*7*

— Привет, — просто сказала я, игнорируя его вопрос.

— А где девочки? — настороженно огляделся муж, делая пару неуверенных шагов в комнату и останавливаясь, не доходя до дивана, на котором сидела я.

— У Саши остались ночевать.

— Что-то случилось? — продолжал хмуриться Леша. — Или ты решила устроить нам романтИк? — он криво улыбнулся.

Где-то глубоко внутри вспыхнул огонек обиды: как всегда муж ждет, что это ему сделают приятно, и что он, весь такой распрекрасный, достоин поощрения. Но тут же голос справедливости его потушил. Лешка, пусть и редко, но тоже устраивает сюрпризы для нас. Это просто мое состояние так заставляет меня думать.

— Нам надо поговорить, Леш, — сказала я, поднимаясь и снимая, наконец, куртку. — И мне бы не хотелось, чтобы девочки слышали этот разговор.

По плечам пробежал озноб. Несмотря на то, что дома было тепло, я мгновенно замерзла.

— В чем дело? — муж окончательно растерялся.

А что тянуть? Этого разговора все равно не избежать, придется выяснять и что-то решать. Лучше сразу — как пластырь с больной кровоточащей раны.

— Я все знаю, Леш. Про Ванечку.

Лешка, собиравшийся вначале игриво о чем-то поинтересоваться, резко побледнел. Глаза забегали, а руки потянулись к галстуку — тому самому, который я утром завязывала, представляя, как душу его. Пальцы неуклюже расстегнули верхние пуговицы и рванули вниз узел галстука, ослабляя его.

— Откуда? — выдавил он из себя.

— Встретилась с Леной, точнее, это она мне встретилась. Вчера. И показала сына. И если ты сейчас скажешь, что это не твой ребенок, я выйду из этого дома и больше никогда в него не вернусь! — пригрозила я, понимая, что муж открыл рот, чтоб разубедить меня. — Больше всего на свете я ненавижу ложь!.. И, предупреждая твои возможные попытки преподнести эту историю как-то выгодно для тебя, скажу сразу: я сегодня с ней встречалась, и она мне все рассказала. В самых точных подробностях.

— То есть ее ты выслушала, а мне не даешь даже слова? — раздул ноздри Леша.

— Нет, как раз твою историю я и хочу сейчас услышать. Максимально правдиво! — покачала я головой.

Мы так и стояли друг напротив друга посреди гостиной словно дуэлянты. Только вместо оружия у нас были взгляды и эмоции.

Я физически ощущала, как от мужа волнами расходится злость, смешанная с растерянностью.

— Как ты планировал продолжать все это? — не выдержала я. — Считал, что можно будет вечно прятать своего ребенка?

— Мы договорились, что она будет молчать! — зло процедил Лешка сквозь зубы.

— Это сейчас, пока он маленький, — кивнула я. — А потом? Что потом, Леш? Когда он станет расти? Начнется школа, потом институт и своя жизнь? Мы же живем в одном городе! — я пораженно смотрела на него.

Неужели он сам не понимал всего этого?

— Не знаю, — мучительно вздохнул муж и тяжело опустился на стул. — Пока все шло нормально… А дальше… Ну, наверное, придумал бы что-нибудь…

— Спасибо, что не врешь, — горько усмехнулась я. — Хотя бы в этом.

— Мариш, я… Я правда не хотел всего этого! Я даже денег ей дал!

— Ну да, тех самых, которые были срочно нужны твоему коллеге на операцию…

Лешка понуро опустил голову.

— Как дальше будем жить, Леш? — спросила тихо я после продолжительного молчания.

— Зачем она вообще сейчас вылезла? — зло выплюнул супруг, не отвечая на мой вопрос.

— Она собирается уехать и сдать Ваню в детский дом.

— Что?! — взвился Лешка на стуле, подскакивая. — Куда? Как это? Она что, совсем ох…ла?

— А еще профессор! — покачала я головой, устало присаживаясь обратно на диван. — Она сказала, у нее появился какой-то родственник за границей. Зовет ее. Но без Вани. Он ей больше не нужен.

— Вот кукушка!

— Ты тоже так-то хорош! — повысила я голос, хотя внутри все просто корчилось от агонии и требовало эмоционального выброса — хотя бы в крике.

Но я не позволяла себе сорваться. Понимала, что все тогда скатится к банальной истерике, и мы этот разговор не закончим. А надо!..

— В общем… Она предлагает либо отдать его нам, — я едва смогла это произнести, — … либо сдать его в детдом.

В Лешкиных глазах полыхнула боль. Еще бы, все-таки, как бы он ни относился к его матери — если, конечно, он не врал о своих эмоциях относительно нее, — Ванечка его сын.

Тот, которого не смогла ему родить я.

— Я… Я не знаю, что делать… — прохрипел муж.

— Раньше надо было, Леша, НЕ делать! Сейчас бы не пришлось решать такую сложную ситуацию, — как я ни держалась, все же всхлипнула и отвела глаза.

Муж сполз со стула и на коленях пополз ко мне.

— Что ты делаешь? — прошептала пораженно я, машинально отодвигая подальше ноги и вжимаясь диван.

— Мариш, Маришка, Маришечка моя… — простонал Леша, вжимаясь головой в мои колени. — Прости! Прости меня, родная моя! — он схватил мои руки и начал лихорадочно их целовать. — Прости, любимая! Попутал меня… Такой звездец был, на стены лез, еще и ты в депрессию ударилась, как тень была, я… Я просто сломался… А тут она. Молодая, наивная… Себя предлагает… Я ж мужик… Ну не выдержал, затянуло…

— Мужик! — презрительно кривя губы и отталкивая его от себя, встала я с дивана и отошла к темному проему окна, отвернувшись. — Что же ты, мужик, не меня поддерживал, не жену вытаскивал из всего этого, позволил мне одной тут подыхать, а сам к молоденькой в койку прыгнул? Так, по-твоему, мужики поступают?

— Нет… Нет, конечно! — по-прежнему стоя на коленях, пополз вновь он ко мне.

Дополз. Обнял колени и затих.

— Сделанного не вернешь, — вздохнул он глухо. — Дай мне возможность все отмотать и исправить — я бы исправил, клянусь! — кажется, он говорил искренне. — Только вот сейчас как быть, ума не приложу…