*4*

В кафе я пришла первой. Заказала двойной латте с холодным молоком и принялась ждать, ломая зубочистки.

Лена появилась минут через десять, запыхавшаяся и без мальчонки.

— Здравствуйте, — неловко присела она на край стула напротив и как-то странно посмотрела на горку деревянных обломков передо мной.

— Закажи себе что-нибудь, небось, замерзла, — зачем-то сказала я, опуская приветствие. — Где сын?

— Нет, спасибо, — смущенно отвела она взгляд. И куда только делась ее вчерашняя борзота?… — Ванечка с соседкой остался.

— Заказывай, я оплачу, — правильно поняла я причину ее отказа, оставив информацию о мальчишке без комментариев.

Она благодарно стрельнула в меня глазами и попросила у официанта чай с жасмином.

— Итак, — вздохнула я. — Времени у меня не так много. Рассказывай!

Лена напряженно свела плечи и уставилась в кружку с принесенным чаем, видимо, не зная, как начать.

Я опять вздохнула. Придется помогать.

— Как вы познакомились с Лешей?

Она виновато подняла на меня глаза и немного охрипшим голосом начала.

— Я на первый курс к нему попала. У меня не получался реферат, и он вызвался помочь… Сначала с рефератом помогал, потом стал подтягивать по своей дисциплине… Через какое-то время я поняла, что влюбилась в своего преподавателя…

Внутри противно все сжалось. Но, переборов отвращение, я молча слушала дальше.

Если опустить все прелюдии и душевные метания этой девицы, общая картина складывалась таким вот образом: поняв, что студентка стала оказывать ему симпатии, Лешка, счастливо позабыв, что женат и является отцом семейства, ответил ей взаимностью. Пообжимавшись по углам и в пустых аудиториях с пару месяцев, парочка стала снимать квартирки, чтобы удовлетворить свои потребности. Лена клялась, что Леша даже поговаривал о том, что уйдет из семьи к ней… Тут все стандартно: любовник обещал горы золотые, лишь бы молоденькая студентка почаще раздвигала ноги и лишний раз не возмущалась по поводу отсутствия активных действий в развитии их адюльтера. Потом начались отговорки: жена болеет, сходит с ума после потери ребенка, поэтому он не может семью бросить в данный момент, но как только… В ход шли различные причины: дети разболелись, жене стало хуже, грядет защита кандидатской, приезжают погостить родители, а их так внезапно расстраивать нельзя — возраст и все такое.

Наевшись лапши досыта, девчонка перешла к более активным действиям: перестала пить противозачаточные, стала устраивать ему романтИк прямо на рабочем месте, покупала нескромные наряды и пускалась на эксперименты в постели — и вне ее…

Слушая все это, я понимала, что… Что дура-то я. Воспитанная в семье едва ли не с пуританскими устоями, я не стремилась разнообразить нашу сексуальную жизнь… А если учесть, в какое именно время это все происходило — как раз тогда я депрессовала до потери личности, — поведение Лешки даже в чем-то можно было оправдать, я даже мысленно слышала фразы, которыми он будет объясняться со мной, смешно, конечно… Но и понимала другое — это не оправдание, точнее, не те несокрушимые доказательства правильности его поведения, которые могли бы хоть как-то облегчить его вину. Он сделал выбор в пользу себя любимого, а не в пользу благополучия семьи.

Все это было мерзко.

… Результат девичьих ухищрений не заставил себя долго ждать: через три месяца тест показал две заветные полоски, и девица поспешила обрадовать будущего папашу.

Вот тут стало просто гадко! Выходит, Лешка все же знал… До последнего я, наверное, хотела услышать, что он пребывает в неведении относительно еще одного отпрыска.

Однако повел он себя по-скотски! Сказал, что не собирается и не собирался уходить из семьи, а с ней просто развлекался. И, как выход из ситуации, отвалил денег на аборт с приличными отступными.

В голове всплыло воспоминание, как Лешка рассказывал, что у них на кафедре у коллеги случился пожар, все сгорело, и сейчас они всем ВУЗом собирают ему деньги на то, чтобы он смог сделать себе дорогостоящую операцию после пожара. У нас как раз была заначка — копили на поездку на море осенью, — и он попросил отдать эти деньги нуждающемуся человеку.

Вот кто, выходит, нуждался…

Конечно, Лена была в шоке, ведь исход событий даже отдаленно не напоминал тот, который она себе уже в мыслях нарисовала. Она стала уговаривать Лешку все-таки уйти к ней, не бросать ребенка и гордо отказывалась от денег, считая, что ее поступок докажет серьезность ее намерений. Но горе-любовник оказался непреклонен. Тогда она все же приняла деньги: студентка да еще и сирота без гроша в кармане — где еще ей искать помощи?

Однако, аборт так и не сделала, решив, что расскажет о том, что сохранила беременность на более позднем сроке, чтобы Лешка уже не смог отвертеться. Но время проходило, деньги таяли, она взяла академ, чтобы не попасться раньше времени на глаза своему "учителю", а когда малыш зашевелился, предстала перед ним во всей красе: с выпирающем животом под не сходившейся уже на нем весенней тонкой куртке. Лешка был в бешенстве, орал и топал ногами, обзывал ее последними словами, но через несколько дней сам пришел к ней на съемную затхлую квартирку, которую она снимала на последние оставшиеся от его подачки деньги, и предложил такой вариант: она никогда и ни под каким предлогом не попадается ему и мне на глаза, не рассказывает ни одной живой душе о том, что он отец ребенка, а Лешка в свою очередь будет каждый месяц платить за ее молчание.

Что еще оставалось делать бедной девчонке, которая уже давно потеряла свои розовые очки и прекрасно понимала, в какой заднице оказалась? Конечно, она согласилась. Но добавила условие: в свидетельстве о рождении она все-таки в графе "отец" вписывает его. Это на случай, если завравшийся любовник решит дать заднюю. Лена прекрасно понимала, что на слово ей могут и не поверить, а на тест ДНК нужны немалые деньги, которыми она не располагала и в ближайшее время не надеялась даже накопить. Скрепя зубы, Лешка согласился.

— Почему же ты нарушила уговор? — наконец, очнувшись после очень долгого молчания, повисшего угрюмой тучей над нашим столиком, прохрипела от застрявших в горле слез я.

— У меня… Так сложились обстоятельства, — плача, прошептала Лена. — Нашелся родственник по материнской линии в Америке, он готов принять меня, помочь устроиться и остаться жить там. Но с одним условием: должна приехать одна, так, чтобы ни о каком ребенке и речи не шло!

Я в шоке посмотрела на эту пигалицу. Если я правильно начала понимать, то все это она проворачивает, чтобы… Чтобы бросить СВОЕГО сына здесь. Оставить в России как ненужный и мешающий довесок!

Внутри забурлило какое-то неистовое бешенство.

— Ты охренела?! — презрительно бросила я. — Обменяешь своего ребенка на красивую жизнь? Перешагнешь через него, отряхнешься и станешь жить как ни в чем не бывало, кукушка?!

— Ты не понимаешь! — зло прошипела она, глядя на меня, разом позабыв про вежливость и перейдя на ты. — Это у тебя все есть: дом, семья, работа, муж, родители. А у меня — никого! И этот родственник — мой последний шанс хоть как-то выгрести из всего этого дерьма! Что ждет меня здесь? Нищета, голодная жизнь с довеском на руках, пересчет копеек перед походом в магазин за хлебом? Ты даже не знаешь, из какой задницы я выбралась, чтобы в этот долбанный универ поступить!

— Что, многим дала? — презрительно фыркнула я.

— Не без этого, — процедила она сквозь зубы.

Да уж… Под милой ангельской внешностью обнаружилась эгоистичная бл…дь, не разменивающаяся на мораль в методах достижения собственных целей! Боже, как таких только земля носит?!

В голове хаотично метались мысли. Я очень четко поняла, что она в итоге планирует устроить, но не могла придумать, как быть и что делать!

— Марин, послушайте, — вновь вернулась она в привычную роль. — Вы же всегда хотели сына, Леша рассказывал. Это его ребенок — и у него, кроме Леши не останется никого, когда я уеду.

— Ты с ума сошла! — в ужасе прошептала я.

— Я все равно уеду, — твердо сказала Лена. — Не заберете вы, так сдам его в детдом.

Сказать, что я находилась в шоке — это и на треть не описать моего состояния! Передо мной сидела шакалица в человеческом обличии… Нет, даже хуже. Звери своих детей не бросают!

— Как ты можешь?! Это же твой ребенок! Пройдет время и ты пожалеешь о своем поступке! — пыталась достучаться я до этой…этой… Даже не находила слов — любые казались слишком мягкими для ее натуры.

— Он мне был нужен только, чтобы хоть как-то выжить. Рассчитывала на Лешу, но он оказался тем еще гонд…ом, — грубо высказалась Лена. Впрочем, тут я была с ней согласна. — А теперь он мне не за чем. В документах Леша прописан — и к нему первому придут. А это слухи, потеря репутации… Может, даже с кафедры попрут… И поделом! Нечего пихать свой член, куда ни попадя.

— Какая же ты мразь! — не сдержалась я.

— Какая есть! Твой Леша — не лучше! — огрызнулась она. — В общем так, — встала Лена из-за стола и подхватила свою куртку, нервно сжав ее в руках. — До отъезда есть месяц. Мне и нужно-то всего, что денег на билет — и тогда я не раскрою своего рта. С документами так и быть помогу, сама все оформлю, отказавшись от родительских прав в пользу отца ребенка. Ну а если не согласитесь — слухов не оберетесь, и сына твоего ненаглядного Лешеньки сдам в детдом, пусть сам потом разбирается со своим дерьмом и своей совестью.

— Так же как и ты — со своей? — зло скривилась я.

— А у меня ее нет давно — променяла когда-то на кусок хлеба, чтобы не сдохнуть, — по-хамски улыбнулась она. — Телефон мой есть. Как надумаешь — звони. Но советую не затягивать.

И эта крыса просто развернулась и вышла из кафе, виляя задом.