Глава 4. То, что он скрывал

— Поздно. Я уже слышал.

Доминик медленно повернул голову. Бастиан стоял в открытой двери кабинета, опираясь плечом о косяк. На его лице не было ни торжества человека, поймавшего другого на лжи, ни раздражения. Только то самое спокойное внимание, которое я успела изучить за последние дни и которое теперь почему-то казалось гораздо опаснее открытой угрозы. Доминик смотрел на него несколько секунд.

— Ты подслушиваешь под дверями?

— Дверь была открыта.

Я машинально оглянулась. Действительно. Когда Доминик проверял коридор, он захлопнул её не до конца. Между створкой и косяком осталась щель.

— И давно ты там стоишь? — спросил он.

— Достаточно.

— Это не ответ.

— Тогда сформулируй вопрос так, чтобы я счёл нужным ответить.

Никто не повышал голоса, однако воздух в кабинете будто стал плотнее. Я находилась между двумя драконами и всё сильнее подозревала, что их взаимная неприязнь появилась задолго до меня.

— Прекрасно, — сказала я. — Раз уж тайный разговор перестал быть тайным, предлагаю хотя бы сделать его полезным. Доминик, вы собирались объяснить, что находится под моим домом.

— Я ничего подобного не собирался объяснять Кэрру.

— Тогда можете объяснять мне. Он просто послушает.

Бастиан взглянул на меня.

— Спасибо за разрешение.

— Не за что.

Доминик подошёл к столу и положил ладонь на книгу расходов.

— Ты не понимаешь последствий.

— Эту фразу я слышу от вас с момента развода. Обычно после неё оказывается, что вы просто не хотите отвечать на вопрос.

— Потому что иногда человеку не нужно знать всё.

— Особенно если этот человек женщина, которой вы случайно передали землю вместе с тем, о чём ей знать не положено?

Его пальцы сильнее прижали обложку.

— Я не говорил, что тебе знать не положено.

— Тогда говорите.

Доминик перевёл взгляд на Бастиана.

— Выйди.

— Нет, — ответил тот.

Просто и без вызова. Доминик усмехнулся, но веселья в этом не было.

— Ты находишься в частном владении.

— По распоряжению короны.

— Ты проверяешь состояние Истока, а не семейные дела рода Астэр.

— Как только семейные дела рода Астэр начинают включать скрытые работы на древней линии, оплаченные незадолго до её пробуждения, они перестают быть только семейными.

Я подняла руку.

— Стоп. Если вы сейчас начнёте выяснять, чья должность длиннее, я уйду и оставлю вас здесь вдвоём.

Оба посмотрели на меня.

— Это мой кабинет, — добавила я. — Поэтому либо мы разговариваем по существу, либо заканчиваем.

Бастиан первым отступил от двери и прошёл внутрь. Доминик остался возле стола. Несколько секунд мне казалось, что он действительно уйдёт. Потом он выдвинул кресло и сел.

— Хорошо.

Я тоже села. Бастиан остался стоять.

— Начните с самого простого, — сказала я. — Что искали ваши люди?

Доминик некоторое время смотрел на книгу расходов, будто решал, сколько правды мне можно дать.

— Род Астэр давно знал о Седьмом Истоке.

— Насколько давно?

— Дольше, чем я живу.

— Владение до вас принадлежало короне.

— Земля принадлежала короне. Старые записи о линии были не только в королевских архивах.

Бастиан заговорил впервые:

— Какие записи?

Доминик бросил на него раздражённый взгляд.

— Семейные.

— Откуда они у Астэров?

— Когда-то один из моих предков участвовал в охране этой долины.

— Когда?

— Более двух столетий назад.

— Имя?

— Ты хочешь прямо сейчас устроить допрос по родословной?

— Я хочу понять, существует ли документ, подтверждающий твои слова.

— Существует.

— Где?

— В моём семейном архиве.

— И я его увижу.

— Если корона официально запросит.

Бастиан чуть склонил голову.

— Запросит.

Доминик посмотрел на меня, словно хотел сказать: вот почему нельзя было позволять ему услышать. Я не почувствовала ни вины, ни желания исправлять ситуацию.

— Что было в этой записи?

Он помолчал.

— Упоминание о том, что семь водных линий на самом деле являются частями одной системы. Шесть внешних и одна глубинная.

Я вспомнила схему на каменной чаше.

— Значит, Седьмой Исток находится не там же, где остальные?

— Мы не знали.

— Но искали.

— Да.

— Зачем?

Доминик провёл большим пальцем по краю книги.

— Потому что в семейной записи утверждалось: пока Седьмая линия спит, весь комплекс постепенно угасает.

— А если она проснётся?

Его взгляд вернулся ко мне.

— Тогда могут вернуться остальные.

Я не ответила сразу. Первые две линии уже подавали признаки жизни. Гелмар обнаружил это почти сразу после приезда. Выходит, древняя запись хотя бы в этом могла быть правдой.

— И вы решили найти Седьмую линию, — сказала я.

— Я решил проверить, существует ли она вообще.

— Пять раз за три года.

Он понял, что я видела все записи.

— Да.

— И каждый раз платили всё больше.

— Работы становились сложнее.

— Что нашли?

— Почти ничего.

Бастиан тихо произнёс:

— Ты врёшь.

Доминик резко повернулся к нему.

— Следи за словами.

— Если бы вы нашли почти ничего, последняя работа не называлась бы «Седьмая линия». Вначале ваши люди даже не знали, что ищут. Потом формулировки стали точнее. Значит, информация накапливалась.

Мне понравилось, что Бастиан говорил «ваши люди», а не «ты». Он будто специально возвращал разговор из личной плоскости туда, где факты были важнее взаимной неприязни. Доминик это тоже заметил.

— Мы нашли остаточную активность.

— Где? — спросила я.

— Под нижними купальнями.

— Тот проход, который заложен?

Его взгляд сразу изменился. Совсем немного. Но мне хватило.

— Значит, вы знаете о стене.

— Знаю.

— Вы приказали её закрыть?

Он не ответил сразу.

— Да.

Бастиан оттолкнулся от стены.

— Почему?

— Потому что линия была нестабильна.

— По чьему заключению?

— Человека, который проводил осмотр.

— Имя?

— Его здесь нет.

— Имя, Астэр.

Доминик медленно произнёс:

— Вард Рейлен.

Имя мне ничего не сказало. Бастиану — сказало. Это стало видно по тому, как он нахмурился.

— Он исчез три года назад.

— Через несколько месяцев после последнего осмотра.

— Ты не счёл нужным сообщить, что он работал здесь?

— Его исчезновение официально не связывали с Семью Истоками.

— А ты?

— Нет.

Слишком быстрый ответ. Бастиан заметил. Я тоже.

— Значит, — сказала я, — под купальнями нашли остаточную активность. Потом вы заложили проход. После этого продолжали платить за проверки. Несколько недель назад снова приказали осмотреть Седьмую линию. И почти сразу после этого включили владение в имущество для развода.

Доминик поднял на меня глаза.

— Последняя проверка ничего не обнаружила.

— Покажите отчёт.

— Его нет у меня.

— Вы приказали передать результаты лично.

— Передали устно.

— Кто?

— Один из людей Рейлена.

— Имя?

Доминик устало выдохнул.

— Таис, ты не знаешь этих людей.

— Поэтому и спрашиваю.

— Я выясню.

Бастиан усмехнулся.

— Теперь уже я выясню.

Доминик резко повернулся к нему.

— Ты сделаешь только хуже.

— Для кого?

— Для неё.

Он указал на меня. Вот теперь я действительно разозлилась.

— Не используйте меня как аргумент в вашем споре.

— Ты не понимаешь, как корона относится к древним линиям.

— Тогда объясните.

— Если под землёй находится то, что предполагали записи рода Астэр, право частного владения могут пересмотреть.

— Могут или обязаны?

Доминик запнулся. Я повернулась к Бастиану.

— Вот теперь вопрос к вам.

— Могут, — ответил он. — Не обязаны.

— При каких условиях?

— Если обнаруженный объект относится к защищённым источникам имперского значения.

— Что считается объектом имперского значения?

— Это зависит от того, что именно там находится.

Я закрыла глаза на мгновение.

— Вы двое просто созданы друг для друга.

— Почему? — одновременно спросили они.

— Потому что оба способны ответить на простой вопрос так, чтобы после ответа появилось три новых.

Бастиан почти улыбнулся. Доминик нет.

— Я отдал тебе дом не потому, что хотел подставить тебя, — сказал он.

Я встретила его взгляд.

— Тогда почему?

— Потому что считал поиски законченными.

— А в список внесли четыре дня до развода.

— Да.

— Последняя проверка была за несколько недель до него.

— Да.

— И вам сообщили, что линия окончательно мертва?

Он помедлил.

— Что устойчивой активности нет.

— Это не то же самое.

— Для практического решения — почти.

— Вы знали, что я, скорее всего, не выберу этот дом?

— Знал.

Вот это хотя бы прозвучало честно.

— Поэтому спокойно включили его.

— Да.

— А когда выбрала, попытались остановить.

— Потому что понял, что ты действуешь сгоряча.

— Или потому что вспомнили про Седьмую линию?

Его взгляд стал тяжёлым.

— И поэтому тоже.

Я откинулась на спинку кресла. Странным образом именно признание немного успокоило меня. Не потому, что я поверила всему. Но в его версии наконец появилась человеческая логика. Он искал. Не нашёл того, что хотел. Решил, что владение остаётся бесполезной обузой. Включил в список, рассчитывая, что прежняя Таис никогда не выберет место без дохода, вдали от него и столицы. Когда я выбрала — испугался не за тайный заговор, а за последствия собственной самоуверенности.

Это объясняло многое. Но не всё.

— Хорошо, — сказала я. — Допустим, я вам верю в той части, где вы считали поиски законченными.

— Щедро.

— Не портите момент. Почему тогда сразу после пробуждения Истока вы написали Бастиану?

Доминик замолчал. Бастиан посмотрел на него.

— Вот это интересно и мне.

— Потому что сигнал дошёл до столицы.

— И?

— Я понял, что ошибся.

— И первым делом решили выяснить имя проверяющего, — сказала я.

— Да.

— Почему?

Доминик встретился взглядом с Бастианом.

— Потому что не хотел, чтобы прислали его.

Теперь между мужчинами действительно что-то произошло. Не магия. Просто узнавание старого конфликта.

— Наконец-то, — сказала я. — Мы приблизились к части, которую оба предпочитаете скрывать.

Бастиан взял со стола книгу расходов.

— Это не относится к нынешнему вопросу.

— Теперь уже относится. Вы оба знаете что-то друг о друге, что может влиять на мой дом.

— Не влияет, — ответил Бастиан.

Доминик усмехнулся.

— Ты уверен?

— Да.

— Тогда расскажи ей, почему четыре года назад тебя отстранили от проверки другого древнего владения.

Бастиан стал совершенно неподвижным. Вот теперь я поняла, что Доминик попал точно в цель.

— Что произошло четыре года назад? — спросила я.

— Не сейчас, — сказал Бастиан.

— Прекрасно. Значит, эта привычка у вас обоих.

Доминик впервые за весь разговор выглядел почти удовлетворённым.

— Видишь?

— Не радуйтесь. То, что Бастиан что-то скрывает, не делает вас автоматически честным.

Удовлетворение исчезло. Я встала.

— На сегодня достаточно.

— Таис…

— Нет. У меня гости, работающий дом и люди, которым я обещала, что здесь будет порядок. Ваш семейный архив никуда не исчезнет, нижняя линия тоже. Бастиан отправит запросы. Гелмар продолжит проверку. А вы оба прекратите распоряжаться моей жизнью так, будто меня нет в комнате.

Доминик поднялся.

— Я хотел защитить тебя.

— От чего?

— От последствий того, чего ты не понимаешь.

— Вы снова вернулись к началу разговора.

Он сжал губы.

— Хорошо. Я останусь до завтра.

— Зачем?

— Хочу поговорить с Гелмаром.

— Только с его согласия.

— Таис, это уже нелепо.

— Он работает на меня.

— Он работал здесь ещё до того, как ты вообще…

Доминик остановился. Я услышала недосказанное. До того, как я что? До развода? До того, как изменилась? Он слишком часто замечал эту разницу.

— До того, как я стала хозяйкой? — спокойно подсказала я.

— Да.

— Теперь работает на меня.

Бастиан положил книгу обратно.

— Я буду присутствовать при разговоре.

— Конечно будешь, — сухо сказал Доминик.

Я направилась к двери.

— А я — нет.

Оба посмотрели на меня.

— У меня сегодня гости.

И вышла раньше, чем они успели решить, что расследование важнее моей работы.

Иветта сидела не в малой гостиной, куда её проводила Мелда. Она была на террасе. Рядом с ней стояла чашка, а напротив расположилась женщина из первой приехавшей семьи. Они разговаривали так непринуждённо, словно Иветта была обычной гостьей, а не причиной развода женщины, которой принадлежало моё лицо. Увидев меня, она поднялась.

— Надеюсь, вы не против. В гостиной было душно.

— Терраса для гостей.

— Тогда мне стоит заплатить?

— Если останетесь на ночь.

Женщина за столом посмотрела с Иветты на меня, почувствовала что-то в тоне и поспешно сказала:

— Госпожа Вельнор, ваша Мелда обещала показать нам сад после обеда.

— Конечно. Верхняя дорожка уже открыта, а к западной части пока лучше не ходить.

Она поблагодарила и ушла. Иветта проводила её взглядом.

— Вы хорошо справляетесь.

— Спасибо.

— Я говорю серьёзно.

— Я тоже.

Это её немного сбило. Возможно, она ожидала колкости.

— Доминик не рассказывал, что вы интересовались подобными вещами.

— Доминик много чего обо мне не рассказывал.

— Раньше ему было бы сложно не знать.

Вот оно. Тонкая игла. Аккуратная. Почти вежливая. Я села за соседний стол и взяла список заказов, который оставила Мелда.

— Госпожа Лорс, если вы хотите поговорить о том, насколько хорошо мой бывший муж знал прежнюю меня, придётся выбрать другой день. Сегодня у меня слишком много дел.

Она не села.

— Вы действительно не хотите знать, почему он выбрал меня?

Я подняла глаза. Неожиданно. Прямее, чем я ожидала от Иветты.

— Если причина имеет отношение к Семи Истокам — хочу.

— А если нет?

— Тогда это ваше с Домиником дело.

Она смотрела на меня несколько мгновений.

— Вы хотите сказать, что вам всё равно?

— Я хочу сказать именно то, что сказала.

— Вы были женаты шесть лет.

Эта информация была новой. Я аккуратно положила лист на стол.

— И?

— Вы любили его.

Чужая память больно шевельнулась где-то глубоко. Прежняя Таис действительно любила. В этом я уже не сомневалась. Но объяснить Иветте, почему женщина перед ней больше не чувствовала того же, я не могла. Поэтому ответила иначе:

— Возможно, именно поэтому развод и должен что-то закончить.

— Вы очень быстро закончили.

Я внимательно посмотрела на неё.

— Вас это беспокоит?

Её лицо сохранило спокойствие.

— Нет.

— Тогда хорошо.

— Просто удивляет.

— Меня за последние десять дней удивило гораздо больше.

Она наконец села.

— Например?

— Драконы. Говорящие магические системы. Вода, которая решает проснуться после двенадцати лет. Королевские проверки. Цены на древесину.

Последнее заставило её улыбнуться.

— Цены на древесину?

— Особенно они.

— Доминик говорил, что вы ненавидели заниматься счетами.

— Доминик сейчас многое обнаруживает обо мне впервые.

Иветта провела пальцем по краю чашки.

— Он действительно не понимает, что с вами произошло.

Опять слишком близко.

— После развода людям не обязательно продолжать понимать друг друга.

— Вы думаете, дело только в разводе?

Я не ответила. Она знала прежнюю Таис. Возможно, лучше, чем мне хотелось.

— Чего вы хотите от меня? — спросила я.

— Ничего.

— Тогда почему приехали?

Иветта посмотрела в сторону открытых ворот.

— Доминик собирался один.

— Но вы решили составить ему компанию.

— Да.

— Почему?

Теперь пауза принадлежала ей.

— Потому что последние десять дней он слишком часто говорил о вас.

Это могло быть попыткой задеть. И, возможно, прежнюю Таис задело бы. Меня заинтересовало другое.

— Что именно говорил?

Иветта рассмеялась тихо.

— Вы действительно спрашиваете только ради информации о владении?

— В основном.

— Тогда вы изменились сильнее, чем я думала.

— Это мы уже обсуждали в день развода.

— Теперь я вижу это иначе.

Она посмотрела на двор, где двое работников закрепляли новую лавку под галереей.

— Раньше вы не смогли бы находиться со мной в одной комнате.

Я не знала, правда ли это. Но тело отозвалось слабым неприятным напряжением. Наверное, правда.

— Раньше многое было иначе.

— А теперь?

— Теперь у меня через двадцать минут нужно решить, куда поставить ещё два стола, потому что завтра приезжают новые гости.

Она слегка нахмурилась.

— Какие гости?

— Люди, которым Бастиан посоветовал остановиться здесь по дороге из столицы.

— Кэрр рекомендует ваше владение?

Я услышала изменение. Маленькое. Не ревность. Скорее удивление от того, что командор, приехавший проверять меня, начал помогать дому.

— Он сказал, что знает двух людей, которым понравится тишина и вид на долину. Я согласилась принять их, если они не ожидают столичного дворца.

— И Доминик знает?

— Почему он должен знать?

Иветта посмотрела на меня почти с сожалением.

— Потому что Кэрр делает очень мало без причины.

— Как и Доминик.

— Именно.

Она поднялась.

— Будьте осторожны, госпожа Вельнор.

— С кем?

— С мужчинами, которые начинают помогать раньше, чем объясняют, чего хотят.

Мне захотелось спросить, к кому именно относился совет — к Бастиану или к Доминику. Но я не дала ей удовлетворения.

— Спасибо. После брака с драконом осторожность постепенно входит в привычку.

Иветта улыбнулась.

— Вот сейчас вы всё-таки попытались меня задеть.

— Нет. Просто впервые согласилась с вами.

Она ушла внутрь. Я осталась на террасе. И только через несколько секунд заметила Доминика в арке галереи. Он стоял достаточно далеко, чтобы не слышать весь разговор. Но видел нас. И смотрел не на Иветту. На меня. Когда наши взгляды встретились, он первым отвернулся.

Гости, которых рекомендовал Бастиан, приехали на следующий день. Их оказалось четверо: пожилая супружеская пара и две взрослые дочери. По экипажу, одежде и тому, как Мелда мгновенно выпрямилась, я поняла, что эти люди значительно состоятельнее наших первых постояльцев.

— Вы предупреждали, что они такие? — спросила я Бастиана, пока экипаж поднимался к воротам.

— Какие?

— Те, после которых Мелда проверяет одну и ту же вазу три раза.

— Она всегда её проверяет.

— Сегодня особенно.

— Они не требуют особого отношения.

— Все обеспеченные люди говорят так до первого неудобного матраса.

Он перевёл взгляд на меня.

— Откуда вы это знаете?

— Наблюдение за людьми.

— Очень широкое наблюдение.

— Не начинайте.

Он чуть улыбнулся. За последние дни подобные моменты стали опасно привычными. Я всё чаще забывала, что Бастиан приехал сюда как представитель короны. До тех пор, пока не видела папку с отчётом в его руке. Гости оказались именно такими, как он обещал. Вежливыми. Не требовательными. И невероятно внимательными. Пожилая женщина осмотрела комнату и сказала:

— Старые дома обычно пытаются спрятать возраст под новой тканью. Вы не стали.

Я приготовилась защищаться. Но она продолжила:

— И правильно. Здесь красивые стены.

— Спасибо.

— Кэрр сказал, что хозяйка разумно чинит только то, что действительно сломано.

Я повернула голову. Бастиан стоял в коридоре.

— Командор много говорит о моём хозяйстве.

— Только когда его спрашивают.

— А кто спрашивал?

— Я.

Женщина улыбнулась.

— Он редко рекомендует места.

Это уже второй человек за сутки, подчеркнувший то же самое.

— Надеюсь, он не рискует репутацией.

— Посмотрим после ужина.

К счастью, после ужина она не попросила вернуть деньги. Наоборот. Они заказали ещё две ночи. Вечером Мелда вошла в кабинет и положила передо мной небольшую кожаную сумку. Она прозвенела.

— Что это?

— Оплата.

Я открыла. Монеты. Не те личные деньги, которые привезла из столицы. Не остатки прежней Таис. Не средства Доминика. Деньги, которые заработал дом. Я высыпала несколько монет на ладонь.

— После расходов сколько остаётся?

Мелда назвала сумму. Небольшую. Но положительную.

— Мы в плюсе?

— За эти комнаты — да.

— После еды?

— Да.

— После оплаты дополнительной работы?

— Если считать только дни проживания — почти нет.

— «Почти» мне не нравится.

— А если гости останутся ещё две ночи, будет прибыль.

Я положила монеты обратно. Странно, но эта маленькая сумка значила для меня больше, чем городской дом, который предлагал Доминик. Потому что эти деньги никто мне не подарил. Их заработало место, которое все считали мёртвым.

— Половину оставляем на текущие расходы, — сказала я. — Остальное в резерв на крышу.

— Работники рассчитывали на доплату.

— Их доплата уже учтена?

— Да.

— Тогда хорошо.

Мелда не уходила.

— Что?

— Ничего.

— Вы уже переняли привычку Бастиана.

— Какую?

— Смотреть молча, пока человек сам не начнёт нервничать.

Она усмехнулась.

— Я просто хотела сказать, что не думала увидеть эту комнату оплаченной снова.

Я посмотрела на неё. За последние дни Мелда почти не говорила о прошлом дома. Но для неё всё это было не бизнесом. Она прожила здесь тридцать лет. Видела, как люди уходили. Как закрывались комнаты. Как переставала течь вода.

— Тогда будем считать, что это первая, — сказала я. — Не последняя.

Она кивнула.

— Вот теперь я вам верю.

И вышла. Я ещё некоторое время сидела одна. Потом заметила человека за окном. Доминик стоял у края террасы. Смотрел, как наши новые гости разговаривают с Олленом о саде. Он уже должен был уехать. Однако после разговора с Бастианом решил остаться ещё на день. Иветта тоже осталась. Они заняли две комнаты в восточном крыле и, к моему раздражению, настояли на оплате. Я согласилась. Если бывший муж хочет наблюдать за моей новой жизнью, пусть хотя бы финансирует крышу.

Я вышла на террасу.

— Вы всё ещё здесь.

Доминик обернулся.

— Ты недовольна?

— Я просто уточняю. Вчера вы сказали «до завтра».

— Завтра ещё не закончилось.

— Формально верно.

Он посмотрел на сад.

— Здесь действительно были гости раньше.

— Я знаю.

— Не такие.

— Какие?

— Люди приезжали ради Истоков.

— Сейчас тоже часть приезжает из-за воды.

— Но ты не обещаешь им ничего.

— А что должна обещать?

— Не знаю.

Я встала рядом, оставив между нами расстояние.

— Вы думали, я провалюсь.

Он повернулся.

— Нет.

— Доминик.

— Я думал, ты уедешь.

— Это почти то же самое.

— Нет.

— Хорошо. Тогда почему были так уверены?

Он долго молчал.

— Потому что прежняя ты ненавидела это место ещё до того, как увидела.

Я почувствовала слабое напряжение.

— Откуда знаете?

— Я рассказывал тебе о нём.

— Когда?

— Два года назад.

Обрывок памяти не пришёл. Ничего.

— И что я сказала?

Доминик усмехнулся без веселья.

— Что никогда не согласишься жить так далеко от столицы.

Очень похоже на прежнюю Таис.

— Значит, когда включали его в список имущества, вы были уверены, что я не выберу.

— Да.

— И поэтому не считали это риском.

— Да.

— А теперь жалеете?

— О том, что отдал дом?

— Да.

— Не знаю.

Это был первый раз, когда Доминик не попытался дать уверенный ответ. Я подождала ответа. Он продолжил:

— Я смотрю на тебя последние два дня и не понимаю, кого вижу.

Опасность вернулась.

— Бывшую жену.

— Нет.

— Тогда смотрите внимательнее.

— Таис, ты никогда не разговаривала с рабочими.

— Люди меняются.

— Не так.

— Что вы хотите услышать?

— Правду.

Я усмехнулась.

— Забавно. Я последние два дня хочу от вас того же.

Он сделал шаг ближе.

— Раньше ты смотрела на меня так, будто боялась, что я уйду из комнаты. Теперь иногда кажется, что ты забываешь, что я вообще в ней нахожусь.

В этом не было высокомерия. Скорее растерянность. И именно поэтому реплика задела сильнее. Потому что прежняя Таис действительно жила вокруг него. А я за десять дней построила здесь столько нового, что Доминик перестал быть главной проблемой даже собственного развода.

— Возможно, это и называется закончить брак, — сказала я.

— Так быстро?

— Вы начали раньше меня.

Он отвёл взгляд. В саду раздался смех. Бастиан стоял у нижней дорожки с гостями и что-то объяснял пожилому мужчине. Потом повернулся, увидел меня и коротко кивнул. Я ответила. Когда снова посмотрела на Доминика, выражение его лица изменилось.

— Он много времени проводит рядом с тобой.

— Это его работа.

— Чинить крышу тоже?

Я удивилась.

— Откуда вы знаете?

— Один из людей сказал.

— Вы расспрашиваете работников?

— Нет.

— Тогда почему вас это интересует?

— Не интересует.

Сказано слишком быстро. Я поняла. И едва не рассмеялась. Доминик ревновал. Пока ещё сам, наверное, не готов был это признать. Не к прикосновениям. Не к роману, которого не существовало. К тому, что другой мужчина оказался частью моей новой жизни, а он — гостем.

— Хорошо, — сказала я.

— Что хорошо?

— Что не интересует.

Он посмотрел на меня с раздражением.

— Ты специально?

— Что?

— Разговариваешь так.

— Как?

— Будто всё время знаешь больше, чем говоришь.

Я подумала о попаданке, которая не понимала половины местных правил, и решила, что это лучший комплимент дня.

— Сегодня как раз наоборот.

Я ушла к гостям. Доминик остался на террасе.

Небольшой праздник предложила Мелда. Я сначала отказалась.

— У нас три семьи гостей, двое бывших супругов, одна будущая жена бывшего супруга, королевский командор, старый мастер, который ненавидит половину присутствующих, и дом, который десять дней назад проснулся неизвестно зачем. Это не похоже на хорошую основу для праздника.

— Поэтому и надо, — сказала она.

— Где логика?

— Люди работали десять дней без отдыха.

— С этим не спорю.

— Восточное крыло открыто.

— Да.

— Первые деньги заработаны.

— Да.

— Крыша больше не течёт над галереей.

— Почти.

— Вы специально портите каждый пункт?

— Я называю факты.

— Вот вечером и назовете один факт: дом снова принимает людей.

Она победила. К закату во внутреннем дворе поставили длинный стол. Никакой роскоши. Простая еда. Фонари. Световые кристаллы вдоль галереи. Оллен принёс ветви из сада и каким-то образом превратил их в украшение, которое выглядело дороже покупных цветов. Гости присоединились сами. Стражники сначала стояли отдельно, но я попросила их сесть. Гелмар заявил, что праздники ненавидит. Через пятнадцать минут спорил с одним из гостей о старых водных системах. Мелда ходила вокруг стола и делала вид, что не счастлива.

Я смотрела на всё это и впервые позволила себе просто сидеть. Не считать комнаты. Не думать о расходах. Не искать скрытые документы. Дом был живым. Не восстановленным. Не спасённым. Но живым. Бастиан сел рядом.

— Устали?

— Очень.

— Сожалеете?

— О чём?

— Что открыли через десять дней.

Я посмотрела на свет в окнах.

— Спросите завтра утром.

— Значит, сегодня нет.

— Сегодня нет.

Он поставил передо мной чашку с горячей водой.

— Вы почти не ели.

— Мелда вас завербовала?

— Она сказала, что если хозяйка упадёт посреди собственного праздника, гости сочтут обслуживание странным.

— Это на неё похоже.

Я взяла хлеб.

— Довольны проверкой?

— Она ещё идёт.

— Я не спросила, закончена ли она.

Бастиан перевёл взгляд на меня.

— Да.

— Это официальное признание?

— Нет.

— Жаль.

— Официально могу сказать, что за десять дней состояние жилой части улучшилось, персонал стабилен, открытая часть дома приносит доход, одна внутренняя линия работает устойчиво и владелица находится на месте.

— Звучит прекрасно.

— Но нижняя система остаётся неизвестной.

— Конечно. Вы обязательно должны были закончить этим.

— Иначе вы бы решили, что всё слишком хорошо.

— Я уже начинаю понимать вас.

Он улыбнулся. Иветта сидела напротив рядом с Домиником. Я случайно встретилась с ней взглядом. Она посмотрела сначала на меня, потом на Бастиана. Никакой насмешки. Скорее задумчивость. Доминик в этот момент говорил с пожилым гостем, но через несколько секунд тоже посмотрел в нашу сторону. Бастиан что-то сказал о завтрашнем осмотре нижней галереи. Я ответила. Доминик перестал слушать собеседника. Вот теперь я заметила ревность совершенно отчётливо. И странным образом ничего не почувствовала.

Ни торжества. Ни желания показать ему, что он потерял. Раньше мне казалось, что после тяжёлого расставания человек обязательно мечтает однажды встретить бывшего красивой, успешной и счастливой, чтобы тот пожалел. Сейчас Доминик сидел в нескольких метрах и действительно начинал жалеть хотя бы о части своих решений. А мне хотелось только одного: чтобы он не мешал работать. Это оказалось гораздо приятнее мести.

— Вы опять отвлеклись, — сказал Бастиан.

— Наблюдаю.

— За чем?

— За домом.

— Вы всегда так называете людей?

— Иногда.

Он проследил за моим взглядом. Доминик сразу отвернулся. Бастиан понял.

— Он жалеет.

— Не начинайте.

— Я ничего не начал.

— Вот и не продолжайте.

— Вас это не радует?

Я подумала.

— Наверное, должно.

— Но?

— Но завтра приезжает плотник за второй частью оплаты, и это волнует меня больше.

Бастиан рассмеялся.

— Бедный Астэр.

— Не жалейте его. У него есть деньги на плотника.

Мы оба улыбались, когда под ногами прошла первая дрожь. Сначала я решила, что кто-то тяжело задел стол. Чашка передо мной чуть сдвинулась. Потом задрожала вода в центральной чаше. Бастиан встал первым. Разговоры за столом стихли.

— Гелмар, — сказал он.

Тот уже смотрел под ноги.

— Не двигайтесь.

Вторая дрожь оказалась сильнее. Люстра в галерее качнулась. Кто-то из гостей вскрикнул. Я поднялась.

— Все остаются на месте.

Земля ударила снова. Не как обычное землетрясение, которое я видела когда-то на видео. Это ощущалось иначе. Словно под домом что-то огромное медленно повернулось. Световые кристаллы погасли одновременно. Двор утонул в темноте. Гости заговорили все сразу.

— Спокойно! — крикнул Бастиан.

В его голосе появилось нечто, чего раньше я не слышала. Власть. Не титул. Не привычка командовать. Что-то драконье. Люди действительно замолчали. Через секунду вспыхнула одна линия на каменном полу. Серебряный свет пробежал от чаши к северной галерее. Потом вторая. К саду. Третья. К восточному крылу. Гелмар резко выругался.

— Все семь.

Четвёртая линия загорелась под нашими ногами. Пятая прошла вдоль стены. Шестая вспыхнула по краю чаши. Я смотрела, не в силах отвести глаза.

— Бастиан?

— Ко мне не подходите.

— Почему?

Он уже снимал верхнюю часть формы.

— Потому что если линии ударят магией, я должен принять другую форму.

Гости отступили. Доминик тоже поднялся. Его лицо стало жёстким.

— Кэрр, не здесь.

— Если потребуется, здесь.

— Люди…

— Именно поэтому.

Иветта встала рядом с пожилой женщиной и взяла её за руку. Без истерики. Без крика. Я запомнила это. Седьмая линия вспыхнула последней. Она шла не от чаши наружу. Наоборот. Из глубины дома к центру. Когда свет достиг каменного знака, весь двор озарило серебром. Главные ворота с грохотом захлопнулись. Кто-то закричал. Двое стражников бросились к створкам.

— Не трогать! — рявкнул Гелмар.

Они остановились.

— Почему? — спросила я.

— На воротах линия!

Я увидела светящийся рисунок, ползущий по металлу. Двери восточного крыла тоже закрылись. Потом западная галерея. Одна за другой. Дом запирал сам себя.

— Мелда, — сказала я. — Пересчитайте гостей. Никто не должен уйти из двора один.

Она кивнула мгновенно.

— Оллен, помоги.

— Уже.

— Стража — по выходам, но ничего не ломать без команды Гелмара.

Его взгляд остановился на мне.

— Правильно.

— Не время для отчёта.

Земля снова дрогнула. Теперь сильнее. Из чаши ударила вода. Не высоко, но сразу семью тонкими струями. Гелмар побледнел.

— Этого не может быть.

— Вы говорили это уже несколько раз, — сказала я. — Обычно после этого происходит именно оно. Что сейчас?

Он не ответил. Свет со всех семи линий собрался в центре. Камень под чашей медленно начал менять цвет. Бастиан шагнул вперёд. Доминик схватил его за руку.

— Не подходи.

— Отпусти.

— Ты не знаешь, что это.

— А ты знаешь?

Доминик молчал. Вот и ответ.

— Доминик, — сказала я. — Сейчас не время.

Он отпустил Бастиана. Я оглянулась на людей. Все были здесь. Испуганные. Но пока целые. Маленькая девочка из первых гостей прижалась к матери. Я подошла.

— Посмотрите на меня.

Мать подняла глаза.

— Мы выйдем отсюда?

— Да.

Я не знала. Но сейчас им был нужен не прогноз. Им нужен был человек, который не позволит панике стать второй опасностью.

— Пока никто не трогает линии и двери. Здесь открытый двор, воздуха достаточно. Дом стоит. Свет есть. Мы разберёмся.

Девочка спросила:

— Он сердится?

Я посмотрела на сияющую чашу.

— Не знаю. Возможно, просто очень давно ни с кем не разговаривал.

Она неожиданно кивнула, словно такое объяснение казалось вполне разумным. И тогда дом действительно заговорил. Не из чаши. Не со стороны стены. Голос пришёл снизу и одновременно отовсюду. Настолько низкий, что слова сначала ощущались вибрацией в камне, а уже потом становились понятными. Все замолчали. Даже вода будто притихла. Первое слово прозвучало старым языком. Я не поняла. Бастиан — понял. По его лицу это было видно.

— Что он сказал? — спросила я.

Он не успел ответить. Голос повторил. На этот раз слова возникли прямо в сознании, словно дом сам выбрал язык, который я способна понять.

— ДВА ХРАНИТЕЛЯ.

По двору прошёл шёпот. Доминик резко поднял голову. Бастиан медленно повернулся ко мне. Семь линий вспыхнули ярче. И голос из глубины земли закончил:

— ИЛИ НИ ОДНОГО.