Глава 1. Ты больше не моя жена

— С этого часа наш брак считается расторгнутым. Ты больше не моя жена, Таис.

Мужчина произнёс это спокойно, будто объявлял об изменении времени ужина, и только тогда я окончательно поняла, что происходящее вокруг не было ни дурным сном, ни странной шуткой моего измученного сознания. Я сидела за длинным столом из тёмного дерева, положив ладони на гладкую столешницу, и смотрела на незнакомца, который каким-то совершенно невозможным образом был мне знаком. Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, убранными назад серебряной застёжкой. Чёткая линия подбородка, почти неподвижное лицо и глаза редкого янтарного оттенка. Он стоял напротив меня возле раскрытых документов, а за его правым плечом находилась молодая женщина в светлом платье.

Вдоль стен молчали люди: седой мужчина с цепью на груди держал печать над листом пергамента, рядом сидели ещё двое — судя по одежде, свидетели или чиновники, — а у дальней стены замерли слуги. Никто, кроме меня, не выглядел удивлённым, и показывать собственное удивление было нельзя: несколько секунд назад я находилась совсем в другом месте. Я помнила вечерний коридор загородного комплекса, которым руководила последние четыре года, открытую на телефоне таблицу расходов, звонок начальника хозяйственной службы и раздражение из-за протекающей крыши в одном из гостевых корпусов.

На этом воспоминание обрывалось. Телефона больше не было, коридора тоже. Мои пальцы стали тоньше, кожа — бледнее, на безымянном пальце блестело незнакомое кольцо, а тело под тяжёлым тёмно-синим платьем определённо принадлежало не мне. Мужчина напротив называл меня Таис, и стоило ему произнести имя, как внутри отозвалось не привычное воспоминание, а короткая вспышка ощущения: Доминик Астэр — муж, дракон. Последнее слово показалось настолько нелепым, что я едва не выдала себя выражением лица.

Однако следом пришло ещё одно чужое воспоминание: янтарные глаза на фоне огня, огромные крылья над заснеженным двором и чувство почти болезненного восторга женщины, которой принадлежало это тело. Я медленно перевела дыхание. Разбираться с драконами буду позже. Сначала стоило понять, почему мой — точнее, чужой — муж разводился со мной при свидетелях.

— Ты меня слышала? — спросил Доминик.

В его голосе не было раздражения. Пока.

— Я вас слышу.

У седого мужчины с печатью дрогнули брови. Доминик тоже заметил обращение.

— «Вас»?

Вот и первая ошибка. Я не знала, как прежняя Таис обычно разговаривала с мужем. Тело подсказало раньше памяти: пальцы сами захотели сжаться, плечи напряглись, а где-то глубже возникло знакомое не мне желание немедленно смягчить ответ, извиниться, вернуть ему хорошее расположение. Я подавила этот порыв.

— Полагаю, после вашего объявления это обращение вполне уместно.

На несколько мгновений в помещении стало слишком тихо. Женщина за плечом Доминика опустила ресницы, скрывая выражение глаз. Сам он медленно выпрямился.

— Ты просила провести всё без лишней огласки. Я согласился. Документы подготовлены, свидетели присутствуют только те, которых требует закон. Не вижу причины превращать это в очередную сцену.

Слово «очередную» неприятно кольнуло. Вместе с ним пришёл новый обрывок памяти. Таис — прежняя Таис — плакала возле окна. Доминик стоял спиной. «Ты опять всё неправильно поняла». Другая вспышка. Она ждала его до глубокой ночи. Ещё одна. Просила дать ей время. Значит, женщина до меня действительно пыталась сохранить этот брак. Унижалась ли она, я пока не знала. Но судя по уверенности Доминика, он ожидал продолжения. Я посмотрела на женщину рядом с ним.

Её имя пришло почти сразу. Иветта Лорс. Красивое лицо, светлые волосы, спокойный серый взгляд. Она держалась безупречно и стояла достаточно далеко от Доминика, чтобы формально никто не мог обвинить её в неприличии. Но достаточно близко, чтобы смысл её присутствия понял любой человек в комнате.

— Я не собираюсь устраивать сцену, — сказала я.

— Это было бы разумно.

— Особенно теперь, когда всё уже решено.

Доминик словно ждал продолжения. Возможно, прежняя Таис обязательно спросила бы почему. Или попросила бы изменить решение. Я не стала. Не потому, что мне не было страшно. Мне было страшно настолько, что приходилось контролировать даже положение рук, чтобы никто не заметил лёгкой дрожи пальцев. Чужое тело. Чужой мир. Чужой брак. Мужчина, который только что вышвырнул меня из собственной жизни. И ни единого представления о том, куда я должна пойти после того, как встану из-за этого стола.

Но именно поэтому последнее, что мне сейчас требовалось, — позволить этому мужчине увидеть мою беспомощность.

— Тогда перейдём к имущественной части, — произнёс Доминик после паузы.

Седой мужчина подвинул к нему стопку документов.

— Господин Астэр, согласно вашему распоряжению подготовлено три варианта обеспечения бывшей супруги.

«Обеспечения». Вот это слово мне уже не понравилось. Доминик раскрыл первый документ.

— Тебе предоставляется городской дом на Южной улице и ежегодное содержание.

— На какой срок?

Он слегка нахмурился.

— Что?

— Ежегодное содержание выплачивается пожизненно или до определённого события?

Седой чиновник впервые посмотрел на меня с интересом. Доминик ответил не сразу.

— До твоего следующего брака.

— А сам дом?

— Останется за тобой.

— На каких условиях?

— Таис, — в его голосе наконец появилось раздражение, — дом становится твоей собственностью.

— Полностью?

— Полностью.

— Без права рода Астэр потребовать его обратно?

Теперь седой мужчина кашлянул в кулак. Доминик посмотрел на него, потом снова на меня.

— Полностью.

Я ответила коротким кивком.

— Второй вариант?

Он задержал взгляд на моём лице.

— Ты прежде даже не хотела слушать о втором.

— Сегодня хочу.

Не знаю, что именно изменилось в моём тоне, но Иветта едва заметно повернула голову. Доминик взял другой лист.

— Загородная резиденция в трёх часах езды от столицы. Дом меньше городского, зато к нему относятся земли и ежегодное содержание на тех же условиях.

Это звучало уже интереснее. Хотя я понятия не имела, что в этом мире означали «три часа езды». Экипаж? Лошадь? Что-то магическое? Я заставила себя не торопиться.

— Есть третий вариант?

— Есть.

Он не взял следующий документ. Это само по себе заставило меня насторожиться.

— Какой?

— Он не предназначался для серьёзного рассмотрения.

— Но его подготовили.

— Потому что ты сама потребовала внести в перечень всё имущество, которое я готов передать.

Вот как. Значит, прежняя Таис хотя бы пыталась думать о будущем. Я перевела взгляд на стопку.

— Тогда покажите.

Доминик не двинулся. Седой мужчина осторожно вытащил нижний лист и положил передо мной. Я наклонилась. Письменность была незнакомой. Это должно было стать катастрофой. Но стоило взгляду задержаться на строках, как часть символов обрела смысл. Не целиком, скорее словно я читала текст на языке, который когда-то знала, а теперь вспоминала после долгого перерыва. Дом Семи Истоков. Название выделялось крупнее. Дальше шло описание владения. Земли. Жилой дом. Два гостевых корпуса.

Сад. Старые купальни. Хозяйственные постройки. Дорога до ближайшего города. Я перечитала. Потом ещё раз.

— Почему стоимость указана так низко?

Доминик усмехнулся едва заметно.

— Потому что это соответствует действительности.

— Здесь два гостевых корпуса.

— Один почти не используется.

— А второй?

— Закрыт.

— Купальни?

— Не работают много лет.

— Почему?

На этот раз ответил чиновник:

— Источники иссякли, госпожа Астэр.

Я подняла взгляд. Он поправился:

— Госпожа… Таис.

Выходит, новое обращение после развода я пока не знала.

— Все семь?

— Насколько мне известно, да.

— А сад?

Доминик положил ладонь на стол.

— Заброшен.

— Жилой дом?

— Требует значительных расходов.

— Дорога существует?

Он посмотрел на меня так, будто пытался понять, зачем я задаю очевидные вопросы.

— Существует.

— Сколько там людей?

— Не знаю.

Я повернулась к чиновнику.

— А вы знаете?

— Согласно последнему отчёту, постоянных работников оставалось шестеро. Но сведения могли устареть.

Шесть человек на два корпуса, большой дом, сад, купальни и хозяйство. Картина становилась всё яснее. В моём прежнем мире я однажды приняла объект, который собственники уже собирались закрывать. Девяносто два номера, протекающий бассейн, половина оборудования требовала замены, отзывы гостей были такими, что читать их стоило только при хорошем настроении. Через полтора года комплекс впервые вышел в устойчивую прибыль. Разумеется, это ничего не доказывало здесь. Я не знала местных цен, законов, возможностей ремонта, способов нанимать людей и даже толком не представляла, чем отличался здешний загородный дом от того, которым привыкла управлять.

Но одно я понимала прекрасно. Городской дом плюс деньги Доминика означали зависимость от Доминика. Загородная резиденция плюс деньги Доминика — та же зависимость, просто с красивым видом. А эти развалины, если документ был составлен так, как я надеялась…

— Содержание при выборе Дома Семи Истоков тоже предусмотрено?

— Нет, — ответил Доминик.

Вот почему он считал вариант несерьёзным.

— Почему?

— Потому что владение передаётся тебе целиком, вместе с землями и всем, что на них находится. Ты хотела собственность без моего дальнейшего участия — это она.

Ещё один фрагмент чужой памяти. Голос Таис: «Я не хочу после развода каждый год просить у тебя деньги». Доминик: «Ты не умеешь ими распоряжаться». Похоже, прежняя хозяйка моего тела хотя бы однажды пыталась отстоять остатки достоинства. Мне внезапно стало жаль женщину, которую я никогда не встречала.

— Я выбираю Дом Семи Истоков.

На этот раз тишина действительно изменилась. Седой чиновник перестал перебирать бумаги. Иветта впервые посмотрела на меня прямо. Доминик даже не нахмурился. Его лицо стало совершенно неподвижным.

— Нет.

— Простите?

— Ты не понимаешь, что выбираешь.

— Именно поэтому задаю вопросы.

— Полуразрушенное владение в нескольких часах от столицы, без дохода, с шестью слугами и дорогой, которую зимой временами заносит снегом. Этого достаточно?

Я осторожно провела пальцем по краю документа.

— Оно будет принадлежать мне?

— Да.

— Земля тоже?

— Да.

— И после подписания вы не сможете решать, что я должна там делать?

Его глаза чуть сузились.

— Если ты не нарушаешь законы империи, мне до этого не будет дела.

— Тогда я всё понимаю.

— Нет, Таис. Ты сейчас пытаешься наказать меня.

Это было настолько неожиданно, что я несколько секунд действительно не знала, что ответить.

— Каким образом?

— Выбирая худший вариант только потому, что я рекомендовал другой.

Вот до какой степени человек был уверен, что всё происходящее вращается вокруг него. Я посмотрела на бумаги.

— Господин Астэр, возможно, для вас это окажется неприятным открытием, но моё следующее решение необязательно должно быть посвящено вам.

В уголке комнаты кто-то резко втянул воздух. Доминик медленно выдохнул через нос.

— Ты говоришь иначе.

Опасное замечание. Я пожала плечами настолько естественно, насколько сумела.

— День располагает к переменам.

Иветта чуть улыбнулась.

— Госпожа Таис, думаю, Доминик просто хочет убедиться, что завтра вы не пожалеете о решении, принятом в состоянии сильного волнения.

Голос у неё был приятный. Такие женщины могли произнести оскорбление и заставить окружающих благодарить их за заботу.

— Это предусмотрительно с вашей стороны, — ответила я.

— Я бы назвала это сочувствием.

— Тогда благодарю. Но состояние сильного волнения обычно не лучший момент для того, чтобы соглашаться на пожизненную финансовую связь с мужчиной, который только что закончил брак.

Иветта задержала на мне взгляд.

— Вы полагаете, что сможете содержать такое владение самостоятельно?

Хороший вопрос. И неприятный, потому что честный ответ звучал бы: понятия не имею.

— Я полагаю, что сначала должна увидеть его.

— Большинство людей предпочло бы посмотреть до того, как поставить подпись.

— Большинство людей, вероятно, не получают предложение выбрать новый дом прямо на церемонии собственного развода.

Седой чиновник опустил голову, и я заподозрила, что он прячет улыбку. Иветта этого не сделала.

— Вы изменились, — сказала она.

Вот уже второй человек за несколько минут. Мне следовало осторожнее.

— Иногда достаточно одного очень удачного утра.

Доминик постучал пальцем по столу.

— Я дам тебе сутки.

— Для чего?

— Подумать. Сегодня ты останешься в доме, завтра мы вернёмся к вопросу.

— Нет.

— Таис.

— Вы хотели расторгнуть брак сегодня?

— Да.

— Расторгли?

Он помедлил.

— После подписания последней части документов.

— Тогда закончим.

Взгляд Доминика стал тяжёлым. Он привык, что прежняя Таис спорила иначе. Вероятно, эмоционально, путано, с попытками достучаться до чувств, которых он не собирался показывать. Мне спорить о чувствах было не с кем. Я этого человека сегодня впервые увидела. Как бы жестоко это ни звучало по отношению к женщине, чьё место я заняла, именно поэтому у меня имелось преимущество. Он мог разбить сердце прежней Таис. Моё сердце ему не принадлежало.

Пока.

— Принесите договор передачи Дома Семи Истоков, — сказал Доминик чиновнику.

Тот замялся.

— Он перед вами, господин Астэр.

— Окончательный экземпляр.

— Это окончательный экземпляр.

Доминик посмотрел на документ. И впервые за весь разговор я заметила в его лице нечто, похожее на настоящее удивление.

— Я не приказывал готовить окончательный.

Чиновник побледнел.

— Простите, господин. Но четыре дня назад вы собственноручно внесли Дом Семи Истоков в список имущества для безусловной передачи. По правилам раздела собственности документ был составлен одновременно с остальными.

Доминик ничего не ответил. Я запомнила. Четыре дня назад. Он сам включил это владение. И почему-то сейчас это его удивило. Или ему не понравилось, что документ уже готов? Пока слишком мало информации.

— Можно мне прочитать всё? — спросила я.

Доминик бросил на меня короткий взгляд.

— Читай.

Я читала долго. Вернее, старалась. Некоторые формулировки понимались легко, другие приходилось разбирать по контексту. Дважды я задавала вопросы чиновнику. Один раз он объяснил мне значение формулировки о границах земель. Второй вопрос касался какого-то древнего права владельца на воду.

— Здесь сказано, что вместе с землёй передаются «право русел, ключей и подземных линий». Что это значит?

Чиновник слегка удивился.

— Обычная старая формула.

— Я не знаю, что она означает.

Доминик посмотрел на меня внимательнее. Пришлось быстро добавить:

— Никогда прежде не занималась земельными договорами.

Это его, кажется, удовлетворило. Чиновник объяснил:

— Всё, что находится на территории владения под землёй или выходит на поверхность естественным путём, относится к имуществу владельца, если короной заранее не установлено иное право.

— Даже если там что-то обнаружится после подписания?

— В общем случае — да.

Доминик резко повернул голову.

— К чему этот вопрос?

— К формулировке, которую я не поняла.

— Там нечего обнаруживать.

— Тогда вопрос тем более не должен вас беспокоить.

Он промолчал. Я продолжила чтение. В нижней части документа был небольшой знак: круг, разделённый семью расходящимися линиями. Я коснулась его ногтем.

— Это что?

Чиновник наклонился.

— Старый знак владения.

— Он имеет юридическое значение?

— Сейчас почти никакого.

— Почти?

— Некоторые очень старые поместья сохраняют собственные печати. Это скорее традиция.

Иветта, до этого молчавшая, вдруг сказала:

— У Дома Семи Истоков традиций больше, чем здравого смысла.

Я повернула голову.

— Вы там бывали?

Её пауза длилась меньше секунды.

— Нет.

Но я уже услышала эту паузу.

— Тогда откуда знаете?

— Такие места любят обрастать историями.

— Какими?

Доминик вмешался:

— Таис, если начнёшь расспрашивать обо всех деревенских сказках, мы просидим здесь до вечера.

Иветта улыбнулась ему благодарно. Очень интересно. Я вернулась к документу. Через четверть часа всё было подписано. Моя новая подпись получилась неровной: рука словно помнила другое движение, а я пыталась им управлять. Чиновник сделал вид, что ничего не заметил. Доминик поставил собственную печать последним. Красный камень на его перстне на мгновение вспыхнул, и воск под ним сам растёкся в чёткий рисунок. Я уставилась чуть дольше, чем следовало. Магия. Настоящая.

Доминик заметил.

— Что?

— Ничего. Просто смотрела на печать.

— Ты видела её сотни раз.

— Сегодня я многое вижу иначе.

Сказала — и тут же пожалела. Но он лишь нахмурился. Чиновник собрал документы.

— С этого момента Дом Семи Истоков, прилегающие земли и перечисленное имущество принадлежат госпоже Таис Вельнор.

Вельнор. Моя фамилия после развода. Хорошо. Ещё один факт. Я повторила мысленно: Таис Вельнор. И неожиданно ощутила облегчение. Не потому, что мне нравилось новое имя. Просто впервые за всё утро что-то стало определённым. У меня было имя. У меня был дом. Пусть разваленный. Пусть в мире, о котором я ничего не знала. Но это уже больше, чем несколько минут назад. Когда я поднялась, колени оказались ненадёжнее, чем хотелось бы. Пришлось задержать ладонь на спинке кресла.

Доминик шагнул ко мне.

— Тебе плохо?

— День получился насыщенным.

Он протянул руку, словно хотел поддержать меня. Я отступила раньше, чем успела подумать. Движение получилось слишком резким. В его лице что-то изменилось. Не обида. Скорее удивление. Прежняя Таис, вероятно, не отстранялась от него.

— Я пришлю людей, чтобы сопроводить тебя, — сказал он.

— Не нужно.

— Это не обсуждается.

— Тогда зачем говорить так, будто спрашиваете?

Он сжал губы.

— До Дома Семи Истоков долгая дорога. Ты не поедешь одна.

Я почти возразила, но вовремя остановилась. Самостоятельность не означала необходимость отвергать разумную безопасность в совершенно неизвестном мире.

— Хорошо. Но только сопровождение до владения.

— И два человека останутся там на несколько дней.

— Нет.

— Таис.

— В документе сказано, что после передачи вы не распоряжаетесь моим домом.

— Я распоряжаюсь своей охраной.

— Тогда распорядитесь вернуть её после того, как она довезёт меня.

Он посмотрел на меня почти с раздражённым любопытством.

— Ты действительно решила всё делать наперекор?

— Я решила начать привыкать к тому, что мои решения теперь принадлежат мне.

Вот эта фраза прозвучала слишком красиво даже для меня. Я мысленно поморщилась. Но Доминик воспринял её серьёзно.

— Ты долго этого хотела?

Я не знала, что ответила бы прежняя Таис. Поэтому выбрала правду, доступную мне.

— Достаточно долго, чтобы сегодня не передумать.

Он отвёл взгляд первым. Иветта ждала у двери. Когда я подошла, она слегка отступила, освобождая проход.

— Надеюсь, вы не сочтёте мои слова вмешательством.

— Зависит от слов.

— Возьмите из города всё необходимое заранее. В Семи Истоках почти ничего нет, а ближайшие торговцы берут втрое дороже с тех, кто не умеет торговаться.

Совет звучал неожиданно практично.

— Спасибо.

Она словно удивилась моей благодарности.

— Зимой дорога бывает тяжёлой. И местные считают дом дурным.

— Вы уже упоминали истории.

— Некоторые люди верят, что семь источников иссякли не просто так.

— А вы верите?

Иветта посмотрела мне в глаза.

— Я верю, что есть владения, которые дешевле бросить, чем спасать.

Теперь в её голосе не было насмешки. Только уверенность. Я молча согласилась.

— Значит, скоро узнаю, к какому виду относится моё.

Она улыбнулась.

— Искренне желаю вам удачи.

— И я вам.

Эта вежливость оказалась острее открытой ссоры. Мы обе это поняли. Я вышла.

Экипаж ждал меньше часа. За это время мне пришлось пережить ещё одно испытание: собственные комнаты. Мои и не мои одновременно. Там всё говорило о женщине, чью жизнь я получила без разрешения. Светлые платья. Украшения. Книги, большая часть которых почему-то казалась знакомой, хотя я не могла бы назвать сюжет ни одной. На туалетном столике лежала маленькая серебряная рамка. Таис и Доминик. Она смотрела на него. Он — в сторону камеры, если здесь вообще существовало что-то подобное фотографии.

Даже на изображении было видно, кто в этом браке любил сильнее. Я перевернула рамку лицом вниз. Не из ревности. Мне просто не хотелось, чтобы женщина с моим нынешним лицом продолжала смотреть на мужчину так, будто кроме него в мире ничего не существовало. С собой я взяла одежду, документы, немного денег, которые нашлись в шкатулке, и несколько вещей, назначение которых удалось понять без посторонней помощи. С монетами оказалось сложнее.

Я разложила их на столе и минуты три пыталась установить соотношение. Слуга, пришедший за сундуком, застал меня за этим занятием.

— Госпожа?

Я прикрыла монеты ладонью.

— Скажите, этого хватит на обычный ужин для двух человек?

Он посмотрел на сумму и растерялся.

— Этого хватит на ужин для двадцати, госпожа.

— Отлично. Значит, я хотя бы не уеду голодной.

Он явно хотел спросить что-то ещё, но не решился. Так я выяснила приблизительную ценность серебряной монеты. Небольшая победа. В новом мире приходилось начинать с подобных вещей. Когда я спустилась, Доминик стоял в холле один.

— Ты взяла только два сундука.

— Я заметила.

— Остальные вещи пришлю позже.

— Не нужно.

— Там почти весь твой гардероб.

— Значит, будет повод купить то, что нравится мне.

Он хотел что-то сказать и передумал. Я направилась к двери.

— Таис.

Пришлось остановиться.

— Что?

— Если через неделю ты поймёшь, что ошиблась, городской дом останется свободен.

Вот оно. Не забота даже. Уверенность. Он действительно считал, что я вернусь. Возможно, прежняя Таис вернулась бы. Я не стала обещать невозможного.

— Если пойму, что ошиблась, буду исправлять ошибку там, где её совершила.

— Ты никогда не занималась хозяйством такого размера.

Если бы он только знал.

— Тогда мне будет чему научиться.

— Упрямство не заменяет опыта.

— С этим я согласна.

Мой спокойный ответ, кажется, раздражал его больше спора.

— И всё?

— А что ещё вы хотели услышать?

Он приблизился на шаг. Вблизи Доминик производил ещё более сильное впечатление. Не красотой даже, а присутствием. Казалось, пространство само слегка уступало ему место. Наверное, именно так ощущался дракон.

— Хотел понять, что с тобой произошло.

Опасный вопрос. Я посмотрела на мужчину, который знал прежнюю Таис лучше меня. И ответила:

— Вы сказали, что я больше не ваша жена. Возможно, впервые за долгое время мне не нужно соответствовать вашим ожиданиям.

Он замолчал. Я вышла раньше, чем разговор стал сложнее.

Первые полчаса дороги я сидела, вцепившись пальцами в край сиденья. Экипаж оказался обычным — без магических колёс и летающих лошадей. Это даже успокаивало. За окном тянулись городские улицы, затем дома становились ниже, между ними появлялись сады, а ещё позже началась открытая дорога. Двое всадников сопровождали экипаж. Кучер сидел впереди. Оказавшись наконец без Доминика, Иветты и свидетелей, я позволила себе закрыть глаза. Что делать дальше? Вопрос был настолько огромным, что отвечать на него целиком не имело смысла.

На работе я всегда учила новых управляющих одному: если объект горит сразу в десяти местах, нельзя бегать между всеми пожарами. Сначала нужно понять, какой из них способен уничтожить всё. Мой главный пожар сейчас назывался «я нахожусь в другом мире и не знаю его правил». Но решить это за один вечер невозможно. Значит, следующий уровень. Жильё. Еда. Деньги. Безопасность. Информация. Пять пунктов. Уже лучше. Я открыла глаза и постучала в стенку экипажа.

Кучер отозвался:

— Что случилось, госпожа?

— Можно спросить?

— Конечно.

— Вы бывали в Доме Семи Истоков?

Пауза.

— Доводилось.

— Насколько всё плохо?

Всадник справа кашлянул. Кучер ответил осторожно:

— Смотря с чем сравнивать.

— С местом, где человеку хотелось бы жить.

— Тогда… довольно плохо.

Я невольно улыбнулась.

— Хорошо. А если без дипломатии?

— Крыша над главным залом требует ремонта. Западный корпус закрыт. Восточный иногда принимал охотников, но последние годы почти никто не ездит. Сад зарос. Нижние купальни пустуют.

— Почему люди всё ещё называют его Домом Семи Истоков, если источники иссякли?

— Название старое.

— Насколько старое?

— Этого я не знаю.

— А местные боятся дома?

Теперь ответил один из всадников:

— Местные боятся всего, что стоит достаточно долго.

Кучер рассмеялся.

— Это неправда.

— А чего конкретно они боятся?

Мужчины замолчали. Я вздохнула.

— Господа, я туда еду жить. Сейчас самое подходящее время сообщить мне, если по ночам стены разговаривают или сад пытается съесть гостей.

Всадник хмыкнул.

— Сад вроде бы никого не ел.

— Уже утешает.

— Говорят, в старом дворе иногда слышна вода.

Я выпрямилась.

— Но источники высохли.

— Поэтому и говорят.

— Вы сами слышали?

— Нет.

— Кто слышал?

— Люди.

— Какие?

— Разные.

Информационная ценность ответа стремилась к нулю.

— А кто сейчас управляет домом?

Кучер подумал.

— Мелда Тир.

— Управляющая?

— Скорее всё сразу.

— Это как?

— Если нужна еда — идёте к госпоже Мелде. Если протекает крыша — тоже к ней. Если работник хочет уйти — сначала говорит с ней. Если хозяин присылает письмо — она его читает. Если кто-то приехал без предупреждения, решает, открывать ворота или нет, тоже она.

— Значит, управляющая.

— Она так себя не называет.

— Почему?

— Потому что прежний управляющий уехал три года назад, а нового никто не назначил.

Вот это уже было полезно.

— Сколько человек там осталось?

— Точно не знаю. Пятеро или шестеро.

— И они содержат весь дом?

— Они содержат ту часть, которую ещё есть смысл содержать.

Я запомнила формулировку. Через несколько часов дорога начала подниматься. Местность менялась постепенно. Поля остались позади, появились лесистые склоны, каменные выступы, глубокие овраги. Потом экипаж сделал длинный поворот, и я впервые увидела своё новое владение. Несколько секунд я не могла решить, смеяться мне или ругаться. Дом Семи Истоков стоял на широком уступе между двумя зелёными склонами. Главное здание оказалось огромным. Гораздо больше, чем я представляла по сухим строчкам документа.

Центральный корпус из светлого камня, две длинные галереи, уходящие в стороны, несколько террас, широкая лестница, спускавшаяся к саду. Ниже виднелись ещё постройки. С расстояния всё выглядело почти величественно. Потом мы приблизились. На части крыши действительно отсутствовала черепица. Одна из галерей была закрыта досками. Каменная ограда местами обрушилась. По ступеням проросла трава. Сад представлял собой густую зелёную массу, из которой торчали верхушки когда-то аккуратно высаженных деревьев. Но я смотрела и видела не только это.

Террасы выходили на долину. Окна главного корпуса были огромными. До дома вела настоящая дорога, пусть и требующая ремонта. Ниже, между деревьями, угадывались отдельные павильоны. А ещё вокруг было тихо. Не мёртво. Именно тихо. То спокойствие, за которое люди в моём прежнем мире готовы были платить немалые деньги, лишь бы на несколько дней сбежать от города. Экипаж остановился у ворот. Женщина вышла из дома ещё до того, как кучер успел спуститься.

Невысокая, крепкая, в тёмном платье с закатанными рукавами. Седины в каштановых волосах было больше, чем я ожидала у женщины её возраста, а выражение лица обещало неприятности любому, кто явится с глупостями. Она остановилась у лестницы.

— Госпожа Астэр?

— Уже Вельнор.

Женщина посмотрела на экипаж, на сопровождавших меня всадников, потом снова на меня.

— Значит, слухи оказались правдой.

— Смотря какие.

— Что господин Астэр решил избавиться сразу и от жены, и от этого дома.

Кучер издал странный звук. Я же неожиданно рассмеялась. Не громко. Просто после всего пережитого прямота этой женщины оказалась почти приятной.

— Если это было его намерением, со второй частью пока не получилось.

Она прищурилась.

— Вы приехали посмотреть?

— Жить.

Теперь удивилась уже она.

— Здесь?

— Если документы не врут, это мой дом.

— Документы часто говорят правду в самых неудобных местах.

Мне начинала нравиться Мелда Тир.

— Вы Мелда?

— Да.

— Тогда, надеюсь, вы покажете мне, в каких местах правда особенно неудобная.

Она оглядела мои два сундука.

— А остальные вещи?

— Это все.

— На сколько дней?

— Пока не решила.

— Понятно.

По её лицу было видно, что ей ничего не понятно. Всадники спешились. Один подошёл ко мне.

— Госпожа Вельнор, нам приказано остаться до утра.

Я открыла рот. Потом вспомнила собственное решение не путать независимость с глупостью.

— До утра оставайтесь. Потом возвращайтесь.

— Нам велено дождаться дополнительных распоряжений.

— Чьих?

— Господина Астэра.

— А дом кому принадлежит?

Всадник помедлил.

— Вам.

— Значит, утром вы уедете.

Мелда наблюдала за разговором без всякого стеснения. Когда всадник отошёл, она сказала:

— Долго вы с ним не прожили после развода.

— Мы уже не живём вместе.

— Я имела в виду господина Астэра в вашей голове.

Я встретила её взгляд.

— Вы всегда говорите с хозяевами так?

— Хозяев здесь давно не было.

— Теперь есть.

Она оценила меня взглядом.

— Это мы ещё посмотрим.

— Справедливо.

Вот теперь на её лице впервые мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Заходите, госпожа Вельнор.

Первые двадцать минут экскурсии убедили меня в двух вещах. Во-первых, Дом Семи Истоков был прекрасен. Во-вторых, он находился в состоянии, которое любой разумный управляющий назвал бы катастрофой. В главном холле сохранилась широкая каменная лестница с резными перилами. Огромные окна выходили в сад. Под потолком висела люстра, половина кристаллов которой не светилась.

— Почему не работает? — спросила я.

— Линия повреждена.

— Какая линия?

Мелда остановилась.

— Световая.

Я сделала вид, будто этого объяснения достаточно. Отлично. Магическое освещение. Запомнить и расспросить позднее, желательно так, чтобы не выглядеть человеком, впервые увидевшим лампу. Мы прошли в столовую. Здесь всё было лучше: чисто, тепло, мебель закрыта тканью.

— Эту часть используете?

— Иногда.

— Почему иногда?

— Нас шестеро. На сорок человек стол накрывать бессмысленно.

— Логично.

Она посмотрела на меня искоса. Следующей была кухня. И вот там я впервые почувствовала себя увереннее. Не потому, что понимала назначение каждого предмета. Некоторые устройства явно работали не так, как привычные мне плиты и печи. Но организацию пространства я узнавала. Зона хранения. Рабочие поверхности. Место для посуды. Выход во двор. Отдельная кладовая.

— Вода далеко? — спросила я.

— Во дворе колодец.

— На кухню её носят вручную?

— Сейчас да.

— А раньше?

Мелда указала на металлический кран возле большой каменной мойки.

— Когда дом работал полностью, вода шла прямо сюда.

Я подошла ближе.

— Почему перестала?

— После того как последний из малых источников иссяк.

— Все системы были связаны с источниками?

— Почти все.

Вот это уже интереснее.

— Значит, дом строили вокруг воды?

Мелда впервые посмотрела на меня не как на временную гостью.

— Конечно. Потому он и называется Домом Семи Истоков.

— Я решила уточнить.

— Вы странно спрашиваете о собственном доме.

Опасно.

— Я редко здесь бывала.

— Вы никогда здесь не бывали.

— Поэтому и спрашиваю.

Она приняла объяснение. Мы поднялись на второй этаж. Половина комнат была закрыта. В нескольких пахло сыростью. В одной с потолка осыпалась штукатурка.

— Здесь никто не живёт, — сказала Мелда.

— А где живут?

— Восточное крыло. Там восемь нормальных гостевых комнат и четыре комнаты для работников.

— Моя?

— Бывшая хозяйская спальня подготовлена.

— Она тёплая?

Мелда неожиданно усмехнулась.

— Вы первая владелица, которая спросила именно это.

— Красивый потолок ночью меня не согреет.

— Печная линия там работает.

Ещё одна линия. Я запомнила. Мы дошли до закрытой двери.

— Что там?

— Западная галерея.

— Почему закрыта?

— Часть перекрытия ненадёжна.

— Значит, сегодня туда не идём.

Мелда явно ожидала другого ответа.

— Не хотите посмотреть?

— Если вы говорите, что перекрытие ненадёжно, я предпочитаю поверить человеку, который здесь живёт, а не проверять прочность собственным весом.

Она кивнула.

— Разумно.

— Вы удивлены?

— Немного.

Мы спустились во внутренний двор. И вот здесь дом изменился. Пространство оказалось почти круглым, окружённым каменной галереей. В центре находилась широкая чаша из тёмного камня. От неё в разные стороны расходились семь узких каналов. Все сухие. Я подошла ближе.

— Это один из источников?

— Главный сборник.

— То есть вода сходилась сюда?

— Когда-то.

По краям чаши были вырезаны семь знаков. Один показался знакомым. Круг с расходящимися линиями. Тот самый, что стоял на документе. Я наклонилась.

— Это печать владения?

— Отчасти.

— Что значит «отчасти»?

Мелда пожала плечами.

— Старики называли её знаком хозяйки.

— Почему хозяйки, а не хозяина?

— Не знаю.

— А прежние владельцы?

— Мужчины тоже были.

— И знак всё равно назывался знаком хозяйки?

— Так говорили.

Я выпрямилась. Ещё одна странность.

— Когда исчезла вода?

— Последний источник перестал идти двенадцать лет назад.

— Сразу после этого дом начал пустеть?

— Не сразу. Сначала владельцы пытались сохранить купальни. Потом закрыли нижние павильоны. Гости перестали ездить. Один управляющий сменял другого. Последний хозяин приезжал всего два раза.

— Доминик?

— Нет.

Я повернулась.

— А кто?

Мелда нахмурилась.

— До господина Астэра владение принадлежало короне.

Я замерла не физически, а мысленно.

— Доминик получил его от короны?

— Насколько я знаю.

В документах этого не было. Или было, а я не поняла.

— Когда?

— Несколько лет назад.

— Зачем ему понадобилось место, которое ничего не приносило?

— Это лучше спросить у него.

Обязательно спрошу. Не сейчас. Позже, когда буду понимать хотя бы половину правил игры.

— Кто ещё здесь работает?

— Я, кухарка, двое мужчин по хозяйству, девушка помогает с комнатами и старик в саду.

— Шесть.

— Было больше сорока.

Я посмотрела на огромный дом.

— И вы остались.

— Кто-то должен был.

— Почему именно вы?

Мелда задержала взгляд на сухой чаше.

— Когда живёшь в одном месте тридцать лет, не так легко решить, что оно тебе больше не нужно.

В её голосе впервые появилась усталость. Настоящая. Я не стала расспрашивать дальше.

— Покажете комнаты, которые можно использовать без большого ремонта?

— Сегодня?

— Я хочу понять, где мы находимся.

— «Мы»?

— Вы ведь пока не уходите?

— Не планировала.

— Тогда мы.

Она вздохнула.

— Госпожа Вельнор, вы ещё даже ночи здесь не провели.

— Именно поэтому начнём с того, где безопасно провести ночь.

Мы обошли восточное крыло. Восемь комнат действительно были пригодны для гостей. Не роскошные, но просторные, с красивыми окнами. Мебель старая, однако крепкая. Одна комната выходила на долину. Я остановилась возле окна.

— Эту сдавали дороже остальных?

Мелда удивилась.

— Когда-то.

— Почему перестали?

— Некому сдавать.

Я невольно улыбнулась.

— Это временная проблема.

— Вы уже решили открывать дом для гостей?

— Я решила пока ничего не решать окончательно. Но если у нас есть восемь целых комнат, это лучше, чем ноль.

— «У нас» опять.

— Привыкайте.

Она покачала головой, но теперь без прежней резкости. Внизу нас ждал поздний ужин. Простой, горячий и после целого дня показавшийся великолепным. За столом сидели только я и Мелда. Остальные работники предпочли есть на кухне, хотя я подозревала, что на самом деле им просто хотелось обсудить новую хозяйку без моего присутствия.

— Сколько денег нужно дому в месяц? — спросила я.

Мелда отложила вилку.

— Вы хотите цифру?

— Да.

Она назвала. Число мне ничего не сказало. Я ненавидела чувствовать себя беспомощной в вопросах, которые обычно понимала лучше большинства людей вокруг.

— А сколько стоит, например, неделя работы обычного плотника?

Она назвала другое число. Я мысленно сопоставила. Потом спросила цену мешка муки, содержание одного работника и стоимость ремонта небольшой крыши. Мелда смотрела всё внимательнее.

— Вы пытаетесь понять деньги?

— Пытаюсь понять масштаб.

— Раньше вы хозяйством не занимались.

Снова опасность.

— Раньше у меня не было собственного дома.

Это оказалось достаточно правдоподобно. Она кивнула.

— Ваших денег хватит ненадолго, если захотите ремонтировать всё сразу.

— Тогда всё сразу ремонтировать не будем.

— А что будете?

— Сначала то, без чего дом продолжит разрушаться. Потом то, что позволит ему приносить доход. Всё красивое, но бесполезное, подождёт.

Мелда смотрела на меня несколько секунд.

— Западная крыша.

— Что?

— Если выбирать первое, то западная крыша. Ещё одна зима, и там придётся разбирать половину перекрытий.

— Хорошо. Завтра посмотрим смету.

— Какую смету?

— Сколько людей нужно, сколько материалов и сколько времени займёт работа.

— Здесь так не говорят.

— А как?

— Обычно хозяин спрашивает мастера, сколько это будет стоить.

— И мастер называет сумму?

— Конечно.

— А потом?

— Хозяин платит.

Я откинулась на спинку стула.

— Кажется, завтра я узнаю, насколько местные мастера любят новых хозяев.

Мелда рассмеялась впервые. Тихо, но по-настоящему. Это была наша первая маленькая победа. После ужина она отвела меня в спальню. Комната оказалась гораздо скромнее той, что осталась у Доминика, и понравилась мне намного больше. Большое окно. Кровать. Камин. Шкаф. Небольшой письменный стол. Никаких изображений бывшего мужа. Уже преимущество.

— Если что-нибудь понадобится, моя комната этажом ниже, — сказала Мелда.

— Спасибо.

Она дошла до двери и остановилась.

— Вы правда останетесь?

Я перевела взгляд на неё.

— Сегодня точно.

— Я не про сегодня.

— Не знаю, Мелда. Я слишком мало понимаю, чтобы обещать вам годы. Но утром я не собираюсь уезжать.

Она приняла ответ.

— Это честнее, чем говорили другие.

— Доброй ночи.

— И вам спокойной ночи, госпожа Вельнор.

Когда дверь закрылась, я наконец осталась одна.

Сон не пришёл. Я лежала в темноте и пыталась не думать одновременно обо всём. О том, что в прежнем мире у меня была квартира, работа, люди, которым утром понадобится объяснение моего исчезновения. О том, что я не знала, что стало с моим прежним телом. О женщине по имени Таис, чьими руками теперь двигала. О Доминике. О странном договоре. О короне, которой когда-то принадлежал этот дом. О том, почему Иветта знала о нём достаточно, чтобы предостеречь меня.

В какой-то момент я поняла, что просто лежать больше не могу. В комнате было тепло, но чужая кровать казалась слишком мягкой, тишина — слишком внимательной. Я накинула поверх ночной одежды длинный халат, нашла туфли и вышла в коридор. Световые кристаллы здесь горели через один. Я шла медленно, запоминая дорогу. Лестница. Холл. Столовая. Дверь во внутренний двор. Я сама не понимала, почему направилась именно туда. Возможно, потому что сухая каменная чаша не давала покоя.

Или потому, что впервые за весь день мне хотелось увидеть что-то простое и неподвижное. Двор встретил прохладой. Над крышей висела большая луна. Камни под ногами серебрились. Я подошла к чаше. Семь сухих каналов расходились по двору, словно лучи. Странное место. Когда-то здесь текла вода. Гости приезжали издалека. Работали десятки людей. Потом вода исчезла, дом начал пустеть, а спустя годы мужчина, который хотел избавиться от жены, спокойно положил это владение среди вариантов раздела собственности.

Совпадение? Возможно. Я пока слишком мало знала, чтобы строить теории. Нужно было начинать с фактов. Я присела у края чаши и провела пальцами по одному из знаков. Камень был холодным.

— Ну что, — пробормотала я, — похоже, теперь мы с тобой оба никому особенно не нужны.

Мой голос растворился в пустом дворе. Я усмехнулась собственной глупости.

— Зато требования друг к другу у нас пока небольшие. Ты не рушишься мне на голову, а я постараюсь не дать тебе развалиться окончательно.

Под ладонью что-то дрогнуло. Я отдёрнула руку. Тишина. Показалось. Наверное, где-то внизу прошла вода из колодца. Я снова коснулась знака. На этот раз ошибиться было невозможно. Из глубины камня пришла едва заметная вибрация. Не сильнее мурчания огромного кота где-то под полом. Я поднялась.

— Мелда?

Ответа не было. По одной из семи линий внутри каменного знака пробежало серебристое свечение. Я попятилась. Свет погас. Затем появился снова. Уже на второй линии. Потом на третьей. Я смотрела, забыв даже испугаться как следует. Когда вспыхнула седьмая линия, весь знак на мгновение стал ярким. Из центра чаши донёсся тихий звук. Капля. Я шагнула ближе. На сухом тёмном камне лежала вода. Одна маленькая серебристая капля. Она медленно скатилась в углубление.

Следом появилась вторая. Потом третья. Я протянула руку, но остановила пальцы в нескольких сантиметрах. Не трогать неизвестную магию голыми руками казалось разумным правилом даже человеку, который понятия не имел, как магия работает. Вода продолжала собираться. Тонкой струйкой. Совсем небольшой. Но она существовала. Источник, который считался мёртвым двенадцать лет. Я отступила на шаг. На внутреннем бортике чаши вспыхнули линии, которых раньше не было видно. Сначала отдельные символы. Потом целая надпись.

Я читала её медленно, потому что часть знаков была старше привычной мне письменности. Но смысл пришёл. Дом услышал имя. Ниже проступила вторая строка. Хозяйка принята.

— Это ещё что означает?

Разумеется, камень мне не ответил. Вместо него ответил весь дом. Где-то высоко над крышей раздался глухой удар. Я вздрогнула и подняла голову. Второй удар прокатился над двором. Потом третий. Колокол. Старый колокол в башне, который я заметила днём и приняла за украшение. Он звонил сам. В окнах один за другим загорались световые кристаллы. Не те редкие, которые работали вечером. Все. В галерее вспыхнул свет. Потом на лестнице. Потом в закрытом западном крыле.

Я повернулась вокруг себя. Дом, который час назад едва освещал несколько комнат, просыпался. Дверь распахнулась. Мелда выбежала во двор, на ходу запахивая халат. За ней появился один из работников.

— Что случилось? — спросила я.

Мелда не ответила. Она смотрела на чашу. На воду. На светящийся знак. Её лицо изменилось так резко, что остатки моего восторга исчезли.

— Мелда?

Она подошла ближе.

— Вы трогали знак?

— Да.

— Зачем?

— Я не знала, что его нельзя трогать.

— Его можно трогать сколько угодно. Тридцать лет никто ничего подобного не видел.

Колокол ударил снова.

— Тогда почему вы так смотрите?

Мелда перевела взгляд на башню.

— Потому что это не просто колокол.

— А что?

— Сигнальный.

Я посмотрела на сияющие окна.

— Кому он сигнализирует?

Она ответила не сразу.

— Всем древним постам, которые ещё связаны с этим местом.

Мне это ничего не объяснило.

— Мелда, говорите прямо.

Женщина повернулась ко мне. Теперь в её лице не осталось ни насмешки, ни недоверия. Только тревога.

— Если старые линии действительно ожили, сигнал уже ушёл в столицу.

— И что произойдёт дальше?

Она посмотрела на тонкую серебристую воду, продолжающую стекать в чашу.

— К рассвету в королевской Страже узнают, что Седьмой Исток проснулся.

— Хорошо. А потом?

Мелда медленно покачала головой.

— Потом, госпожа Вельнор, сюда пришлют дракона, который решит, имеете ли вы право оставить себе дом, проснувшийся под вашей рукой.