Глава 3. Подпись бывшего

Книгу расходов я положила перед Бастианом так осторожно, словно внутри лежали не старые записи, а что-то способное взорваться от резкого движения. Он был одет, хотя час давно перевалил за тот, когда нормальные люди спят. Плащ Стражи висел на спинке кресла, верхняя пуговица рубашки была расстёгнута, а на столе стоял почти догоревший световой кристалл. По разбросанным листам я поняла, что командор занимался своим отчётом и до моего появления.

— Вы всегда работаете по ночам? — спросила я.

Бастиан посмотрел сначала на меня, потом на тяжёлую книгу.

— Только когда хозяйки пробуждают древние Истоки и не дают Страже спокойно закончить бумаги.

— Тогда сегодняшний случай можно считать исключительным.

— Надеюсь.

Я придвинула книгу ближе.

— Скажите, что это означает.

— Обычно после такой фразы мне сначала показывают, о чём речь.

— Последняя страница.

Он раскрыл книгу. Мне пришлось ждать, пока его взгляд пробежит по строкам. Бастиан читал старую письменность гораздо быстрее меня и почти сразу остановился на подписи Доминика. Потом вернулся к дате, перечитал распоряжение, провёл пальцем по оттиску печати. Молчание затянулось.

— Ну?

— Подпись похожа на его.

— «Похожа» меня не устраивает.

— Я не официальный мастер печатей.

— Но вы знаете Доминика.

— Знаю.

— Видели его подпись.

— Неоднократно.

— И печать?

— Разумеется.

— Значит?

Он поднял голову.

— Значит, если это подделка, её делал человек, прекрасно знакомый и с рукой Астэра, и с его личной печатью.

— Очень осторожный ответ.

— Зато точный.

Я села напротив.

— Вы можете сказать проще?

— Могу. Я считаю подпись подлинной.

Вот теперь стало хуже. Пока существовала возможность, что я неправильно разобрала запись, всё можно было объяснить моей неопытностью. Теперь передо мной лежал документ, подтверждавший, что Доминик интересовался Седьмой линией незадолго до развода и приказал не включать результаты в общий отчёт.

— Он знал, — сказала я.

— Знал что-то.

— Не цепляйтесь к словам.

— В таких делах слова имеют значение.

— Он заплатил за закрытый осмотр глубинной линии и потребовал скрыть сведения. Вчера он уверял меня, что здесь нечего искать.

— Одно другому пока не противоречит.

Я недоверчиво посмотрела на Бастиана.

— Серьёзно?

— Вполне. Он мог заказать осмотр, получить заключение, что линия мертва, и после этого считать землю бесполезной.

— Тогда зачем скрывать результаты?

— Хороший вопрос.

— Вот именно.

— Но вопрос — не доказательство.

— Вы всё время так разговариваете?

— Как?

— Будто любое человеческое предложение сначала нужно разобрать на юридически безопасные кусочки.

— В моей работе это полезная привычка.

— А за пределами работы?

Он чуть откинулся на спинку кресла.

— За пределами работы я сейчас не нахожусь.

Я вздохнула и снова потянула книгу к себе.

— Значит, нужно понять, были ли другие записи.

— Вы смотрели предыдущие страницы?

— В этой книге почти нет ничего похожего. Но в шкафу лежат более старые тома.

Бастиан встал.

— Покажите.

— Сейчас?

— Вы пришли ко мне среди ночи с книгой расходов.

— Я ещё не привыкла к местным правилам гостеприимства. Возможно, здесь принято после полуночи обсуждать тайные платежи бывших мужей.

— Не принято.

— Жаль. Тогда идём.

Мы вернулись в старый кабинет. По дороге я поймала себя на странной мысли: ещё вчера присутствие любого незнакомого мужчины ночью в собственном доме заставило бы меня в первую очередь думать о безопасности. С Бастианом всё было сложнее. Я ему не доверяла, но при этом прекрасно понимала, что если в коридоре сейчас произойдёт что-то опасное, командор станет первым человеком, к которому я повернусь. Это не было доверием. Скорее признанием профессиональной пригодности.

И всё же меня раздражало, что он так быстро занял в мысленной схеме дома отдельное место. В кабинете Бастиан сразу направился к шкафу с хозяйственными книгами.

— Как далеко вы смотрели?

— Только последние годы.

— Владение принадлежало Астэру несколько лет.

— Мелда сказала то же самое.

— Значит, начинаем с момента передачи от короны.

Мы сели за один стол. Через четверть часа я поняла, что чтение старых хозяйственных книг — занятие, способное уничтожить даже самый сильный романтический ореол вокруг таинственного прошлого. Большая часть записей была предельно скучной. Починка дороги. Оплата рабочих. Замена стекла. Покупка древесины. Очистка каналов. Расходы на содержание пустующего здания. Однако постепенно появился рисунок.

— Здесь, — сказала я.

Бастиан придвинул к себе книгу. Запись была сделана почти три года назад. «Осмотр западного русла. Дополнительная оплата по распоряжению владельца». Сумма превышала обычные расходы в несколько раз.

— Подписи Доминика нет, — заметила я.

— Есть номер распоряжения.

— И?

— Можно проверить, кому оно принадлежало.

— Но не сейчас.

— Не сейчас.

Мы продолжили. Ещё через двадцать страниц обнаружилась новая запись. Потом ещё одна. За три года Доминик пять раз перечислял деньги на работы, связанные не с домом, крышей или садом, а с подземными каналами. Причём каждый следующий платёж становился крупнее.

— Человек, уверенный в полной бесполезности владения, проявлял к нему удивительно настойчивый интерес, — сказала я.

Бастиан ничего не ответил. Он читал одну из записей уже второй раз.

— Что?

— Здесь изменилось название работ.

Я наклонилась ближе.

— Где?

Он показал строку. В ранних книгах фигурировали «старые водные каналы». Позднее появилось «нижнее русло». Ещё через год — «глубинная линия». А в последней записи, сделанной за несколько недель до развода, впервые было прямо написано: Седьмая линия.

— То есть он постепенно понял, что именно ищет, — сказала я.

— Возможно.

— Вы снова начали.

— Потому что мы не знаем, получил ли он результат.

— Он приказал результаты передать лично.

— Это подтверждает, что ожидал результат. Не то, что получил.

Я задержала на нём взгляд.

— Иногда мне хочется бросить в вас этой книгой.

— Она тяжёлая. Не советую.

— Боитесь?

— За книгу.

Я не удержалась и рассмеялась. Смех прозвучал странно в пыльном кабинете среди старых записей, но неожиданно снял напряжение. Бастиан тоже улыбнулся.

— Вот теперь вы хотя бы похожи на человека, а не на королевский протокол.

— Не распространяйтесь.

— Репутация пострадает?

— Серьёзно.

Я снова посмотрела на записи.

— Почему Доминик отдал мне этот дом?

— Не знаю.

— Но у вас есть предположение.

— Несколько.

— Назовите.

— Первое: он действительно счёл поиски неудачными и решил избавиться от затратного владения.

— Не нравится.

— Вы не обязаны любить рабочие версии.

— Следующая.

— Он рассчитывал, что вы не выберете Семь Истоков.

Это уже звучало убедительнее. Я вспомнила его лицо, когда чиновник сказал, что окончательный договор передачи уже готов. Вспомнила его «нет» после моего выбора.

— Он действительно не хотел, чтобы я брала этот вариант.

— Тогда возникает вопрос, зачем вообще внёс его в список.

— Прежняя Таис потребовала включить всё имущество, которое он готов передать.

— Но окончательный выбор имущества всё равно делал Астэр.

Я провела рукой по лбу.

— Может, он был уверен, что я предпочту городской дом и содержание.

— Судя по тому, что мне рассказывали о вашем браке, это логично.

Я насторожилась.

— Что именно вам рассказывали?

— Не так много.

— Бастиан.

Впервые я назвала его по имени без титула. Слово вырвалось само. Он заметил. Я тоже. Но вместо того чтобы исправляться, продолжила:

— Если вы собираете сведения обо мне, я хочу понимать, какие именно.

— Это стандартная часть проверки владельца.

— И что вам сообщили?

Бастиан помолчал.

— Что вы почти не интересовались хозяйственными вопросами, редко покидали столицу без мужа и не принимали самостоятельных решений, связанных с крупными расходами.

Похоже на прежнюю Таис.

— Ещё?

— Что расторжение брака стало для вас тяжёлым ударом.

— Это можно было понять и без расследования.

— И что вы несколько раз просили Астэра пересмотреть решение.

В груди неприятно отозвался чужой стыд. Не мой. Но тело помнило. Женщина у окна. Её пальцы, сжимавшие край шторы. Надежда на шаги в коридоре. Мне хотелось сердиться на неё за слабость, но я не могла. Она любила так, как умела. Возможно, у неё вообще не было другой жизни, кроме той, что вращалась вокруг Доминика.

— Всё?

— В основном.

— Поэтому утром вы ожидали увидеть женщину, которая попросит вас позвать бывшего мужа.

— Да.

— А теперь?

Он задержал взгляд на моём лице.

— Теперь я ожидаю, что эта женщина бросит в меня книгой, если я снова скажу «возможно».

— Уже прогресс.

— Значительный.

Мы продолжили работать. К рассвету у нас было шесть записей, прямо или косвенно связанных с подземными линиями, и ни одного объяснения, зачем Доминик вкладывал в них деньги. Бастиан переписал даты. Я переписала суммы. Потом он неожиданно спросил:

— Что вы собираетесь делать?

— Сначала поспать.

— Я серьёзно.

— Я тоже. В отличие от драконов, я, кажется, нуждаюсь в нормальном сне.

— Драконы тоже.

— Тогда почему вы сидите здесь?

— Потому что вы принесли доказательство возможного скрытого вмешательства в древнюю линию.

— И что будете делать утром?

— Проверю записи через Стражу.

— Доминику сообщите?

— Пока нет.

Это меня удивило.

— Почему?

— Потому что если распоряжения были скрыты намеренно, предупреждать человека о проверке до того, как мы получим подтверждение, неразумно.

— Первый ответ за вечер, который мне безоговорочно нравится.

— Опасная тенденция.

— Не привыкайте.

Он закрыл последнюю книгу.

— А вы?

— Что я?

— Что будете делать кроме сна?

Я посмотрела на старые записи о гостях. Когда-то сюда приезжали десятки людей. Потом поток уменьшался год за годом, пока дом практически не умер. Вчера я думала только о ремонте. Сегодня всё изменилось. Если Доминик действительно что-то скрывал, мне не хотелось сидеть в кабинете и ждать, пока он, корона или кто-то ещё решит мою судьбу. Мне нужна была не просто собственность. Мне нужен был работающий дом. Место, существование которого нельзя тихо перечеркнуть одной подписью.

— Открою его.

Бастиан нахмурился.

— Что?

— Дом.

— Как именно?

— Для гостей.

Он несколько секунд молча смотрел на меня.

— Когда?

Я посмотрела на календарь, висевший возле шкафа. С датами я пока ориентировалась не идеально, но дни считала хорошо.

— Через десять дней.

Бастиан медленно поднялся.

— Вы не спали всю ночь.

— Знаю.

— Возможно, вам всё-таки стоит сначала выполнить собственный план и поспать.

— Вы думаете, я сошла с ума?

— Я думаю, у вас половина западной крыши требует ремонта, один гостевой корпус закрыт, часть световой системы работает только после пробуждения Истока, нижние купальни неизвестно в каком состоянии, дорога нуждается в работах, а персонала вчера было шесть человек.

— Сегодня больше.

— На несколько временных рабочих.

— Значит, найдём ещё.

— За десять дней?

— Да.

— Вы серьёзно.

— Абсолютно.

Он провёл ладонью по лицу.

— Зачем?

Вот здесь я уже знала ответ.

— Потому что пустой дом — это расход. Работающий дом — аргумент.

— Перед кем?

— Перед всеми. Перед королевской проверкой. Перед людьми, которые здесь работают. Перед поставщиками. Перед Домиником, если он решит, что может забрать меня обратно вместе с собственностью. Передо мной самой.

— Последнее звучит убедительнее остальных.

— А ещё мне нужны деньги.

— Вот теперь совсем убедительно.

Я усмехнулась.

— Через десять дней мы примем первых гостей.

— У вас половины крыши нет.

— Значит, начинаем со второй половины.

Бастиан посмотрел на меня так долго, что я уже собиралась спросить, не хочет ли он снова проверить моё психическое состояние. Вместо этого он сказал:

— Я хочу присутствовать, когда вы сообщите это Мелде.

— Зачем?

— В отчёте должна быть зафиксирована реакция опытного управляющего.

— Вы ужасный человек.

— Иногда.

Мелда отреагировала именно так, как Бастиан и ожидал. Она поставила корзину с бельём на стол. Очень аккуратно. Потом спросила:

— Повторите.

— Через десять дней открываем восточное крыло для гостей.

— Нет.

— Почему?

— Потому что через десять дней будет через десять дней.

Я взглянула на Бастиана. Он стоял у окна, старательно изображая государственную беспристрастность.

— Это сильный аргумент, — сказала я.

— Хотите сильнее? У нас семь пригодных комнат. Из них две заняла Стража. В одной лежит их снаряжение. Вода на кухню не идёт. Верхняя терраса только начала очищаться. Главный холл наполовину тёмный. Нижние купальни закрыты. Крыша…

— Я знаю про крышу.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Потому что всё перечисленное не мешает открыть пять комнат.

— Четыре.

— Почему четыре?

— В пятой утром обнаружили сырость возле окна.

Я записала.

— Хорошо. Четыре.

Мелда смотрела на меня так, будто я самостоятельно уменьшила разумность идеи ещё на двадцать процентов.

— И ради четырёх комнат вы хотите поднимать весь дом?

— Нет. Я хочу подготовить четыре хорошие комнаты, столовую, часть сада и одну террасу.

— А купальни?

— Пока только осмотрим.

— Вы вчера приехали.

— Я помню.

— Вчера!

— Мелда, если через тридцать дней проверка закончится плохо, какая разница, сколько месяцев я планировала готовиться? У меня нет месяцев.

Она перевела взгляд на Бастиана.

— Это вы ей сказали открыть дом?

— Нет.

— А остановить можете?

— Нет.

— Очень полезная королевская Стража.

— Иногда мне говорят то же самое.

Мелда сложила руки.

— Допустим. Кого вы собираетесь принимать?

Вот этого вопроса я ждала.

— Не столичных аристократов.

— Почему?

— Потому что они приедут с ожиданием увидеть прежний Дом Семи Истоков или роскошное владение Астэра. Мы не можем дать ни того, ни другого.

— Тогда кого?

— Людей, которым нужен спокойный дом на несколько дней и которые готовы простить отсутствие половины роскоши ради хорошего вида, тишины и нормального отношения.

Мелда прищурилась.

— Где вы таких найдёте?

— В ближайшем городе.

— Вы его даже не видели.

— Поэтому сегодня поедем.

— Сегодня?

— После того как посплю два часа.

Она открыла рот. Закрыла. Повернулась к Бастиану.

— Вы действительно ничего не можете сделать?

— Могу отметить в отчёте, что владелица принимает решения быстро.

— Напишите «безрассудно».

— Это оценочное слово.

Я не удержалась от смеха. Мелда бросила на нас обоих недовольный взгляд.

— Хорошо. Четыре комнаты.

— Спасибо.

— Я ещё не согласилась.

— Но уже начали считать.

Она тяжело вздохнула.

— Мне понадобится девушка из посёлка хотя бы на десять дней. И ещё одна женщина на кухню.

— Найдём.

— Постельное бельё нужно перебрать.

— Сегодня.

— Шторы в двух комнатах менять.

— Если не влияют на тепло и чистоту, подождут.

— В одной выглядят так, будто ими вытирали пол.

— Тогда поменяем.

Мелда замолчала. Я поняла, что мы перешли от спора о самой идее к планированию.

— Столовая большая, — продолжила она. — Для четырёх гостей будет пусто.

— Значит, используем меньшую комнату рядом с кухней.

— Это бывшая малая гостиная.

— Тем лучше.

— Там три года стоят шкафы.

— Перенесём.

— Куда?

— В большую столовую, которую пока не используем.

Мелда посмотрела на меня ещё несколько секунд.

— Вы всё это уже придумали ночью?

— Нет. Ночью я выясняла, что мой бывший муж тайно платил за работы под домом.

Она резко повернулась. Бастиан тоже изменился в лице. Я поняла, что сказала лишнее.

— Что? — спросила Мелда.

— Нашлись старые записи.

— Какие?

Бастиан ответил раньше меня:

— Пока неподтверждённые.

— Если вы начнёте говорить как он, — сказала Мелда мне, — я уйду.

— Доминик несколько раз оплачивал осмотр подземных линий. Последняя запись сделана незадолго до развода.

Её лицо стало серьёзным.

— Значит, Гелмар был прав.

— В чём?

— Что кто-то интересовался линиями не просто так.

— Вы это знали?

— Я знала, что люди Астэра приезжали. Не знала, сколько раз он платил.

— А кто-нибудь ещё приезжал?

Мелда задумалась.

— Нужно спросить работников.

— Спросим. Только без слухов по посёлку.

— Если вы собираетесь открыть дом через десять дней, слухи всё равно начнутся.

— Тогда пусть обсуждают открытие, а не старые книги.

Вот тут Бастиан снова посмотрел на меня тем внимательным взглядом, который я уже начинала узнавать.

— Что?

— Ничего.

— Говорите.

— Теперь я понял, зачем вам гости.

— Я только что объяснила.

— Не всё.

Я не стала торопить его. Он продолжил:

— Вы хотите, чтобы дом снова стал заметным.

— Да.

— Чем больше людей знают, что владение работает, тем сложнее решать его судьбу в тишине.

Мелда посмотрела с него на меня. Я пожала плечами.

— И это тоже.

— Рискованно, — сказал Бастиан.

— Почему?

— Публичность привлечёт не только гостей.

— Но если кто-то заинтересован в Седьмой линии, он уже знает, что она проснулась.

С этим он спорить не стал.

Через три часа я уже стояла перед мастером, который пытался убедить меня, что ремонт западной крыши стоит столько, будто он собирается покрыть её золотом. Мы встретились прямо во дворе. Мастер приехал из ближайшего посёлка с двумя помощниками, обошёл западное крыло, несколько раз покачал головой и назвал сумму. Мелда мгновенно нахмурилась. Я спросила:

— Что входит в цену?

— Работа и материал.

— Какой материал?

— Всё необходимое.

— Мне нужен список.

— Зачем?

— Чтобы понимать, за что плачу.

Мастер посмотрел на Мелду.

— Она всегда так?

— Второй день.

— Сочувствую.

— Я слышу, — сказала я.

Он снова повернулся ко мне.

— Госпожа, крыша старая. Пока не снимем повреждённое, точную цифру никто не назовёт.

— Тогда почему вы назвали точную?

Мелда кашлянула. Бастиан, сопровождавший осмотр, отошёл к стене и теперь откровенно наблюдал. Мастер помолчал.

— Это предварительно.

— Хорошо. Сколько людей?

— Шестеро.

— Сколько дней?

— Семь.

— Если сделать только участок над закрытой галереей и укрепить край?

Он нахмурился.

— Зачем?

— Потому что остальную часть пока не открываем. Мне нужно остановить дальнейшее разрушение и сделать безопасным проход возле сада.

— Можно.

— Сколько?

Он назвал сумму уже почти вдвое меньше.

— А если древесину купим сами?

— Где?

— Не знаю. Поэтому спрашиваю, где покупаете вы.

— Госпожа, так никто не делает.

— Кто именно?

— Хозяева.

— Теперь один делает.

Бастиан отвернулся, но я увидела движение его плеч. Он смеялся. Мастер посмотрел на него.

— Командор?

— Не вмешивайте меня.

— Она же сейчас всё по частям разберёт.

— Я заметил.

Мы торговались ещё двадцать минут. В итоге сошлись на том, что он пришлёт четверых людей утром, отдельно посчитает древесину, а мы оплатим только действительно использованный материал. Когда мастер уехал, Мелда сказала:

— Он вас будет ненавидеть.

— Пока делает крышу хорошо, переживу.

— Вы сбили почти треть.

— Значит, первоначальная цена была завышена.

Бастиан подошёл ближе.

— Или он заложил риск.

— Какой?

— Работать в доме, где вчера проснулся древний Исток.

— Тогда пусть отдельно пишет «доплата за страх».

— Вы бы заплатили?

— Если страх действительно мешает ему держать молоток — нет.

Бастиан рассмеялся уже открыто. Я впервые услышала этот звук. Он совершенно не подходил мужчине, который вчера приехал решать, имею ли я право владеть собственным домом. И именно поэтому понравился мне больше, чем следовало. Я тут же мысленно одёрнула себя. Он всё ещё проверяющий. Очень привлекательный проверяющий, если уж быть честной. Но эта мысль совершенно не требовала развития.

— Вы смеётесь над хозяйкой объекта, который проверяете? — спросила я.

— Нет. Над мастером, который впервые встретил заказчика, желающего знать цену каждой доски.

— Нормальное желание.

— Здесь не для всех.

— Значит, привыкнут.

Он снова посмотрел на меня так, будто эта фраза означала больше, чем я в неё вкладывала.

К вечеру следующего дня в доме уже невозможно было найти место, где никто ничего не делал. На верхней террасе убирали заросли. Из малой гостиной выносили шкафы. Мелда перебирала бельё и командовала двумя женщинами из посёлка. На кухне обсуждали, что можно готовить для первых гостей без лишних расходов. Четверо рабочих поднялись на западную крышу. Гелмар большую часть дня провёл у нижних каналов и вернулся с лицом ещё мрачнее обычного.

— Нашли? — спросила я.

— Да.

— Что?

— Один из старых проходов перекрывали вручную.

Бастиан, стоявший рядом, сразу перестал смотреть на рабочих.

— Где?

— Между центральной линией и нижними купальнями.

— Давно?

— Не вчера.

— Два года?

Гелмар пожал плечами.

— Может. Точно не скажу.

— Можно определить, кто сделал?

— По камням имена не пишут.

Я подошла ближе.

— Это могло быть обычным ремонтом?

— Могло.

— Но вы так не думаете.

— Я думаю, что если перекрывают старую магическую линию, обычно знают, зачем.

— Это опасно для Истока?

— Сейчас не знаю.

Вот опять. Но теперь я уже не раздражалась так сильно. Потому что начала понимать: честное «не знаю» в этом мире было гораздо полезнее красивой уверенности.

— Что вам нужно?

— Открыть доступ к нижнему узлу.

— Где он?

Гелмар показал в сторону купален.

— За старой стеной.

— Стеной?

— Там раньше была техническая галерея. Потом проход заложили.

— Когда?

— До моего ухода.

— Почему?

— Мне сказали, что помещение небезопасно.

— Кто сказал?

— Управляющий.

— Тот, которому вы сломали нос?

— Да.

— Из-за этого?

Гелмар посмотрел на меня.

— Нет. Но теперь думаю, что стоило сломать второй раз.

Бастиан вмешался:

— Завтра осмотрим стену.

— Сегодня, — сказал Гелмар.

— Темно.

— Внутри и днём темно.

— Тогда почему вчера вы отказались работать ночью из-за глаз?

— Потому что вчера я проверял склон.

Они посмотрели друг на друга.

— Я иду с вами, — сказала я.

Оба ответили одновременно:

— Нет.

Я сложила руки.

— Очень приятно видеть ваше единодушие.

Гелмар покачал головой.

— Если там линия нестабильна, вам нельзя.

— Почему вам можно?

— Я знаю, куда не наступать.

Я перевела взгляд на Бастиана.

— А вам?

— Я чувствую активные линии.

— Очень удобно.

— Иногда.

— Хорошо. Идите. Но когда вернётесь, расскажете всё.

Гелмар уже направился к двери. Бастиан задержался.

— Вы легко согласились.

— Потому что Гелмар знает линии, а вы — дракон. Я плохо знаю и то и другое. Если пойду только ради доказательства собственной независимости, это будет глупость.

— Вы умеете отличать независимость от упрямства.

— Не всегда. Но стараюсь.

Он задержал взгляд.

— Это редкое качество.

— Не записывайте в отчёт.

— Поздно.

Они ушли. Я вернулась к своим четырём гостевым комнатам.

Через три дня после моего объявления о скором открытии Дом Семи Истоков выглядел одновременно лучше и хуже. Лучше — потому что там снова появились люди. Хуже — потому что любое движение обнаруживало новую проблему. Сняли старые ткани с мебели — выяснилось, что два кресла нужно перетягивать. Расчистили террасу — нашли треснувшую балюстраду. Открыли шкафы в малой гостиной — обнаружили посуду на двадцать человек и ни одного целого большого кувшина.

Проверили световую линию — выяснилось, что она работает только в центральном корпусе и части восточного крыла. Зато вода из Истока продолжала прибывать. Гелмар утверждал, что центральная линия стабилизируется. Бастиан написал это в отчёте. Я заставила его дать мне копию. На четвёртый день мы поехали в ближайший город. Мне нужны были поставщики. Мелда составила список. Я уменьшила его. Она вернула половину вычеркнутого. Я снова сократила. В итоге мы компромиссно поссорились.

— Если купите дешёвые простыни, гости это заметят, — сказала она в экипаже.

— Если куплю дорогие для всех комнат сразу, у нас не останется денег на крышу.

— Мы открываем четыре комнаты.

— Именно. Покупаем хорошее для четырёх.

— А потом?

— Потом купим ещё из заработанного.

Она смотрела на меня.

— Вы правда рассчитываете заработать за десять дней?

— Нет. Я рассчитываю открыть за десять дней. Зарабатывать начнём после.

Бастиан сидел напротив. Я не хотела брать его. Он заявил, что поездка владельца во время проверки относится к наблюдению. Я заявила, что это звучит как шпионаж. Он ответил, что официальное наблюдение сложно назвать шпионажем, если наблюдаемый знает о нём заранее. Спор я проиграла. В городе стало понятно, что сопровождение командора имеет неожиданное преимущество. Поставщики не пытались разговаривать со мной как с беспомощной бывшей женой Астэра. Они смотрели на знак Стражи, потом на меня и сразу начинали обсуждать дело.

Это раздражало. Но экономило время. В лавке тканей я выбрала плотное бельё без дорогой вышивки. Мелда одобрила. В мастерской световых кристаллов нам назвали цену ремонта трёх узлов. Я спросила, можно ли восстановить только один. Мастер сказал, что так будет дешевле сейчас, но дороже потом. Пришлось попросить объяснить почему. Он объяснил. Я впервые согласилась с дорогим вариантом. Бастиан, стоявший рядом, спросил:

— Не торгуетесь?

— Когда мне показывают расчёт и объясняют разницу, я умею платить.

— Значит, дело не в жадности.

— А вы думали?

— Я собираю данные.

— Для отчёта?

— Уже не только.

Я повернулась.

— А для чего ещё?

Он на секунду задержал взгляд.

— Любопытно, когда вы уступаете.

— Только разумным аргументам.

— Запомню.

— Зачем?

— Вдруг пригодится.

Он сказал это совершенно спокойно и отошёл к витрине. Я осталась стоять, внезапно слишком хорошо замечая линию его плеч под тёмной одеждой. Это было совершенно не вовремя. И именно поэтому запомнилось.

На шестой день пришло первое письмо с вопросом о проживании. Не бронь. Всего лишь вопрос. Но я держала маленький конверт так, словно получила подтверждение открытия нового отеля.

— Откуда они узнали? — спросила Мелда.

— Оллен вчера разговаривал с торговцем.

Из сада донёсся голос:

— Я ничего лишнего не говорил!

— Значит, торговец рассказал кому-то сам.

Бастиан взял письмо.

— Семья из города. Двое взрослых и ребёнок.

— Четыре ночи, — сказала я. — Им нужна комната с видом на долину.

— Почему именно к вам?

— Пишут, что слышали о возвращении воды.

Мы переглянулись. Вот оно. Исток уже работал как реклама, хотя я ничего для этого не делала.

— Это плохо? — спросила Мелда.

— Зависит от того, чего они ожидают.

— Чуда, — сказал Гелмар, входя в комнату. — Люди всегда ждут чуда, когда слышат про старую воду.

— Тогда сразу объясним, что мы продаём комнату и тишину, а не чудеса.

Гелмар хмыкнул.

— Попробуйте объяснить это людям.

— Придётся.

Я села писать ответ. В тот же день пришёл второй запрос. Потом третий. К вечеру две комнаты оказались заняты на дату открытия. Мелда перестала называть меня безумной. Во всяком случае вслух. Бастиан стал проводить в доме всё меньше времени как проверяющий и всё больше как человек, который каким-то образом оказывался рядом с каждым новым спором. Он присутствовал, когда я отказалась покупать дорогую мебель. Помог Гелмару проверить восстановленную световую линию.

Однажды принёс из столицы копии старых документов о передаче владения короной Доминику. Ничего подозрительного в самой передаче мы не нашли. Но Доминик действительно получил Семь Истоков за несколько лет до развода в рамках обмена земель. Почему именно это мёртвое владение оказалось ему нужно, документы не объясняли. А старые расходы продолжали лежать у меня в столе. Я не писала бывшему мужу. Не требовала ответа. Не сообщала, что нашла книгу.

Это решение удивляло даже меня. В прошлой жизни я всегда предпочитала решать проблему сразу. Но здесь прямой вопрос мог лишь предупредить Доминика. Пусть сначала приедет сам, если захочет. Я была почти уверена, что захочет.

На седьмую ночь меня разбудил стук. Не в дверь. Снаружи. Ритмичный. Глухой. Я лежала несколько секунд, пытаясь понять, откуда идёт звук, потом накинула платье поверх ночной рубашки и вышла. Коридор был освещён. После ремонта световой линии это уже почти перестало удивлять. Стук доносился со стороны западной галереи. Я спустилась. Во внутреннем дворе горели два переносных кристалла. Под стеной лежали доски. На временной лестнице кто-то двигался.

— Если это привидение, — сказала я, подходя ближе, — оно выбрало очень практичный способ пугать хозяйку.

Человек наверху остановился.

— Вам нужно спать.

Голос я узнала.

— Бастиан?

Он спустился на две ступени ниже. Без плаща, в простой тёмной рубашке с закатанными рукавами, командор выглядел непривычно. Гораздо менее официально. И опасно привлекательнее. Рядом на настиле лежал молоток. Я подняла брови.

— Что вы делаете?

— Закрепляю временную защиту.

— Почему?

— Ветер усилился.

Только теперь я заметила, как шумят деревья за стеной.

— Рабочие закончили вечером.

— Именно поэтому их сейчас здесь нет.

— А вы есть.

— Наблюдатель должен следить, чтобы объект проверки не развалился до окончания проверки.

— Это точно записано в правилах?

— Нет.

Я подошла к лестнице.

— Командоры королевской Стражи всегда чинят чужие крыши?

Он посмотрел вниз.

— Только когда хозяйка собирается принимать гостей под открытым небом.

Я всё-таки рассмеялась.

— У меня четыре готовых комнаты.

— Если эта доска сорвётся, утром будет три.

— Почему не разбудили рабочих?

— Они весь день работали.

— А вы?

— Я тоже.

— Значит, логика странная.

— Я дракон.

— Это объясняет отсутствие необходимости спать?

— Нет. Только способность поднять доску одному.

Он снова поднялся. Я осталась внизу.

— Чем помочь?

— Ничем.

— Неправильный ответ.

— Тогда держите свет.

Я взяла переносной кристалл и подняла выше. Несколько минут мы молчали. Ветер трепал его рубашку. Бастиан закреплял доску, проверяя каждый край.

— Вы действительно умеете это делать? — спросила я.

— Мой отец считал, что человек, который не умеет починить собственный дом, слишком зависит от слуг.

— Он был строителем?

— Драконом.

— Исчерпывающе.

— Вы привыкнете.

— Надеюсь, не ко всему.

Он спустился ниже. Теперь между нами оставалось несколько ступеней.

— Открытие через три дня.

— Знаю.

— Вы всё ещё можете перенести.

— Не хочу.

— Почему?

— Потому что комнаты готовы. Крыша почти безопасна. Свет работает. Терраса очищена. Первая семья приедет утром после открытия.

— И если что-то пойдёт не так?

— Исправим.

— Вы всегда так уверены?

— Нет.

Я подняла кристалл чуть выше.

— Сейчас я просто уже вложила слишком много сил, чтобы бояться заранее.

Бастиан посмотрел на меня необычно серьёзно.

— Астэр говорил, что вы боялись почти всего, что требовало самостоятельного решения.

Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

— Он много говорит обо мне?

— Не сейчас.

— Но говорил раньше.

— Иногда.

— Вы были друзьями?

— Нет.

— Врагами?

— Тоже нет.

— Тогда кто вы друг другу?

Он помолчал.

— Люди, которым несколько раз приходилось находиться по разные стороны одного решения.

Это ничего не объясняло. Но я почувствовала, что дальше он пока не скажет.

— Вы ему не нравитесь, — заметила я.

— Это взаимно.

— Почему?

— Когда-нибудь расскажу.

— Опять «когда-нибудь».

— Вы уже получили от меня больше ответов за неделю, чем большинство людей за год.

— Значит, я очень убедительная.

— Или очень настойчивая.

Ветер снова ударил в галерею. Бастиан быстро повернулся, придержал доску и закрепил последний край. Потом спустился. Я только сейчас заметила царапину на его ладони.

— Вы поранились.

— Пустяки.

Я автоматически потянулась посмотреть. Он тоже опустил взгляд на наши руки. Мои пальцы почти коснулись его ладони. Я остановилась. Не потому, что испугалась. Скорее потому, что расстояние между нами внезапно стало слишком заметным. Бастиан не двигался. Ветер шумел за стеной. Где-то наверху хлопнула плохо закреплённая ставня.

— Вам нужно закончить ещё что-нибудь? — спросила я.

Голос прозвучал спокойнее, чем я чувствовала себя сама.

— Сегодня нет.

Я убрала руку.

— Тогда идёмте. Если командор простудится на моей крыше, в отчёте это будет выглядеть плохо.

Он тихо рассмеялся.

— Это забота о проверяющем?

— О репутации дома.

— Конечно.

Мы вернулись внутрь вместе. У лестницы разошлись в разные стороны. И почему-то ещё долго после этого я не могла уснуть.

На девятый день двор перестал выглядеть заброшенным. Не стал роскошным. Это было бы невозможно. Но теперь здесь существовал порядок. Камни очистили. Воду из центральной чаши отвели по двум восстановленным каналам. Световые кристаллы в галерее работали. На верхней террасе стояли столы. В малой гостиной пахло свежим деревом и чистыми тканями. Четыре комнаты были готовы. Пятая почти. Мелда с утра ходила по дому с выражением человека, который никому не позволит испортить результат.

— Это криво, — сказала она девушке, поправляя покрывало.

— Там два пальца.

— Два кривых пальца тоже видно.

Я прошла мимо.

— Не спорьте с ней.

— Я и не спорю, госпожа.

— Правильно.

В холле меня догнал Бастиан.

— Вам письмо.

— От кого?

Он протянул конверт. Печать была мне знакома. Доминик. Я несколько секунд смотрела на неё.

— Он пишет впервые?

— После вашего отъезда — насколько мне известно, да.

— Вы проверяете мою переписку?

— Нет. Письмо передал мой человек, вернувшийся из столицы.

— Хорошо.

Я вскрыла конверт. Текст был коротким. Доминик сообщал, что слышал о скором открытии Дома Семи Истоков и собирался приехать лично обсудить несколько вопросов, связанных с прежними обязательствами владения. Никаких поздравлений. Никаких вопросов, как я. Ни слова о воде. Зато «прежние обязательства».

— Что? — спросил Бастиан.

Я протянула письмо.

— Он едет.

Бастиан прочитал.

— Когда?

— Не написал.

— Значит, скоро.

— Откуда он узнал об открытии?

— Об этом уже говорят в городе.

— Я хотела публичности.

— Получили.

— Быстро.

— Седьмой Исток проснулся после двенадцати лет. Бывшая жена Астэра открывает заброшенное владение через десять дней после развода. Вы рассчитывали, что это останется местной новостью?

— Когда вы произносите это вслух, звучит действительно заметно.

— Именно.

Я сложила письмо.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Пусть приезжает.

— Не хотите подготовиться?

— Я готовилась девять дней.

— Я не про комнаты.

— Знаю.

Мы посмотрели друг на друга.

— Книгу расходов? — спросил он.

— Не показывайте, что знаете.

— Почему?

— Хочу увидеть его реакцию.

— Вы собираетесь провоцировать дракона.

— Я собираюсь задать бывшему мужу вопрос о собственных расходах.

— Формулировки меняются, смысл не очень.

— Вы будете рядом?

Бастиан чуть приподнял бровь. Только тогда я поняла, как прозвучал вопрос. Я добавила:

— Как представитель Стражи.

— Разумеется.

— Именно это я и имела в виду.

— Я ничего другого не предполагал.

По его лицу было ясно, что предполагал.

— У вас отвратительно спокойное выражение лица.

— Мне говорили.

— Доминик?

— В том числе.

На десятый день мы открылись. Без торжественной церемонии. Без музыки. Без толпы. Просто утром ворота впервые за много лет оставили открытыми. Первая семья приехала ближе к полудню. Муж, жена и девочка лет восьми. Они вышли из экипажа и несколько секунд смотрели на дом. Я стояла рядом с Мелдой и неожиданно нервничала сильнее, чем на встрече с Бастианом.

— Если сейчас они развернутся, — тихо сказала я, — делаем вид, что именно так и планировали.

— Они не развернутся.

— Почему?

— Вы слишком долго заставляли меня готовить эту комнату.

Гости не развернулись. Девочка первой заметила воду во внутреннем дворе.

— Это тот самый Исток?

Её мать смутилась.

— Не задавай сразу вопросов.

— Ничего страшного, — сказала я. — Да, вода вернулась недавно.

— Можно посмотреть?

Я бросила взгляд на Гелмара. Он ответил коротким кивком.

— Можно. Только за край чаши не заходите.

Через час приехала ещё одна пара. К вечеру три комнаты были заняты. Четвёртая оставалась свободной. Но это уже не имело значения. В столовой снова сидели гости. На террасе разговаривали люди. В кухне спорили о времени ужина. Кто-то просил дополнительное одеяло. Кто-то спрашивал дорогу в сад. Обычные мелочи. И от них дом казался живее любой магии. Я остановилась в галерее и несколько минут просто смотрела. Мелда подошла сбоку.

— Что?

— Ничего.

— Тогда почему стоите?

— Проверяю, существует ли это на самом деле.

— Существует. И одна гостья уже попросила заменить подушку.

— Вот теперь точно существует.

Мелда улыбнулась.

— Вы оказались не совсем сумасшедшей.

— Это ваша высшая похвала?

— Пока да.

Сзади раздался голос Бастиана:

— Нужно записать в отчёт.

— Даже не думайте.

Он подошёл ближе. Сегодня на нём снова была официальная форма, но за десять дней я перестала воспринимать её как часть самого человека.

— Поздравляю, — сказал он.

— С чем?

— Дом работает.

— Три комнаты.

— Десять дней назад не работала ни одна.

— Это звучит почти как комплимент.

— Это он и есть.

— Тогда спасибо.

В этот момент во дворе послышался шум подъезжающего экипажа. Я сначала решила, что приехали ещё гости. Потом увидела герб на дверце. Тело узнало его раньше меня. Астэр. Мелда тоже заметила.

— Кажется, праздник закончился.

— Нет, — сказала я. — Просто приехал ещё один посетитель.

Экипаж остановился. Первым вышел Доминик. На нём был тёмный дорожный костюм, волосы собраны той же серебряной застёжкой, которую я видела в день развода. Следом появилась Иветта. Вот её я не ожидала. Она была одета значительно проще, чем при нашей первой встрече, но даже дорожное платье на ней выглядело безупречно. Доминик поднял взгляд на дом. Я увидела момент, когда он заметил работающие световые линии. Потом людей на террасе. Открытые двери восточного крыла.

Гостей. Его лицо почти не изменилось. Но он слишком долго молчал.

— Таис.

— Господин Астэр.

Его взгляд остановился на мне.

— Мы можем поговорить?

— Можем.

— Наедине.

Я посмотрела на Иветту.

— Тогда госпожа Лорс, полагаю, подождёт в гостиной?

Доминик слегка напрягся. Иветта улыбнулась.

— Разумеется. Я не собиралась вмешиваться.

В прошлый раз она тоже стояла рядом совершенно случайно. Мелда подошла к ней.

— Я провожу вас.

Иветта бросила взгляд на террасу.

— У вас гости?

— Первые.

— Уже?

— Дом оказался не таким безнадёжным.

Она посмотрела на меня внимательнее.

— Вижу.

Мелда увела её. Доминик остался напротив.

— Ты действительно открыла дом.

— Вы уже сказали.

— За десять дней.

— За десять.

— Почему?

— Нужен доход.

— Ты могла взять содержание.

Вот мы и вернулись.

— Мы это уже обсуждали.

— Я не об этом.

— Тогда о чём?

Он понизил голос.

— Ты не понимаешь, что происходит вокруг этого места.

— Наконец-то тема, которая меня интересует.

Я повернулась.

— В кабинет.

Он пошёл за мной. Бастиан не появился. Наверное, решил дать нам несколько минут. Или стоял достаточно близко, чтобы слышать. В старом кабинете Доминик остановился у двери. Его взгляд сразу прошёлся по шкафам. Это было едва заметно. Но я ждала именно этого.

— Ты пользовалась этим кабинетом?

— Последние дни.

— Кто ещё?

— Мелда. Гелмар. Иногда Бастиан.

На имени командора его взгляд стал жёстче.

— Кэрр всё ещё здесь?

— Идёт проверка.

— Она могла бы закончиться быстрее.

— Вам это известно лучше меня?

— Я знаю порядок.

— Тогда почему не предупредили меня о нём перед передачей дома?

Он помолчал.

— Я не ожидал, что Исток проснётся.

Прямое признание.

— Значит, вы знали, что он может проснуться.

Доминик понял ошибку.

— Я знал старые легенды.

— Только легенды?

— Таис, к чему ты ведёшь?

Я подошла к столу. Книга лежала в верхнем ящике. Я достала её. Положила перед ним.

— К этому.

Он посмотрел на обложку. И ничего не сказал.

— Откройте последнюю страницу.

— Я знаю эту книгу.

— Тем проще.

— Где ты её нашла?

— В моём кабинете. В моём доме.

Доминик открыл. Его взгляд скользнул по записи. Я смотрела только на его лицо. Сначала ничего. Потом исчезла едва заметная складка у рта. Кожа стала светлее. Не сильно. Но достаточно. Он узнал.

— Подпись ваша? — спросила я.

— Да.

Я не ожидала, что он признает так быстро.

— Хорошо. Тогда следующий вопрос. Почему за несколько недель до развода вы платили за закрытые работы на Седьмой линии?

Доминик закрыл книгу.

— Кто ещё это видел?

Не ответ. И самый красноречивый из возможных.

— Я задала вопрос.

— Кто видел запись, Таис?

— Почему это важно?

— Потому что ты не понимаешь, что нашла.

— Так объясните.

Он подошёл к двери и резко открыл её. Коридор был пуст. Доминик закрыл дверь снова.

— Где Кэрр?

— Не знаю.

— Он видел книгу?

Я не ответила. Пусть думает. Доминик подошёл ко мне.

— Послушай внимательно. Это не то, с чем тебе стоит играть.

— Я не играю.

— Тогда перестань задавать вопросы при Страже.

— Почему?

Он провёл ладонью по лицу. Впервые с момента нашего знакомства — моего знакомства, не прежней Таис — я увидела его действительно взволнованным.

— Я не должен был отдавать тебе Семь Истоков.

— Это я уже поняла.

— Нет. Ты не понимаешь.

— Тогда объясните.

— Я считал линию мёртвой.

— Но проверяли её годами.

Он резко посмотрел на меня.

— Годами?

— Нашлись и другие записи.

Вот теперь он побледнел по-настоящему.

— Сколько?

— Достаточно.

Доминик отвернулся. Несколько секунд он молчал.

— Я пытался выяснить, почему линия исчезла.

— Зачем?

— Потому что земля досталась мне от короны с условием содержать её.

— Это не объясняет закрытые работы.

— Общие отчёты уходили в Совет.

— И вы не хотели, чтобы Совет знал?

Он снова посмотрел на меня.

— Да.

— Почему?

Доминик подошёл к окну. Внизу смеялась девочка из семьи наших первых гостей. Совершенно обычный звук. Он странно не сочетался с напряжением в кабинете.

— Потому что если бы подтвердилось то, что я подозревал, владение у меня изъяли бы.

— Что именно вы подозревали?

Он не ответил.

— Доминик.

— Ты должна прекратить работы в нижней части дома.

— Почему?

— Немедленно.

— Нет.

Он резко повернулся.

— Таис, хотя бы один раз не спорь со мной просто потому, что можешь.

— А вы хотя бы один раз объясните причину прежде, чем отдавать приказ в доме, который вам больше не принадлежит.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Прежняя Таис, наверное, отступила бы. Я не собиралась. Доминик заговорил тише:

— Есть вещи, о которых Кэрру нельзя знать.

— Почему именно ему?

— Не именно ему. Короне.

— Он представляет корону.

— Вот поэтому.

Мне стало холодно, хотя в кабинете было тепло.

— Что находится под домом?

Он молчал.

— Вы искали Седьмой Исток?

— Да.

— Нашли?

— Нет.

— Тогда что нашли?

Доминик сжал челюсть.

— След.

— Какой след?

— Таис, если Бастиан узнает, что находится под этим домом, корона заберёт у тебя всё.

За моей спиной раздался спокойный мужской голос:

— Поздно. Я уже слышал.