагур Лайм очень контрастно смотрелся с мрачным, холодным Брисом, но благодаря их союзу от Саманты отстали. Лайм перетягивал внимание на себя, намеренно уводил Саманту с линии огня, а Брис ходил за ней мрачной тенью, отгоняя любителей распускать руки.

Последний год лицея напоминал борьбу за выживание. Они все повзрослели, окончательно выбрались из детских комплексов и проблем, Саманта отпраздовала девятнадцатилетие и ждала выпускной. Над ней уже не смеялись в открытую и одноклассники привыкли обходить её стороной, лишь два наглых идиота продолжали портить жизнь. Брис без повода мог стащить её портфель, а вернуть за поцелуй. Жаркий и болезненный. Мог схватить за руку и вышвырнуть из класса, а потом зажимать у стены, вывернуть запястья и забраться ладонями под лифчик. От его напора было страшно, ужасно страшно, и мучили желания, слишком неправильные, чтобы рассчитывать на их осуществления. Лайм иногда присоединялся, тискал и щипал, но чаще смотрел со стороны с наглым прищуром, облизывался словно довольный кот и одаривал пошлыми комплиментами, отчего Саманта краснела до кончиков волос. Она хоть и очень стеснялась, несколько раз пыталась заговорить с парнями о возможных отношениях, но Лайм перебивал и переводил всё в шутку. Каждый раз выставлял Саманту дурочкой, непонятно на что рассчитывающую. С Брисом говорить она не рисковала, он смотрел так, что ноги подрагивали. Прожигал голодным взглядом, от которого голова кружилась, а член непослушно натягивал ткань трусиков, и от этого становилось ужасно стыдно.

Эта неопределённость мешала спокойно учиться. У Саманты всегда были проблемы с точными науками, а теперь она еле справлялась с заданиями. Выходные Сэмми проводила в школьной библиотеке, там и познакомилась с Кристофом, высоким, плотным, рыжеволосым парнем. Не идеал красоты, но миленький. Он учился на год младше и, кажется, не знал о её прошлой жизни, потому сам подсел за её столик, предложил помочь и несколько выходных успешно с ней занимался. Нормальное человеческое общение. Такого у неё даже в семье не было: мать из одной крайности переключилась на другую и теперь считала её девушкой, забыв о немалой проблеме между ног, а братья устроились работать и вообще исчезли из дома, словно их никогда и не было. Хорошо, что помогали с деньгами, и Саманта могла позволить себе приличную одежду и косметику.

Потому, когда Крис предложил ей пойти на свидание, она не задумываясь согласилась.

В запланированное воскресенье Крис заехал за ней на стареньком пикапе и повёз в соседний городок, в приличный кинотеатр. Саманта была счастлива убраться из родной деревни, где каждый второй показывал на неё пальцем и смеялся. Чужие лица, незнакомые улицы, это вдохновляло на приятные мысли о возможном счастье.

Какое же было её разочарование, когда в толпе зрителей Саманта заметила своих белобрысых воздыхателей. Брис застыл, прожигал ледяным взглядом, сжимая кулаки, готовый броситься на неё, а Лайм рассмеялся в голос и толкнул языком щёку, заставляя Саманту краснеть. К счастью, Кристоф этого не увидел или сделал вид, что не заметил, и увёл в соседний зал. На романтическую комедию. Лайм с Брисом конечно же выбрали другой фильм. Но Саманта всё равно сидела как на иголках, а когда Крис после мягких поглаживаний потянулся за поцелуем, у Саманты внутри от ужаса всё онемело. Она не могла вдохнуть, чувствуя, как нетерпеливые пальцы пробираются под юбку, очерчивают бёдра, как влажные ладони гладят ей ноги, приближаясь к краю трусов. Она вздрогнула, стоило Крису коснуться кромки белья.

– Не бойся, я лишь поглажу, – произнёс парень, и его пальцы пробрались глубже, заставляя сердце остановиться.

Саманта испуганно уставилась на его ошарашенную улыбку. Нужно быть полным идиотом, чтобы не понять, что именно он нащупал. На экране счастливая парочка сливалась в чувственном поцелуе, а лицо Криса превратилось в жестокую маску.

– Ты что, трап? – Его рука безжалостно сдавила член, ногти впились в пах и Саманта не сдержала тихого вскрика.

– Отпусти.

– И долго ты собиралась морочить мне голову?

– Я не…

Саманта не смогла договорить. Крис сжал руку сильнее и дёрнул так, словно пытаясь оторвать ей член. Она вскрикнула громче, а он поднялся и, не оборачиваясь, вышел из зала. На экране влюблённая пара упала на шёлковые простыни огромной постели и скрылась в ворохе цветного белья.

Саманта бездумно пялилась перед собой, ничего не замечая. Вышла заторможенная и разбитая, эмоции спрятались где-то под коркой и отказывались подчиняться, она не смогла расплакаться, в голове звенело от пустоты, словно её оглушили. На улице сновали люди и гудели машины, ей нужно было как-то вернуться домой, а она даже не представляла, где тут ходит автобус.

– Тебя подвезти? – словно из ниоткуда рядом с ней появился Лайм. Он смотрел со знакомой ухмылкой, без тени сомнения, уверенный, что она согласится. У него на скуле красовался нехилый такой свеженький фингал.

– Ты подрался с Брисом? – спросила она отстранённо.

– Вот ещё! Отдубасил одного рыжего жирдяя, этот боров под сотню кило весит, на хера ты такого выбрала?

У Саманты губы задрожали. Все скопившиеся эмоции подобрались к самому краю и сейчас любое движение могло прорвать плотину. Но Лайм не стал больше углубляться в расспросы. Дёрнул её за руку и потащил к парковке. Там запихнул Саманту в старенький «Рено», как раз в объятия Бриса, и повёз домой.

Брис в её сторону даже не смотрел, только похлопал по руке, когда она села рядом. Отстранённо, как чужого человека. И Саманта всю дорогу старалась на него не смотреть и не разреветься. Она заметила, что костяшки у Бриса сбиты, значит, Кристофу досталось от обоих. Пусть эти двое просто с ней игрались, они были честны, не предлагали ничего и не просили за свою защиту многого. А теперь так выручили, что стало стыдно за попытку встретиться с кем-то за их спинами.

Лайм привёз к зданию школы. Саманта не подумала сказать свой адрес, но никто и не спросил. Время приближалось к десяти, на улице давно стемнело, несмотря на позднюю весну, фонари не включали из-за экономии, и ночь казалась тихой и опасной. Выбраться из двухдверной машины Саманта не могла, а Лайм и не собирался её выпускать: перевалился через сиденье и зажал между собой и Брисом.

– Я… Спасибо, – пробормотала Саманта, но Лайм заткнул её поцелуем.

Очень ярким, горячим. Лайм целовался с огненным напором, использовал зубы, покусывая ей нижнюю губу, и бесцеремонно выталкивал язык. Саманта от волнения и желания стала задыхаться. С Лаймом было проще и не так страшно, потому что он знал её с детства и не мог принять за обычную девушку. А вот с Брисом всё сложнее. Его руки легли ей на грудь, уже знакомо по-собственнически. И стоило Лайму отпустить её губы, как поцелуй перехватил Брис. Саманта взвизгнула, оказавшись в его объятиях, поймала ледяной взгляд, который обжигал сильнее, чем жар Лайма, и позволила целовать себя и второму парню. Они передавали её словно булочку, надкусив и слизав сахарную корочку с губ. Всё тяжелее, жарче. В машине не хватало воздуха, нетерпеливые руки ласкали и требовали. Брис спустил платье с плечиков и безжалостно теребил нестерпимо чувствительные соски. Лайм гладил бёдра, то задирал юбку, то опускал её, но когда его руки забрались в трусы, Саманту словно отрезвило.

– Не надо, – она попыталась оттолкнуть их обоих.

Наглые пальцы Лайма обхватили её член, совсем не больно, напротив, так идеально правильно, что жаром прострелило всё тело. Брис оторвался от губ и жадно вобрал в рот её сосок. Опалил своим голодом и нестерпимым желанием. У Саманты всё затвердело, встало не как у девушки. Она и не была никогда девушкой, и сейчас эти двое поймут о своей ошибке…

– Нет! – закричала она громче, а рука Лайма стала двигаться быстрее, срывая с губ стон и всхлип. Саманта была готова разрыдаться, но вместо этого застонала.

Лайм ласкал её именно так, как хотелось, твёрдыми движениями надрачивал и сопел горячо в затылок, а Брис теребил и вылизывал соски, превращая тело в расплавленный шоколад. Саманта себя не контролировала, от невероятного удовольствия трясло, дрожала каждая клеточка, не подчинялись руки и ноги. Она закричала, когда сдерживаться стало невыносимо, и выплеснулась, пачкая Лайму ладони и обивку машины. Кажется, её сперма попала даже Брису на рубашку, потому что тот остановился и поднял на неё опьянённый безумный взгляд, и в его светло-серых глазах сейчас отражалось её беспомощно расслабленное лицо.

Саманта взвыла и рванула вперёд. Невероятным образом перебралась на переднее сиденье и, открыв дверку, выпрыгнула в ночь. Не разбирая дороги, она бросилась бежать, парни выбрались следом и с каким-то нечеловеческим рычанием и криками «стой!», помчались за ней. Казалось, два голодных зверя преследуют жертву, чтобы получить то, чего она их лишила. Но Саманте нечего было им предложить. Она не девушка, совсем не такая как все, и мысль о том, чтобы подставить им зад, обжигала волной желания и первобытного ужаса: будет очень больно.

Стоило переступить порог квартиры, как лавину прорвало. Саманта рыдала так громко, что казалось, её слышали все жильцы трёхэтажки. Её преследователи остановились рядом с подъездом и дежурили под окнами пару часов, пока с работы не вернулась мать. Но именно на ней Саманта и сорвалась. Сначала требовала переехать, прямо этим же вечером, потом устроила истерику, настаивая официально сменить ей пол. Но наткнувшись на привычное слепое непонимание, собрала сумку и, заявив, что уходит из дома, выбежала в ночь. Куда идти, она не представляла. Близких друзей у Саманты не было, да и в целом друзей немного, она переписывалась с ребятами с похожими проблемами, но все они жили в других городах и странах. В лицее девочки сторонились, а мальчики насмехались. А ещё два заводилы, белокурые дьяволы, личный кошмар и проклятье. К счастью, парни уже ушли.

Не зная куда податься, Саманта вышла пешком за город и засела в придорожном кафе, купив на последние деньги стакан кофе. Под утро её отыскала заплаканная мать, умоляла вернуться домой, а Саманта, впервые посмевшая говорить открыто, стащила с себя футболку, задрала юбку и вопила на всю улицу, какой она урод, и винила в этом мать. Это её попытка аборта сломала в ней генетический код, это её нежелание замечать проблему превратило Саманту в изгоя.

У Саманты синдром Клайнфельтера, второй размер груди и обычного размера член. Она родилась такой, немного мальчик, но со сломанными хромосомами. Саманта с самого детства чувствовала себя девушкой, а теперь отчётливо понимала, что ей нравится собственный член и она этим членом хочет иметь парня. Или двух…

К счастью, в шесть утра улицы были пустые.

А единственный свидетель, работник кафетерия, что-то потерял на складе и не появлялся, пока они рыдали друг у друга в объятиях и просили прощения.

Домой они вернулись к семи. Мама не опоздала на работу, а Саманта, выйдя из дома в школу, столкнулась с двумя своими белобрысыми проблемами. Лайм, всё так же нагло улыбаясь, всучил ей в руку вялый цветок. И, подтолкнув в спину, безапелляционно заявил, что они её проводят. Парни шли чуть впереди, перебрасывались шутками и обсуждали предстоящий матч в баскетбол, оба играли в школьной команде. Саманта не понимала, что делать дальше и что от неё ждут. Но рядом с входом Брис клюнул в щёку, а Лайм сжал пальцы, словно не хотел отпускать, их внимание смущало и путало.

Следующий месяц мать билась с чиновниками, меняя ребёнку в документах пол, данные о болезни, и школьный психолог помог с бюрократией. Вскоре Сэм Пети исчез навсегда, уступив место Саманте. А Лайм и Брис пригласили её на выпускной. Вдвоём. Вместе.

– Я должна выбрать? – неуверенно спросила она.

– Выбирай, пойдёшь с нами или вообще не пойдёшь, – с наглой ухмылкой заявил Лайм, и Саманте ничего не осталось как согласиться.

Особого праздника не планировалось, обычно в этот день будущие студенты лишь получали документы об окончании школы и напутствия от учителей. Но кто-то из педсовета организовал сбор денег на перекус и украшение зала, и вечером ребят ждала развлекательная программа. У Саманты не было особых ожиданий, её больше тревожили результаты экзаменов, от них зависело будущее. Если она не наберёт десяти баллов, то лишится возможности учиться в вышке, а значит, застрянет в своей деревне до старости. Приглашение на вечеринку – лишь приятный бонус.

Конец июня выдался сухим и жарким, они собрались в школе в девять утра и минут сорок плавились под солнцем, ожидая результатов. Саманта от волнения боялась дышать и её начало знобить, пока Брис не сжал железными пальцами колено, словно выдёргивая из мутного омута и заставляя посмотреть на себя. Брис учился легко и сдавал предметы без проблем. Его имя шло в списке одним из первых – он получил почти двадцать балов и мог подать документы в любой университет. Но Саманту успокоило не это, а то, как он смотрел, – мягко, словно поглаживая, и улыбнулся, когда назвали её имя. Саманта не провалилась. Вшивые одиннадцать баллов, но это больше чем ничего. Её не возьмут в ПСЛ или Соборный, но без высшего образования она не останется.

Потом было вручение аттестатов, поздравления и затянувшаяся на час речь директора. У Саманты обгорели плечи и ужасно взмокла спина, так что как только их отпустили, она без возражений поддалась уговорам Лайма поехать к морю. Парни галдели, делились впечатлениями, оба неплохо окончили лицей и теперь хвастались, кто куда пойдёт. Лайма тянуло в театральный, он даже нашёл онлайн-курсы, позволяющие поступить в лучший университет страны, и упрашивал Бриса пойти учиться с ним. Но Брис выбрал юриспруденцию, его отец работал в этой сфере и мог помочь с трудоустройством. Саманта молчала, у неё пока не имелось планов. В соседнем городке была пара вузов, готовых принять с её баллами на бесплатное. Но впереди два месяца, можно выбирать.

Они вырулили на затопленный пляж, бесконечно раскинувшийся вдоль Северного моря. Машину оставили вязнуть в песке и бродили босиком по топкому берегу, наслаждаясь прохладой воды. На душе было легко и необычно спокойно, она знала, чем закончится вечер, и это дарило умиротворение. Всё будет так, как надо. Всё случится с теми, кто дорог её сердцу. Не хотелось бежать и прятаться. Впервые за всю свою жизнь ей было хорошо. Когда парни стянули с себя одежду и побежали купаться, Саманта, хоть и дрожала от смущения, не осталась на берегу. Платье, брошенное на песок, выглядело ярко-синим пятном. А слепящее солнце согревало кожу и обнажённый живот. Брис смотрел на неё мрачно и пугающе. В его ледяном взгляде чувствовался голод и похоть. Но он не позволял себе лишнего, хотя Саманте хотелось. А Лайм хохотал и брызгался, носился как угорелый, заражая беззаботностью и чувством свободы. Лёгкостью. Радостью. Полётом.

Сквозь тонкое кружевное женское бельё просвечивал сжавшийся от холода член. Сегодня Саманта не стеснялась быть неправильной. Ей нравилось, что на неё смотрят и хотят. Члены парней подтверждали это.

Они вернулись в город после обеда. Мама для праздника перешила своё старое платье, но постаралась на славу, и Саманта смотрелась очаровательной принцессой. Нехватка гормонов сказывалась на телосложении, у неё была узкая талия, хрупкие щиколотки и длинная шея. Волосы на теле почти не росли, даже ноги покрывал лишь светлый пушок, а грудь в лифе с пушапом привлекала внимание даже тех, кто знал её когда-то неуклюжим мальчиком.

– Ты красотка, – впервые признала мать.

– Спасибо.

– Хорошо тебе повеселиться.

Два ухажёра нисколько не смутили мать. Она дала им наставление вернуть ребёнка в целости, передала тёплую кофту на случай похолодания и вручила парням презервативы. Родив первого сына после школы, она знала, чем занимаются подростки после выпускного, и пыталась вести себя прогрессивно. Но это лишь сильнее подчёркивало несуразность её отношения к дочери. Раньше мать игнорировала попытки Саманты выглядеть девушкой, а теперь словно забыла, что под платьем у неё член и она не такая как все.