3. Саманта и мечты о летнем бризе

Саманта от смущения не знала как себя вести. Она вообще не рассчитывала попасть на выпускной, а теперь появилась в зале школы с двумя самыми красивыми парнями, за что остальные девчонки из класса смотрели на неё с нескрываемой ненавистью. Несколько столов заставили закусками, из ресторана привезли алкоголь и родители стояли на раздаче. Играла музыка, и, разбившись на небольшие группы, ребята общались или танцевали. У Саманты дрожали пальцы, она не ела весь день, но не чувствовала голода. Утром один из одноклассников попытался что-то сказать в их сторону, но Брис так рявкнул, что разбежались даже взрослые.

– Поедем отсюда! – Саманта вцепилась в руку Лайма, в которой тот держал бокал с шампанским.

– Куда ты хочешь уехать? – с ухмылкой спросил тот, и Саманта тряхнула головой, прогоняя последние страхи.

– Далеко.

Лайм уверенно повёз их в придорожный мотель на трассе девятьсот сорок. Мотель стоял недалеко от молочной фабрики, где производили сыры и куда предприимчивый хозяин водил фуд-туры, потому гостиничный бизнес не бедствовал и номер оказался на удивление чистым и красивым. Саманту трясло, всё ощущалось странным и неожиданным, парни зажали сразу за дверью, и она еле сдерживала всхлипы, потому что думала, всё это игра, её просто отымеют и бросят, но вместе с тем хотелось окунуться в возбуждение и испробовать взрослой жизни хотя бы так. Она была уверена, что никто больше не предложит ей секс. Если только за деньги, и платить придётся ей.

От поцелуев пылали губы и горело лицо, Брис не выпускал её грудь, спустил платье с плеч и ласкал соски, поглаживая и сжимая до болезненных спазмов в животе. Лайм сел на пол и забрался под юбку. Саманта тонко пискнула, когда он стянул с неё трусики и обхватил пальцами член.

– Посмотри, какой красивый, – зашептал он снизу, – я же говорил, у неё шикарный член, а ты не верил.

Саманта сжалась, попыталась вытолкнуть наглеца из-под юбки, но Брис снова поцеловал, а потом шепнул горячо, обжигая ухо и вызывая пламя в груди:

– Ничего не будет, если ты не захочешь.

– Хочу, – ответила Сэмми смущённо. Она очень хотела, хотя точно не понимала, что именно. В редких порно-роликах, которые увлекали, два транса трахали друг друга по очереди. Но Саманта сильно сомневалась, что кто-то из парней подставит ей задницу, а за свою было боязно.

Лайм же увлечённо вылизывал между ног. Глотал мгновенно затвердевший член, обсасывал яйца и гладил пальцем сжатый от напряжения анус.

– Ты очень красивая, – шептал Брис, лаская ей грудь, и Саманта ему верила, – невероятно красивая, я безумно тебя хочу.

– У меня всё не так… я не знаю… будет больно…

– Всё именно так… Шикарная грудь, как раз для моей ладони, и отличный член, посмотри, как Лайму нравится…

Саманта не понимала, они смеются над ней? Лайм, как назло, усмехался, временами поднимая взгляд, держа её член во рту. А Брис дышал тяжело, загнанно, тёрся о бедро внушительным стояком и, отрываясь от губ, наклонялся к груди, покусывая и облизывая соски. От возбуждения мысли разбегались, хотелось поддаться и просто расслабиться. Отдать себя целиком, Саманта хотела попробовать всё. И именно с этими парнями, даже если потом будет жалеть.

Лайм не довёл её до конца, возбуждённую и плохо соображающую, подтолкнул к постели, стал крутить, устанавливая в непонятную позу. Саманта хотела встать на четвереньки, прогнуться и подставиться, даже если будет больно. Но Лайм усадил Сэмми на колени и сам прогнул перед ней спину. Задница у него была удивительно крепкая. Накачанная. И белая, словно сливочная. Смазанный анус казался коричневой звёздочкой с мягкими краями. Очень хотелось засунуть туда пальцы и потрогать, но ещё сильнее хотелось насадить его на свой член.

За спиной Саманты сел Брис и уверенно направил её руки на белые ягодицы. Словно знал её желания и преодолел смущение.

– Сожми, – велел он хрипло и погрузил свой палец Лайму в дырку.

У Саманты ноги дрожали, от возбуждения тело казалось слабым и непослушным. Но Брис помог приподняться и направил её член. От первого проникновения она вскрикнула, никто её ещё не касался так. Брис уверенно держал, словно делал это сто раз на дню, и тело Саманты отвечало с наслаждением. Анус плотно обхватил головку, мягко затянул внутрь, словно проглотил, внутри оказалось неожиданно туго, даже немного болезненно. Лайм словно пытался сдавить её член плотными мышцами, но при этом стонал так пошло, что сомнений не осталось – ему это в кайф. Брис за спиной пыхтел, дышал загнанно, явно желая оказаться на её месте, но Саманта не собиралась упускать свой шанс.

– Умница, – шепнул Брис, ловя темп, он тёрся своим членом Саманте о спину, но не входил, а руки уверенно ласкали грудь. Он целовал ей плечи и нетерпеливо стонал, ему тоже очень хотелось.

Поэтому Саманта не стала противиться, почувствовав его пальцы у своего ануса, наоборот, расставила ноги и позволила ему себя ласкать. На удивление боли совсем не было, Брис налил кучу смазки и осторожно разрабатывал мышцы пальцами, очень долго гладил внутри сначала одним, а потом и двумя. Делал это местами спешно, но невероятно приятно. Саманта сама стала насаживаться и при этом продолжала входить в Лайма. Возбуждение как чувство полёта, полное освобождение от прошлых страхов и неудач. Прежде она не испытывала столь ярких и пылающих эмоций. Когда никто не говорит как можно и нельзя, когда удовольствие сильнее предрассудков. И парни рядом с ней не будут смеяться, потому что она не такая.

Потому что Саманта совсем не девушка.

Она не позволяла себе вольностей, зажатая сексуальность просыпалась взрывом. Слезами, перетянутыми мышцами, криком или стоном, и спермой на чужих ягодицах.

Хотелось свалиться без памяти, распластаться на осквернённой постели и не переживать ни о чём. Отдаться без остатка, позволить использовать как вздумается и чувствовать себя грязной, затраханной, но хоть немного нужной.

Саманта повисла на негнущихся ногах, выпала из Лайма и с трудом дышала от переполняющих мыслей. Она плакала, смеялась, прятала лицо между его лопатками и вздрагивала от чувственных и очень нужных прикосновений Бриса. Он мог бы взять её сейчас, почти обессиленную, полностью открытую и готовую, но вместо этого просто ласкал, продолжая дарить удовольствие.

– Хорошо тебе? – Лайм развернулся, уложил себе на грудь и теперь гладил липкой ладонью по волосам.

– Очень! – Саманта вытерла слёзы, размазала тушь по пальцам, ей хотелось сбежать, чтобы умыться, но не было никаких сил.

– Она такая заводная, – со смешком заметил Лайм и провёл ей по пояснице приятно, по-собственнически, словно забирал Саманту из внешнего отвратительного мира в свой, где теперь останутся только они вдвоём.

– Я тоже заводной, – прогудел недовольно Брис. – Хочешь проверить, кто тут резвый?

Его тяжёлая ладонь оперлась Саманте на спину, пальцы последний раз огладили простату и покинули тело. Саманта хотела сказать, что ей надо время перевести дух, немного подготовиться. Но Брис не стал её напрягать, вошёл в растянутого Лайма, эта откровенная близость двух парней окончательно расставила все точки. Саманта вскинула голову, посмотрела, как Брис двигается в Лайме, и тот довольно морщит брови и приоткрывает рот, и без разрешения ткнулась ему членом в губы.

– Да, моя вкусная девочка, – рассмеялся он, облизывая ей головку, – отодрала мою задницу, а теперь всякую дрянь мне в рот суёт!

– Я помоюсь, – смутилась она.

– Потом помоемся. Вместе, я не брезгливый. – Лайм распахнул глаза и посмотрел на неё так, что мурашки пошли по спине, а затем лизнул широко и нагло, притянул к себе бёдра.

После были глупые пошлые шутки, смех до колик в животе и закуски в номер. Лайм потребовал помериться членами, уверяя, что у Саманты самый толстый и поэтому самый кайфовый, Брису тоже захотелось её члена, и, смущаясь, не веря в такую удачу, Саманта трахнула и его. Оказалось, парни уже некоторое время вместе и меняются, хотя Лайм больше предпочитал нижнюю позицию, Брису тоже нравилось принимать. За этот вечер никто так и не посягнул на её задницу, чему она была рада и вместе с тем немного обескуражена. Ей тоже хотелось попробовать.

– Два месяца лета впереди, всё ещё попробуем, – пообещал ей Лайм.

– А что потом?

– А потом будет осень и непременно зима. Под некоторым сомнением весна, но дальше точно лето. И мы снова будем отрываться, гулять и, может, даже трахаться. Только бы место найти, а то в хостеле накладно.

– Мама не против гостей, – смущённо заметила Саманта, – братья съехали, у нас комната свободна.

Мисс Пети оказалась совершенно не против. Она радостно позволила им троим занять место в квартире и относилась к Брису и Лайму как к парням своей дочурки. Мать не смущало, что ухажёров двое и что её девочка родилась мальчиком. Но лето прошло в праздности, счастливых прогулках у моря, интимных разговорах и познании собственной страсти. Саманта даже представить не могла, что бывает так хорошо в чужих объятиях и сколько удовольствия дарят поцелуи, нежные прикосновения и задорный безостановочный секс.

Секс паровозиком, секс со сменой партнёров, секс с двойным проникновением. С играми, с намёками на связывание и подчинение, с трепетной нежностью и вуайеризмом.

Где-то на горизонте маячила учёба, Лайм занимался на курсах и готовился к театралке, Брис отправил документы и легко попал на юридический, а Саманта не знала, чем себя занять, и попробовала поступить в модельную школу в соседнем городке. На удивление её приняли, комиссии понравилась яркая внешность и хорошо подготовленное портфолио. И всё же она оказалась не готова к столь быстро подобравшемуся сентябрю. Расставаться не хотелось, она не могла скрыть слёз, хотя они не выражали и толики тех чувств, что разрывали сердце. Лайм и Брис – два единственных человека во вселенной, которые приняли её такой, какая она есть. Их не смущал необычный внешний вид, они не переживали из-за огласки отношений и бездетного будущего, не стеснялись говорить о своих чувствах к ней и не давили на детские страхи. А теперь Саманту ждала жизнь вдали от родных, от тех, кто дорог. В незнакомой обстановке и с посторонними людьми.

Саманту трясло, когда она заполняла бумаги для общежития. Пусть у неё будет отдельная комната, но ей придётся заниматься с группой девушек, которые могут не принять её особенности. Эти страхи постоянно ограничивали круг общения, она снова замкнулась, спряталась в коконе из звонков Бриса, редких видео от Лайма, где он рассказывал об учёбе и предлагал приехать. Они оба звали в гости, хотели увидеться, окутывали надеждой и обещаниями, что ждут.

Она тоже их ждала. И после сессии все трое окунались в несбыточный мир своих фантазий, возвращались в старую ветшающую квартиру матери и отдавались любви. Рядом с Брисом и Лаймом Саманта не стеснялась говорить о своих мыслях, потрошить душу на части и препарировать сердце. Она легко произносила важные слова, потому что чувствовала как никто другой, что её по-настоящему любят. Но учёба развела их в разные стороны. Брис и Лайм обычные парни, ничем не выделялись среди тысяч таких же студентов огромного города Лиона и могли встречаться намного чаще. Саманта жила воспоминаниями и в ожидании следующей встречи. С иллюзией, что когда-нибудь время остановится в летнем бризе солнечного дня и она будет счастлива.

Обучение длилось два года, и по окончании модельная студия предложила ей контракт. Скромность не позволила Саманте добиться популярности, хотя девушку замечали на подиуме. Чаще внимание было мимолётным и не слишком прибыльным. Лайму оставался год учёбы. Брису – два. И Саманта отсчитывала минуты до новой встречи или хотя бы звонка. Она первая вступила во взрослую жизнь с работой, оплатой налогов и вечерней усталостью. Но не чувствовала себя готовой. Зато она стала зарабатывать. Мама сделала ремонт в квартире, обновила гардероб и завела приличного ухажёра. С Самантой знакомились люди в соцсетях, её звали в клубы и тусовки. Приложение к красивой внешности и успешной карьере. Но, к сожалению, совершенно ей не нужное, постороннее и отталкивающее.

Знаковой стала встреча с Матьи Робером, фотографом, работающим на крупную компанию одежды. Из сотни девушек он выбрал Саманту. Её толком не спросили, контракт требовал от неё исполнения обязанностей, и в одно мгновение она оказалась запертой рядом с не самым приятным человеком. Матьи говорил резко, мог взбодрить крепким словом и нередко хватал своих моделей, заставляя принять ту или иную позу. Саманта привыкла терпеть, хотя временами с трудом сдерживала слёзы, она видела, как тяжело переносят упрёки и другие девушки, и почему-то в свою сторону считала это нормальным. Изредка к ней приезжали парни, вырывая из неприятных рабочих будней. Они отправлялись к морю, смеялись и шутили, обещали новые встречи и солнечное будущее. Только с ними Саманта оттаивала и чувствовала себя живой.

Спустя два утомительных месяца работы с Матьи Робером им поручили съёмку коллекции нижнего белья. Саманта знала, как спрятать член, но без одежды чувствовала себя крайне неловко. Перед фотосессией почти двадцать минут она висела на телефоне с Брисом, выслушивала его слова поддержки и успокаивалась. Необычная особенность Саманты упоминалась в личном деле, неполный переход при смене пола ни разу не помешал работе. Поэтому она переборола страхи и уверенно переоделась.

Тонкое кружево неприятно давило на кожу, казалось, бельё разъедает её, пытается выжечь неправильные части тела. Если бы Брис и Лайм увидели сейчас Саманту, это было бы иначе, приятнее и, возможно, даже возбуждающе. Но перед чужими людьми голова начинала кружиться и подкатывала тошнота.

Она с огромным трудом взобралась на подиум, скинула тонкий пеньюар, готовясь к показу. Рядом с ней были ещё две девушки, намного более спокойные и уверенные, но любой бы отметил, что Саманта на их фоне выглядела ярче. Красивее. Матьи окончательно выбил почву из-под ног. Только взглянув на них, он стал ругаться и гонять несчастных моделей, и очень быстро обнаружил, что Саманта не та, за кого себя выдаёт.

– Так наша очаровательная Саманта, оказывается, фрик! – его грубые слова приморозили к месту. – Ну чего застыла, пройдись, как тебя учили! – Матьи Робер яростно махнул на неё рукой. – Шевелись, двигайся!

Саманта нашла в себе силы выпрямить спину и пройти вперёд мимо камеры, невольно поворачиваясь к ней боком и прикрываясь. Но Матьи выскочил на подиум и развернул к объективу, она вскрикнула от его резкого движения, и это разозлило фотографа ещё сильнее.

– Твои ухажёры хоть в курсе? Они видели твой мелкий стручок?

– Как вы смеете, – прошептала она, с трудом подбирая слова.

– Может, у тебя между ног не только член? – Он с силой схватил за промежность, пальцы бесстыже прошлись между бёдрами, ощупывая, осматривая, проверяя. Выискивая то, чего там и быть не могло. – Или вы в жопу долбитесь? Может, и ты их нагибаешь?

Саманта уже не слушала, она спрыгнула с подиума и рванула на выход, чуть не подвернув ногу на высоких каблуках. В спину продолжали нестись отвратительные слова, ломая с таким трудом восстановленное самолюбие. Наверное, она слишком размякла от общения с Брисом и Лаймом, эти двое любили, единственные во всём мире принимали её неправильность, и она зачем-то перетянула эти отношения на остальных. Но люди не видели в ней человека. Она просто уродец, над которым можно только смеяться.

Этот вечный страх с самого детства, непонимание окружающих, недоверие к себе. Насмешки и упрёки, мать словно инопланетянин и прячущие голову в песок учителя. Ей никто не объяснял, как живут с таким телом, не учил принимать себя и слушать свои желания. Она не имела желаний, только страхи и соблазн посмотреть на другую жизнь, взглянуть одним глазком, чтобы снова разочароваться в своей. Саманта никогда не понимала, как это происходит с нормальными людьми, в её жизни не хватало места нормальности, и лишь два странных парня, зачем-то связавшие с ней несколько лет, помогали держаться на плаву. Она набрала номер Бриса на автомате, больше никто не стал бы слушать, ей не с кем было поговорить. Он ещё не успел принять звонок, а Саманта, захлёбываясь в своём отчаянии, стала выплёскивать страхи и боль. С криком, с раздавленной душой. С разорванными до хрипоты лёгкими.

Этой ночью Сэмми приютил маленький кафетерий недалеко от центральной площади, на вывеске значилось, что работают они до последнего клиента, но, видимо, это был рекламный ход. Саманта, перенервничав, задремала на столе, и официант, сонно смахивая тряпкой невидимые крошки, попросил её на выход. Она оставила пару купюр за доставленное беспокойство и оказалась на улице как раз в тот момент, когда знакомая машина Лайма припарковалась рядом со входом.

Брис выбрался с водительского сиденья, чуть потянулся, разминая затёкшие мышцы, и рванул к ней, хватая так нужно, но так бестактно. На мгновение Саманта расслабилась, повисла на его плече, чувствуя облегчение, но за спиной звякнул колокольчик двери, официант вышел забрать уличный мусор и Саманта резко отпрянула.

– Что случилось, Сэмми? – Брис продолжал тянуть к себе, но Саманта не могла этого позволить.

– Не надо, на нас смотрят.

– И что? Я хочу обнимать тебя, ты моя девушка!

– Я не девушка, – не выдержала она, и слёзы снова хлынул из глаз, – я урод, неправильная и вам нельзя со мной встречаться!

– И любить тебя нельзя? – мрачно добавил он.

– Нет! – Саманта сорвалась на крик и чуть не грохнулась на асфальт, ноги не держали, собственная жизнь казалась ошибкой и мучить собой других было неправильно. Некрасиво. Отвратительно.

Из машины выбрался Лайм, видно дремал на заднем сиденье, пока Брис полночи ехал через всю страну. Вдвоём парни запихали Саманту в авто и, сев с двух сторон, мягко успокаивали. Только у них так получалось тёплыми словами заставить почувствовать, что она нужна, что она нормальная и любима именно такой, какая есть. От их слов хотелось снова реветь, теперь от облегчения и благодарности, прижиматься к их рукам, подставляться под поцелуи. Постепенно они вытянули из неё причину истерики. Брис хмурился, писал кому-то сообщения, Лайм снова целовал и уверял, что идиотов на свете хватает, но Саманте от их болтовни хуже не станет. Хотелось ему верить, очень хотелось, но Саманта не знала другой жизни. Её маленький мир всегда был к ней жесток и вряд ли это могут исправить два студента, пусть даже без их любви Саманта не желала жить.

Её вернули домой, Брис договорился с одним из преподавателей, чтобы Саманте помогли закрыть контракт без потерь, возвращаться на работу она отказалась категорически. Парни остались до конца недели, но в воскресенье снова уехали, хотя Брис обещал приезжать как можно чаще. И приезжал. Каждые выходные, чтобы вывести в кино в соседнем городе или сводить в ресторан. Саманте было стыдно, что он тратит всю свою стипендию на её развлечения, но он не позволял спорить. Обещал, что в будущем заработает так много, чтобы Саманта никогда ни в чём не нуждалась, она улыбалась в ответ, говорила, что верит, но оставшись одна, смотря в окно, как знакомый автомобиль покидает двор их дома, она каждый раз думала, что он больше никогда не вернётся.

4. Лайм и билет в новую жизнь

Лайм часто фантазировал о крупных накачанных мужиках с гигантскими елдаками, которые отымеют его во все дыры. Фантазии – всё, что он мог себе позволить в их захолустье, потому что у них даже вшивого стрип-клуба не было. А если отец и вывозил в город – не оставлял без внимания. Не то что мужика, девочку не давал закадрить.

Хоть у него и не было сексуального опыта, Лайм чётко понимал, что он гей. Ему нравились парни, и втихаря от родителей он подрабатывал на стримах. Его семья жила неплохо, дед разводил овец и несколько огромных полей приносили стабильный доход, отец отучился на ветеринара и сам ухаживал за скотом. Они продавали шерсть и мясо под собственным именем, и хотя их бренд вряд ли бы вышел за пределы О-де-Франс, на жизнь им хватало. В отличие от большинства своих сверстников, Лайм мог похвастаться красивым домом. У него имелась отдельная спальня и мансарда, куда можно было пригласить гостей, а ещё отец подарил авто.

Лайм считал, что хорош собой. По крайней мере так уверяли местные девчонки, толпой ухлёстывающие за смазливым мажором. Но Лайм запал на новичка и не придумал ничего лучшего, как начать с ним дружить. Брис выделялся тонкими чертами лица, светлыми мягкими волосами и льдистыми глазами, отлично подчёркивающими его скупые эмоции и общую отстранённость. Брис был холодным, неприступным и этим притягивал как магнит. А ещё он втюрился в транса Сэма и не верил, что эта хорошенькая девочка на самом деле костлявый пацан. Лайма Сэм особо не привлекал, они учились вместе с детского сада, тот был забитым, длинным не по годам, тощим и вечно зарёванным. Выходец из бедной семьи, мать подрабатывала на ферме в соседней деревне, а старшие братья Сэма приторговывали травкой и вертелись у пирса, попрошайничая у рыбаков. А Брис переехал в их деревушку и пришёл в лицей, когда Саманта из забитого тощего мальчишки превратилась в очаровательную скромную девушку. Загадочным образом Саманта отрастила грудь и шикарную шевелюру, лицо приобрело нежные тона и черты, а фигура обрела талию и покатые бёдра. Лайм мало обращал внимание на преображение, но когда понял, что новичок, на которого сам имел виды, по полной вляпался в неприметного транса, то посмотрел на Саманту под другим углом.

Она стала красоткой. И мысли о том, что под платьем у неё есть член, не покидали голову и сводили с ума.

А Брис, такой холодный и выдержанный во всех отношениях, на Саманту реагировал как дикий бабуин. Мозги отключались, тестостерон бил в голову, и парень пёр как бык, вёлся на подначки и сгибал тонкокостную девчонку своей твердолобостью. Лайм сам не понимал, зачем толкает друга на идиотские поступки, брал на слабо и разводил на грубости. И Брис, козёл безрогий, доводил Саманту до истерик, а потом сидел с унылой мордой и не понимал, почему понравившаяся девочка от него шарахается.

– Саманта не девочка, – попытался он открыть ему глаза, когда Брис купил ей конфеты и решил позвать на свидание.

– А кто?

– Транс.

– Это что?

– Ты дебил?

Лайм на телефоне запустил ему видос из избранного, где полногрудая красотка с десятидюймовой кувалдой сношала стройного блондина под суровый рэп. Брис с обалделым лицом крутил телефон и так и этак. А потом выкинул конфеты в мусорку и хмуро сказал:

– Перешли мне ссылку.

Лайм думал, Брис забудет о Саманте, но у того теперь ещё сильнее свербело. Брис таскался в гости с порножурналами и расспрашивал про интерсекс-людей. В маленькой комнатке под крышей, где за окном простирались поля с люцерной и клевером, Лайм сначала рассказывал, а потом, к собственному нескончаемому удовольствию, показывал, чем простые девочки отличаются от необычных девочек. Как-то урвав у родителей бутылку молодого вина, он на личном примере изобразил, что можно сделать с Самантой, и теперь Брис таскался за девчонкой с весьма определёнными целями. И хотя Лайм не возражал, что Брис, трахая его, нашёптывал: «Сэмми», всё равно ревновал. И потому, стоило Саманте немного открыться, оказаться с ними наедине, Лайм с готовностью перешёл черту. Собственная сексуальность напугала её до чёртиков, а Лайм, вместо того чтобы успокоить, устроил погоню с охотничьим азартом. Саманта спряталась от них в доме, а Брис с очумелым взглядом стоял под окнами и тихо подвывал.

– Она всё не так поняла. Я не хотел её обидеть, – он топтал газон перед крыльцом многоэтажки и дёргал тугой узел галстука.

– Завтра оттает, – неуверенно произнёс Лайм.

– А если нет… Может, извиниться? Может…

– Может, пойдём ко мне?

Откачивать Бриса пришлось вином и постелью. Уже после пары глотков тот становился податливым и покорным, а ещё возбуждался с полуоборота и больше не реагировал на окружающий мир. Лайм за время их близкого общения научился управлять Брисом, подталкивать к желаемому, разводить на эксперименты. И в этот раз всё вышло лучше ожидаемого. Брис сначала старательно пытался вести, требовал поцелуев и заваливал на спину. Но Лайм перехватил инициативу и занял верхнюю позицию.

– Просто расслабься, тебе понравится! – уверил он, заглядывая в потемневшие от возбуждения светло-голубые глаза.

– Я смотрел гейское порно, но я не гей.

– Ага, все мы не такие…

Брис некоторое время упрямился, не давал себя ласкать и вздрагивал каждый раз, как Лайм касался пальцем его ануса, словно не понимал намёков или не желал подставляться. Но потом сам, всё с тем же упрямством, встал перед ним на четвереньки и совершенно нереально прогнулся в спине, словно намеренно толкая на безумство. Лайм натянул презерватив, вылил полтюбика смазки и осторожно надавил головкой на тугой вход. Тяжело было только первую пару сантиметров, Брис недовольно покряхтел, а потом сам стал толкаться, подмахивать, вскидывая светловолосую голову и стреляя ледяным взглядом из-под опущенных ресниц.

Если и существовало во вселенной что-то сексуальнее, для Лайма всё отошло на второй план. Его холодный принц, с узкими бёдрами и уникальными ямочками на ягодицах, с крепким прессом и идеальным рельефом на груди, сам насаживался на его член, стонал от удовольствия и самозабвенно кусал губы, полностью отдавшись наслаждению.

В момент кульминации Брис повалился грудью на простыню и схватился руками ему за ягодицы. Притягивал, скулил и вёл себя настолько неудержимо развратно, что Лайм кончил с криком, зашёлся затяжным оргазмом и чуть ли не беспамятным упал с ним рядом. Это был пик, та самая вершина, о которой трындят сексологи в своих умных интернетах. Лайму казалось, вся жизнь пронеслась перед глазами. И неважно было, что спустя пару часов видевший их вдвоём отец начнёт читать мораль, неважно, что через пару месяцев Лайм переедет в комнату Саманты и познает новое счастье. Неважно, что через несколько лет они всё ещё будут вместе, но слишком далеко…

– Ты не говорил, что так кайфово, – хрипло произнёс Брис.

– А у Саманты член ещё длиннее!

– Хм…

Это "хмм" казалось таким многообещающим, что упускать трусливую девчонку Лайм больше не желал. Объяснил твердолобому Брису, как правильно ухаживать, и сам разработал план. Выяснять отношения с Самантой не пришлось, она на удивление легко приняла их покровительство и согласилась встречаться. А потом выпускной, первый секс на троих и прекрасное лето, полное тёплых воспоминаний и юного счастья. Для Лайма это стало временем, в которое хотелось вернуться или построить новый мир, состоящий только из солнечных дней.

В Лионе погода теплее, но с Альп южный ветер приносил изморозь и сухой воздух. Лайм с наслаждением влился в мир театра и искусства. Общался со студентами, посещал выставки и премьеры, крутился рядом со знаменитостями, курил травку и баловался дорогими коктейлями. Весёлая жизнь богатой молодёжи лежала перед ним как на блюдечке. Но Брис ютился в соседнем общежитии и временами без спроса появлялся на пороге со вкусом страсти на губах и глазами цвета Северного моря. Не позволял забывать о том счастливом и важном, что осталось где-то в далёкой глубинке, они мчались через всю страну пару раз в месяц в гости к Саманте, и сердце рвалось, когда приходило время уезжать.

Есть вещи, которые перерастаешь, оставляешь в прошлом и выкидываешь как пустую оболочку. Из жизни Лайма исчезла овечья ферма и ворчливый отец с наставлениями о правильных семейных ценностях. Но Брис и Саманта вросли в него ещё крепче, и даже на отвязных вечеринках Лайм продолжал думать только о них. Звонил в любое время, говорил о себе и новой жизни, и слушал закодированный сигнал родного голоса, отправленного через сотни миль.

Хрупкий мир рухнул из-за очередного урода. Брис внезапно появился у Лайма в общежитии, требуя ключи от машины, и кое-как объяснил в пути, что Саманту домогался её фотограф. Перемешивая мат, злость и стаканчики с кофе на редких остановках, они за ночь из Лиона добрались до северо-западного побережья. Брис провёл за рулём почти восемь часов, и когда Саманту снова окатила истерика, нервно трясся, обещая раздавить этого ублюдка, уничтожить его карьеру и вообще засадить. Учитывая, что за два года обучения на юридическом Брис обзавёлся полезными связями, Лайм не сомневался, что Матьи Робер не останется безнаказанным.

Он отобрал у Бриса ключи и сел за руль, отвёз их в знакомую деревушку к уже ставшему родным дому Саманты, где им всегда была рада улыбчивая, но недалёкая мамаша. С годами она не менялась, но, наверное, это им только на руку.

Саманту и Бриса пришлось уложить спать, оба словно маленькие дети вцепились в друг друга и уснули в обнимку, вызывая щемящие чувства в груди и странную обиду на неправильный мир, неправильную любовь и даже немного на Саманту, потому что она, тоже «неправильная», была очень важна и нужна, но совсем не умела самостоятельно справляться с трудностями. Брис, жёсткий и холодный внешне, оказался хрупким и ломким, а Саманта – пугливая как воробушек, закрытая от всего мира и чувствительная к любому слову. Им так нужен был кто-то, способный скрепить их, срастить вместе. Лайм забрался к ним на узкую постель, на которой Саманта спала ещё в детстве и где они провели столько незабываемых и удивительных ночей. Прижался к обоим, выдыхая на пушистый затылок Саманты, и тихо пообещал им:

– Я придумаю, как всё сделать правильным. Как всё склеить.

В Лион они вернулись только к понедельнику, Саманта вроде отошла от переживаний, но напрочь отказалась возвращаться к работе моделью. Мать пообещала пристроить дочь в местный ресторан, там требовались официантки. Зарплата мизерная, а посетители – рыбаки и пахари. Бесперспективно. Уехать с ними Саманта тоже отказалась, большой город вводил её в ступор и на все предложения она отчаянно крутила головой. Оставляли её с тяжёлым сердцем, а вернувшись в общагу, Брис не пошёл к себе, а утащил Лайма в хостел, после нервной встряски нужно было поговорить и выпустить пар. Потрахаться без нежностей, на грани насилия, чтобы потом, загнанно дыша, цепляться друг за друга и чувствовать, что не один.

– С каждый разом всё сложнее её оставлять, – признался Лайм.

– Она такая красивая, невероятно женственная и нежная, если бы я не знал, никогда бы не поверил, что она родилась мальчиком.

– Она родилась не мальчиком, а девушкой с необычным телом!

– Ты понял, о чём я, – Брис тяжело вздохнул. – Я её заберу!

– Куда? В дом к сёстрам и к твоей неадекватной матери?

Брис нервно дёрнул губой, но возражать не стал. Мать после развода поехала крышей, увлеклась гаданиями и народной медициной. Они жили на алименты и дедово наследство. Но от былой роскоши прошлой жизни у Бриса не осталось ничего.

– Можно попробовать выбить место в семейном корпусе…

– В общагу? Тебе денег на жильё не хватит.

– Найду работу…

– Кассиром?

– Не беси! Лайм, тебе-то на неё плевать, тебе неважно, что я чувствую, ты просто не понимаешь! – в сердцах воскликнул Брис.

И Лайм хотел сказать, что не плевать, что ему очень важно и он всё понимает, но звучало бы глупо, неправдоподобно, и тогда ему нечего было предложить. Тогда – нечего. Спустя несколько лет он мог предложить им обоим новую жизнь.

Утро в привычном мотеле встретило ласковым солнцем и мечтательной сонной улыбкой на разомлевшем очаровательном лице. Лайм осторожно сполз с кровати, чтобы не разбудить остальных, и ушёл в душ. Ночью они повеселились на славу, задница немного саднила и последний раунд без презика теперь чувствовался слипшейся кожей на ягодицах. Когда он вернулся в комнату, Брис уже поднялся, заспанно тёр глаза и казался потерянным, как и тогда, в юности, когда первый раз проснулся в его постели. Лайм коротко улыбнулся и выскользнул на балкон, хотелось кофе, ментоловую сигарету и чуть проветриться после духоты просыпающегося лета.

Брис выбрался следом, сел на пластиковое кресло, прикрыл пах полотенцем и расслабленно откинул голову, подставляясь под солнечные лучи.

– Я завтра уезжаю, – сказал Лайм, не смотря на него.

– Куда.

– Назад, в Лион.

– Ты только приехал!

– И забираю Саманту.

Брис подавился словами, застыл с открытым ртом, нервно глотая воздух. Растерянный, испуганный, он казался совсем мальчишкой.

– Я тебе сразу говорю, чтобы ты подумал. Выбрал, что хочешь, и решил.

– Что мне надо решить? – потерянно переспросил Брис.

– Что ты ждёшь от жизни, от нас: Саманты и меня. Жить в этой дыре – не выход. Мы давно выросли и всё ещё прячемся, боясь осуждения. И хуже всего Сэмми, если я свалю, то быстро найду нового хахаля, ты тоже не пропадёшь, пострадаешь месяцок и приведёшь к себе грудастую красотку. А Саманта не перенесёт, она не такая сильная. Она никогда не была сильной.

– К чему это?

– Что ты тут забыл с дипломом юриста и приглашением на практику? Не верю, что внезапно полюбил море и рыбьи потроха. Ты тут не ради матери или сестёр, они справятся. А если нет, то это не твоя проблема! Мог бы высылать им денег, если уж чувствуешь ответственность. Ты вернулся ради Саманты, потому что не хватило смелости увезти её с собой.

– Ей тяжело в больших городах.

– Ей тяжело одной! – повысив голос, возразил Лайм. – Я заберу её, у меня контракт на два сезона в популярном сериале, я купил квартиру и уже договорился с одним известным фотографом, девушкой, у неё хорошая репутация, она никогда не позволит себе лишнего. У Саманты будет нормальная работа и своё жильё. Со мной. И, возможно, с тобой.

Брис нахмурился, снова соображая медленнее, чем древний комп.

– Я говорю это в надежде, что тебе хватит мозгов собрать чемоданы и уехать с нами! – не выдержал Лайм его непробиваемого тупизма.

– О чём шумите? – на балкон вышла Саманта, завёрнутая в одеяло и босиком, трогательно сонная и с растёртой тушью под глазами.

– Лайм хочет увести нас в Лион, – ответил Брис, притягивая её к себе на колени. – Поедем вместе?

– В огромном городе никому нет дела до чужих особенностей, – с мольбой в голосе вмешался Лайм, – никто не будет смотреть тебе под юбку и спрашивать документы. В мире сотни знаменитостей, сменивших пол или ориентацию, интерсекс-люди теперь не фрики, а исключительные личности. И тебе будет чем заняться, не в дешёвом ресторане и не под прицелом неприятных взглядов. Прошу, Сэмми, поехали.

– Ты давно уже не маленькая девочка, ты выросла, и страхи нужно оставить позади, – Брис сжал её, тяжело сглатывая горечь. Потому что, если Саманта откажется, он долго не протянет в этом городке, пропахшем тиной и старыми обидами. – Мы будем жить втроём. Хочешь?

– Хочу, – тихо ответила она, кутаясь в его руках, и парни с облегчением выдохнули, – я так устала бояться, – призналась она, – и я хочу быть собой, не стесняясь этого.

– Спасибо, – одними губами произнёс Брис, поднимая взгляд на Лайма, тот в ответ кивнул, улыбнулся шкодливо и забрался к нему на руки рядом с Самантой.

Стул под ними испуганно скрипнул, Саманта рассмеялась, целуя Лайма в нос, а Брис сжал их с силой, чувствуя невероятное облегчение и счастье от самого простого решения в своей жизни.