Эпилог

Год спустя

Сегодня я проснулась в отличном настроении. Не скажу, что до этого оно у меня было плохим — каждое мгновение новой жизни доставляло удовольствие. Но сегодня был особенный день.

День, когда я могла сжечь к чертям собачьим все тёмные тряпки.

Весело напевая себе под нос, я поспешила в свой женский уголок. Все чёрные платья с глухими воротами были уже упакованы, ещё вчера, и теперь глаз радовали аккуратно развешенные на плечиках обновки. Их я тоже заказала у миллы Марты.

Экая я предусмотрительная барышня.

Словно догадываясь, в каком настроении проснётся хозяйка, душки-духи набрали мне ванну, добавили в воду пахучую соль и приготовили всё для наведения красоты.

— Умницы мои! — весело похвалила их. — Или умники... Вы бы хоть сказали, как к вам обращаться...

Где-то сбоку зашуршало полотенце, но как трактовать такой ответ, я не представляла.

Вообще, мы с сумеречными теперь в полной синхронизации. Они всегда на подхвате, всегда помогают: мне, Хельге, ребятам. Да и не только они... Мне удалось подружиться не только с духами, но и со своей силой. Благодарить за это стоило Рейнмара. Он оказался терпеливым и очень чутким наставником по магии. А я, как выяснилось, обладаю задатками целителя. С помощью магии мне удаётся ощущать, если кому-то рядом больно, и с её же помощью я эту боль прогоняю. Исцеляю раны, помогаю роженицам, да и просто могу поднять тому, кто в печали, настроение.

Меня также учит Хельга. Я многое от неё беру, и уже сама в состоянии сварить простенькое лекарство от простуды или мигрени.

И вроде бы это не то, чем должна заниматься леди, но это то, что доставляет мне удовольствие. Никогда не думала, что это будет настолько кайфово — дарить людям улыбки и здоровье.

Местные лекари меня не слишком жалуют, зато все остальные жители Долины просто обожают. Из госпожи ведьмы я переквалифицировалась в леди-целительницу. Меня встречают чуть ли не с хлебом и солью и всегда, как ни приеду в город, задаривают гостинцами. А дети и рады, что возвращаюсь не с пустыми руками...

Денег за свои услуги я не беру, но, как уже сказала, нас постоянно чем-нибудь угощают в благодарность. Вон пару дней назад помогла принять роды у жены мельника. Тяжёлые были, боялись, не выживут ни мать, ни ребёнок. И, наверное, без магии действительно оба погибли бы, но, к счастью, мы с повитухой и мамочкой (памятник ей за стойкость!) справились.

На следующий день стол на кухне ломился от сыра, хлеба, вяленого мяса и овощей. Возможно, для кого-то это так себе плата, а мне безумно приятно внимание.

К слову, пусть я траур и сняла, но деньги от семьи Аргейлов продолжат поступать. Мне, как вдове герцога, назначена пожизненная пенсия. Сумма немаленькая, хватит на то, чтобы всем детям дать достойное будущее и воспитание.

Нежась в горячей воде, я улыбалась и думала о том, как незаметно промелькнул этот год...

Ровно через два дня после визита полицейских нагрянул ревизор. Раньше, чем ожидалось, и, честно говоря, я испугалась. Не всё было подготовлено, не всё доделано в доме, а мужчина оказался дотошным. Осмотрел каждый угол и каждую щель, задал триллион вопросов, и по его непроницаемому выражению лица было сложно понять, к каким умозаключениям пришёл. Всё что-то чёркал в своём вопросе и забрасывал вопросами...

Ответ в тот день я не получила. Ревизор уехал, оставив меня чуть ли не на грани нервного срыва. Нас всех... Решение пришло ещё спустя два дня, и, к счастью, мне был официально присвоен статус опекуна, а Грейсхольму — звание приюта. Мгновения, когда раскрывала конверт, были самыми волнительными в моей жизни, а секунды после прочтения — самыми счастливыми...

С тех пор мы живём одной большой дружной семьёй, и это ещё не всё. На деньги, выделяемые на содержание приюта, дом в Лирмонте был отстроен (вот только недавно закончили), и уже скоро распахнёт свои двери для других деток, оказавшихся в непростом положении.

Я лично отбирала сотрудников для нового приюта, изучала подноготную каждого, чтобы, не дай Бог, не повторилась история Гартена. В планах не только давать кров сиротам, но и искать для них семьи. Правда, нужно будет получить разрешение его величества на такого рода деятельность, а для этого смотаться в столицу, добиться аудиенции, не робеть и быть максимально красноречивой.

С последним обещал помочь Рейнмар.

Я же пока настраиваюсь, собираюсь с духом и просто живу свою лучшую жизнь.

— Леди Элиана, завтрак стынет, — в дверь постучала Хельга.

— Скоро буду, — пообещала я и стала собираться.

Для всех я осталась леди Элианой. Про Алину знают только Хельга с Рейнмаром, и пусть так будет и дальше. Я уже привыкла к этому имени и, кажется, даже полюбила.

Для сегодняшнего дня выбрала ажурную блузу, а к ней жилет и юбку насыщенного охрового цвета. Захотелось яркости, красок. Таких, чтобы по сравнению со мной даже осень за окнами поблекла! Из украшений выбрала камею на бархатке и в волосы заколку из рубинов и жемчуга.

Крайне довольная отражением в зеркале, отправилась завтракать.

На кухне жизнь, как обычно, била ключом, а Эрвин почему-то бил по голове Лисси. Не сильно, но когда я вошла, он как раз стукнул её книгой.

— Ай! — крикнула девочка и попыталась дать сдачи тарелкой.

Пришлось вмешаться, пока кто-нибудь не заработал шишку.

— Что я говорила про драки? — встала между бодающимися. — И что учебник по арифметике забыл на кухне?

— Я задание... доделываю, — виновато опустил взгляд Эрвин.

— Я же говорила: не ленись! — воскликнула девочка. — Сейчас приедет господин Вельс, да как даст тебе сотню... нет! Тысячу заданий!

В ответ Эрвин горько вздохнул, не то переживая, что и правда придётся решать несколько десятков упражнений (нанятый мною преподаватель, господин Вельс, вполне был на это способен), не то сожалея, что при мне больше не получится треснуть Лисси книгой.

Став главой приюта, я поняла, что моих знаний недостаточно, чтобы обеспечить детям качественное образование. К тому же я не могла быть и ученицей Рейнмара, и учителем для детей, и начинающей целительницей. Было не разорваться... Деньги позволяют, поэтому теперь к нам каждый день приезжают учителя, и они же будут работать в приюте Лирмонта.

Из места кошмаров этот дом станет для многих вторым шансом.

Гартена, стоит сказать, арестовали. Нападение волков было его рук делом. Злопамятный мерзавец не пожалел средств, чтобы со мной поквитаться, а в итоге лишился всего. Не только дома, денег, но и свободы.

Когда я узнала, что его поймали, обрадовалась, а уж дети и вовсе были вне себя от счастья.

— Вы сегодня такая красивая, — заметила за столом Ильва.

— Глаз не оторвать! — добавила Мира.

— Вам так к лицу этот наряд, — подхватила Кайя.

Я обвела детей взглядом и поинтересовалась:

— А где Нора?

Они хитро переглянулись.

— В саду, — после недолгой паузы ответила Ильва.

— А почему не кухне за завтраком? Господин Вельс вот-вот приедет. Он терпеть не может, когда на его урок опаздывают.

— Не знаю, — пожал плечами Дрейв. — Сказала, что будет ждать вас там.

— Меня?

Окончательно сбитая с толку, я поднялась. К чему все эти странные взгляды и едва сдерживаемые смешки? Взглянула было на Хельгу, но та отвернулась, сделав вид, что занята нарезанием хлеба. Делать нечего, пришлось идти искать Нору.

Взяла в моду: идти в сад и исчезать...

Я вышла, как была — в лёгкой одежде и тут же почувствовала, как прохладный воздух скользит по коже. Хорошо хоть солнце светит ярко. Греет уже слабенько, но как же красив Грейсхольм в осеннем убранстве!

Весной, когда деревья начали облачаться в новую листву, для всех нас стало шоком увидеть, что старые дубы... позеленели. Не было больше той унылой синевы, и сейчас сад вокруг дома радовал всеми оттенками осени. Дорожки были усыпаны золотом и медью опавшей листвы. Где-то ещё держались багряные клёны, где-то тихо роняли последние листья берёзы, а дубы, наконец переставшие хранить траур по прежней хозяйке, стояли величавые, зелёно-золотые, словно и сами радовались переменам.

Ветер еле слышно шевелил кроны, и от этого над садом плыл мягкий, успокаивающий шелест. Воздух пах холодной землёй, мхом, яблоками и чем-то пронзительно осенним — таким, отчего в груди становится светло и немного щемяще.

Я шла по знакомой тропинке вглубь парка, невольно улыбаясь. Беседка, в которую я направлялась, за этот год тоже успела стать для нас особенным местом. Когда-то покосившаяся, с потемневшими от сырости досками и облупившейся краской, теперь она выглядела так, будто только что сошла с картинки в старой книжке. Том, Дрейв и Марек потрудились на славу: очистили дерево, заново его покрасили, заменили подгнившие доски на скамьях, укрепили ступеньки и даже вырезали на перилах затейливые узоры. Всё лето дети читали в беседке, рисовали, спорили, играли в настольные игры, а Нора и вовсе считала её своим маленьким королевством.

Подойдя ближе, я уже хотела окликнуть девочку, но осеклась.

В беседке никого не было.

Только на скамейке, там, где Нора обычно сидела с книгой, лежала нарядная бархатная подушка. Тёмно-бордовая, с золотой тесьмой по краям. А на ней — венок, сплетённый из жёлтых дубовых листьев. Такой старательный, аккуратный, явно созданный не наспех.

Я остановилась, окончательно сбитая с толку, и огляделась по сторонам.

И тут увидела их.

По дорожке ко мне приближались Нора и Рейнмар.

— Доброе утро, леди Ван’Роэль, — он подарил мне самую обаятельную из всех своих улыбок.

Впрочем, у Рейнмара все улыбки обаятельные, и каждая стрелой вонзается мне в сердце. А уж взгляд зелёных глаз... Стреляет на поражение.

— Что здесь происходит? — неуверенно улыбнулась в ответ и оглянулась на венок.

Хихикнув, Нора взбежала по ступеням, взяла в руки бархатную подушку.

— Происходит, а точнее, настал, самый долгожданный для меня день. — Рейнмар приблизился, взял меня за руки. — Обещаю сделать всё красиво и официально, с сотней гостей и прочей мишурой, как и подобает герцогу Ванхельскому. Но сначала хочу спросить тебя, Алина... — Моё настоящее имя он прошептал одними губами, завораживающе, интимно, волнительно, а потом с улыбкой добавил: — Ты станешь моей женой?

Осторожно ступая, словно боясь споткнуться и уронить свою бесценную ношу, к нам приблизилась Нора.

Чувствуя, как от волнения по коже бегут мурашки, я тем не менее сделала вид, что не собираюсь хлопаться в обморок от счастья. И вообще, сдержанность — моё второе «я».

Ну да, ну да...

— А как же клятва оставаться холостяком до скончания века?

— Это было бы очень скучное времяпрепровождение. — Он поднёс к губам мои пальцы, на миг прижался к ним губами и продолжил с хитрым взглядом: — Вот уже больше года я маюсь от неизличимой болезни. В вашей власти исцелить меня своей любовью, госпожа целительница. Только вы на это и способны...

Я тихонько прыснула и сказала:

— Ну разве я могу оставить нуждающегося без заботы и внимания.

— Верно подмечено, любовь моя, — прошептал Рейнмар, привлекая меня ещё ближе. — Я нуждаюсь в тебе. Каждый день, каждую минуту. Днём, ночью... — выделил последнее слово.

Неугомонный.

Забрав у Норы венок, он возложил его мне на голову как самую настоящую золотую корону. Для меня этот венок и был ею. Бесценным сокровищем, символом нашего союза и счастливого будущего.

Будущего, которое мы встретили поцелуем под смущённое хихиканье Норы.