Глава 6. Мой дом

Когда мы выбрались из технического тоннеля, над горами уже светлело. Ночь закончилась без нашего разрешения. За окнами восточной галереи серое небо постепенно отделялось от тёмных склонов, в саду начинали кричать первые птицы, а Дом Семи Истоков жил своей обычной утренней жизнью так спокойно, словно несколько часов назад мы не нашли под ним след намеренного вмешательства и служебную печать людей, которым по должности полагалось защищать древние линии. Гелмар ушёл проверять центральный узел и предупредил, что до завтра никого туда не пустит, включая меня.

Я не стала спорить. Наверное, это доказывало, насколько сильно я устала. Бастиан дождался, пока мы поднимемся в главный корпус, велел двум стражникам никого не пропускать к нижней лестнице, после чего посмотрел на меня и сказал:

— Нам нужно поговорить.

— Предполагала.

— Не здесь.

— У меня начинает складываться впечатление, что в собственном доме мне не хватает мест, где можно спокойно поговорить.

— После сегодняшней находки я бы исходил из того, что стены тоже могут иметь слушателей.

— Очень успокаивает.

Он не улыбнулся. Значит, всё действительно было серьёзно. Я провела его не в кабинет, где лежали хозяйственные книги и куда за последние дни успели войти почти все, кому хотелось выяснить судьбу моего владения, а на небольшую верхнюю террасу возле хозяйской спальни. Её ещё не открывали для гостей. Здесь стояли старый стол, два разных кресла и несколько кадок с растениями, которые Оллен пообещал привести в порядок, когда перестанет спасать остальной сад.

С террасы просматривалась дорога. Если кто-нибудь приблизится, мы заметим. Я закрыла дверь.

— Показывайте.

Бастиан достал из внутреннего кармана найденный диск и положил на стол. При дневном свете он выглядел менее страшно. Просто небольшой кусок тёмного металла. Три сходящиеся линии. Корона. Кольцо старых символов. Если бы я увидела такую вещь среди старого хлама, прошла бы мимо. Теперь от неё зависело слишком многое.

— Вы сказали, серия принадлежит внутреннему надзору Совета Истоков.

— Да.

— Можно выяснить, кому конкретно выдали этот номер?

— Можно.

— Тогда выясняйте.

— Именно здесь начинается проблема.

Я села.

— Сегодня у всех проблем удивительно хорошее настроение. Продолжайте.

Бастиан остался стоять.

— Реестр служебных печатей хранится в самом Совете.

— Кто отвечает за этот реестр?

— Отдел внутреннего надзора. Формально его курирует старший уполномоченный Фэртис Грейн.

Имя ничего мне не сказало. Я запомнила его рядом с номером печати: пока это был всего лишь чиновник, которого я никогда не видела, но чья должность давала доступ к сведениям, способным предупредить виновного раньше нас.

— Конечно.

— Запрос от королевской Стражи зарегистрируют. Если человек, которому принадлежит печать, связан с вмешательством, он узнает о нашем интересе раньше, чем мы получим ответ.

— А если написать вашему начальству?

— Отчёты по древним линиям дублируются в Совет.

— Значит, тоже узнают.

— Скорее всего.

Я посмотрела на диск.

— Можно сделать вид, что мы ничего не нашли.

— Я командор королевской Стражи.

— Это означает, что вы не умеете делать вид?

— Означает, что сокрытие доказательства может закончить мою службу.

— А передача доказательства человеку, который, возможно, участвовал в саботаже, может закончить не только вашу службу.

Он поднял взгляд.

— Именно поэтому мы разговариваем.

Я опёрлась локтями на стол.

— Сколько людей знают о печати?

— Вы. Я. Гелмар.

— Стражники?

— Знают, что найдено вмешательство. Не знают о печати.

— Мелда?

— Нет.

— Доминик?

— Пока нет.

Это заставило меня задуматься.

— Почему вы не хотите сказать ему?

— Я не говорил, что не хочу.

— Но ещё не сказали.

— Астэр несколько лет тайно исследовал линии и скрывал отчёты от Совета. Теперь мы нашли след Совета там, где кто-то намеренно вмешивался в систему. Пока я не пойму, каким образом эти факты связаны, расширять круг людей неразумно.

— Вы подозреваете Доминика?

— Я подозреваю всех, у кого были знания, доступ и причина скрывать происходящее.

— Включая меня?

— У вас не было доступа до передачи владения.

— Значит, пока оправдана.

— Пока.

Я перевела взгляд на него.

— Очень утешительно.

В уголке его рта появилось движение, но улыбка так и не возникла.

— Есть ещё один путь.

— Какой?

— У Стражи есть собственный старый реестр выдачи знаков доступа. Он неполный и несколько лет не обновлялся, потому что официально основным считается реестр Совета. Но если печать выдали достаточно давно, номер мог сохраниться.

— Где этот реестр?

— В центральном архиве Стражи.

— И запрос опять будет зарегистрирован.

— Если отправить официальный — да.

— А неофициальный?

Он перевёл взгляд на меня. Теперь я поняла, почему он выбрал террасу.

— Есть человек, которому я доверяю.

— Полностью?

— Настолько полностью, насколько вообще разумно доверять человеку, работающему с архивами.

— Звучит не слишком уверенно.

— Я редко бываю уверен в людях полностью.

— Заметила.

Он взял печать.

— Отправлю номер без указания места находки. Попрошу проверить старую выдачу как часть закрытого дела Стражи.

— А в официальный отчёт?

— Запишу, что обнаружены следы внешнего вмешательства, происхождение инструмента устанавливается.

— То есть вы не врёте.

— Нет.

— Но не говорите всё.

— Пока у меня нет подтверждения, что диск использовал именно сотрудник Совета. Его могли украсть, передать, потерять.

— Или специально оставить.

— Именно.

Я подумала о разрушенной линии. Человек, который вставил металлический ограничитель в механизм, явно понимал, что делает. Но если он был достаточно умён, чтобы добраться туда незаметно, зачем оставлять печать? Ошибка? Паника? Или приглашение посмотреть именно в сторону Совета?

— Вы тоже об этом думаете, — сказал Бастиан.

— О чём?

— Что печать слишком удобная.

— Да.

Он сел напротив.

— Поэтому пока никому.

— Гелмар умеет молчать?

— Если считает вопрос делом старых линий, из него сложно вытянуть даже обычный ответ.

— С этим я знакома.

Несколько секунд мы молчали. Связь хранителей оставалась где-то на краю ощущения. Я уже начинала воспринимать её как ещё один звук дома: вода в каналах, шаги по лестнице, ветер в галереях. Бастиан сидел напротив, и я без всякой магии прекрасно видела его, однако странная внутренняя точка всё равно сообщала, что второй хранитель рядом. Наверное, именно поэтому следующий вопрос вырвался раньше, чем я успела его обдумать.

— Вы рискуете должностью.

— Пока нет.

— Если выяснится, что вы специально задержали полную информацию?

— Тогда будет зависеть от результата.

— Не люблю такие ответы.

— Я тоже.

— Почему тогда делаете?

Он не отвёл взгляда.

— Потому что четыре года назад я уже передал сведения по правильной цепочке.

Я сразу вспомнила слова Доминика. Другой древний объект. Отстранение Бастиана от проверки.

— И?

— Через два дня доказательство исчезло.

Вот теперь я перестала думать об усталости.

— Из официального хранения?

— Да.

— Что именно?

— Фрагмент старой печати, подтверждавший незаконное вскрытие закрытой линии.

Слишком похоже.

— Вы подозревали Совет?

— Тогда я подозревал конкретного чиновника.

— Что с ним стало?

— Его проверили и признали непричастным. После этого меня отстранили за превышение полномочий.

— Доминик говорил именно об этом.

— Да.

— Почему раньше не рассказали?

— Потому что история закончилась ничем, кроме испорченной карьеры нескольких людей.

— Вашей?

— Я остался в Страже.

— Но проверять древние владения вас перестали отправлять.

Он чуть улыбнулся.

— До Семи Истоков.

— И Доминик поэтому не хотел, чтобы приехали именно вы.

— Возможно.

— Опять это слово.

— На этот раз оно честное. Я не знаю, чего именно боялся Астэр: моего характера, старой истории или того, что я начну сравнивать документы.

Я встала и подошла к каменному ограждению террасы. Внизу уже появился Оллен. Он шёл по дорожке с большой корзиной обрезанных веток и остановился, чтобы поговорить с девушкой из персонала. Дом просыпался. Кухня скоро начнёт готовить завтрак. Гости спустятся. Кто-то спросит о прогулке. Кому-то понадобится экипаж. Мелда придёт с новым списком расходов. И среди всей этой понятной жизни существовала маленькая металлическая печать, способная превратить мой дом в центр чужой игры.

— Хорошо, — сказала я. — Совету пока не сообщаем. Вы проверяете номер через своего человека. Гелмар исследует место вмешательства. Я занимаюсь домом.

— Вы говорите это так, будто последняя часть не относится к расследованию.

— Если кто-то хотел оставить Семь Истоков мёртвыми, лучший способ испортить ему настроение — сделать дом настолько живым, чтобы спрятать происходящее снова стало невозможно.

Бастиан медленно поднялся.

— Вы снова хотите использовать публичность как защиту.

— В прошлый раз сработало.

— В прошлый раз публичность привела сюда половину любопытных столицы.

— И деньги.

— Вас удивительно трудно напугать последствиями.

Я повернулась.

— Меня можно напугать. Просто это не означает, что я должна после этого остановиться.

Он задержал на мне взгляд.

— Вот это я уже понял.

Через пять дней я поняла, что собственная гостиница в другом мире отличается от гостиницы в прежнем мире только способами, которыми она пытается довести управляющего до отчаяния. Гости приезжали быстрее, чем мы успевали освобождать комнаты. Письма с запросами складывались на отдельном столе. Дважды произошла неприятная ситуация, когда Мелда пообещала одну и ту же комнату двум разным семьям, потому что первое письмо лежало у неё на кухне, а второе пришло через Оллена и оказалось в кабинете.

После второго случая я собрала всех, кто имел хотя бы малейшее отношение к размещению гостей. Мелда вошла последней.

— Я уже извинилась перед людьми.

— Знаю.

— Они согласились на другие даты.

— Знаю.

— Тогда зачем собрание?

— Потому что третьего раза не будет.

Я поставила на стол большую книгу, которую утром нашла в пустом шкафу старой конторы. Мелда посмотрела на неё подозрительно.

— Что вы задумали?

— С этого дня любая заявка существует только после того, как записана сюда.

— Я и так всё помню.

— Кроме второй семьи в комнате с видом на долину.

— Один раз.

— Два.

— Второй не считается.

— Почему?

— Потому что господин Кэрр сам сказал тем людям, что свободна шестая.

Бастиан, сидевший у дальнего края стола, поднял голову.

— Мне сообщили, что она свободна.

Мелда посмотрела на него.

— Значит, виноваты вы.

— Хорошо. Запишите в отчёт.

Я постучала по книге.

— Именно поэтому нам нужна единая система.

Бастиан перевёл взгляд на меня.

— Слово «система» в вашем исполнении обычно означает, что через час у всех появятся новые обязанности.

— Через десять минут.

Я раскрыла книгу. На каждой странице разделила место на несколько граф: имя гостя, даты приезда и отъезда, номер комнаты, количество людей, предварительная оплата, особые просьбы и кто принял заявку. Мелда долго смотрела.

— Зачем писать, кто принял?

— Чтобы потом никто не говорил: «Я думала, это записал кто-то другой».

— Очень недоверчиво.

— Очень практично.

Одна из новых девушек из посёлка подняла руку.

— А если человек просто приезжает к воротам?

— Смотрим книгу. Если есть свободная комната — заселяем. Если нет — предлагаем ближайшую дату.

— А если он важный?

— Ему всё равно нужна свободная комната.

Мелда усмехнулась.

— Мне нравится эта часть.

Бастиан сказал:

— Столичный двор с вами бы не согласился.

— Хорошо, что я открыла дом не во дворце.

Мы договорились, что книга всегда лежит в маленькой комнате возле главного входа. Туда перенесли письменный стол, поставили шкаф для писем и повесили деревянную доску с номерами комнат. Когда комната была занята, напротив её номера появлялась небольшая тёмная метка. Свободная — светлая. Магии в системе не было. Именно поэтому она прекрасно работала. Через два дня Мелда уже ругалась, если кто-нибудь забывал поставить метку. Через три сказала новой девушке:

— Не спрашивай меня. Сначала посмотри книгу.

Я услышала это из соседнего коридора и решила не напоминать, кто совсем недавно называл мою идею лишней писаниной. Некоторые победы лучше не портить торжеством. Мы открыли вторую террасу. Оллен вместе с тремя нанятыми мужчинами расчистил дорожку к старому яблоневому саду. Оказалось, под зарослями сохранились каменные скамьи и маленький круглый павильон с видом на долину. Западное крыло всё ещё требовало серьёзных работ, зато четыре комнаты центрального корпуса удалось подготовить быстрее, чем я ожидала.

К концу недели у нас было занято всё. Все восемь комнат восточного крыла. Три из четырёх новых. Последнюю оставляли свободной на случай непредвиденной ситуации, и мне приходилось каждый день объяснять Мелде, почему нельзя продать вообще каждое пригодное место.

— Пустая комната денег не приносит.

— Зато позволяет переселить гостя, если что-то сломается.

— Что у нас должно сломаться?

Я посмотрела вокруг. Она тоже.

— Хорошо, — сказала Мелда. — Последняя свободна.

Вернулись двое старых работников. Первой пришла Рисса, женщина примерно моего возраста, которая когда-то отвечала за гостевые комнаты, а после закрытия большей части дома перебралась в город. Она появилась на пороге с большим дорожным мешком и заявила Мелде:

— Я только посмотреть.

Через час уже переставляла мебель в пятой комнате и объясняла молодой помощнице, почему тяжёлое покрывало нельзя класть на кровать летом. Вторым вернулся мужчина, раньше занимавшийся экипажами и хозяйственным двором. Его имя я записала в книгу работников, но первые дни всё равно называла по должности, потому что в голове и без него постоянно крутились десятки новых имён. Из соседнего посёлка наняли ещё четверых людей. Двое работали в саду. Одна девушка принимала письма и помогала вести книгу заездов.

Ещё одна женщина взяла на себя часть кухонных дел, от чего Мелда впервые за всё время согласилась пообедать сидя. И именно на кухне произошло то, что окончательно убедило меня: Бастиан перестал быть здесь только командором Стражи. Я вошла туда после полудня, собираясь проверить список продуктов, и увидела его за длинным рабочим столом рядом с Гелмаром. Перед ними стояли тарелки. Мелда сидела напротив. Оллен спорил с кем-то у окна.

Никто не выглядел удивлённым присутствием командора. Я остановилась в дверях.

— А где официальная столовая?

Бастиан поднял голову.

— Занята гостями.

— У нас есть ещё малая.

— Там ваши записи.

— Есть терраса.

— Там человек из Стражи составляет отчёт.

— И вы решили отнять место у персонала?

Мелда сказала:

— Он сам принёс стул.

— Тогда всё законно.

Бастиан подвинул соседнее место.

— Садитесь.

— Я пришла на минуту.

Мелда даже не посмотрела на меня.

— Вы говорили то же самое утром. Потом съели половину хлеба стоя и ушли.

— У меня были дела.

— Сейчас тоже есть.

— Какие?

— Сесть.

Я встретилась взглядом с Бастианом.

— Вы их плохо влияете.

— Думаю, это работает в обратную сторону.

Я села. Гелмар продолжал есть с таким видом, будто все наши разговоры давно перестали его интересовать.

— Нижний узел? — спросила я.

— Стабилен.

— След вмешательства?

— Ничего нового.

— Печать?

Его взгляд остановился на мне. На кухне находились другие люди. Я поняла ошибку.

— Потом.

Он кивнул, принимая ответ. Мелда подозрительно перевела взгляд с него на меня.

— У вас появились тайны?

— У нас появились гости, которые через час хотят осмотреть сад, — ответила я. — Это гораздо важнее.

— Очень неубедительно.

— Зато вы забыли спросить, привезли ли древесину.

Мелда мгновенно повернулась к Оллену. Разговор о тайнах закончился. Бастиан наклонился ко мне чуть ближе.

— Нечестно.

— Что?

— Вы знаете её слабые места.

— Я управляющая.

— Хозяйка.

Я задержала на нём взгляд. Он спокойно продолжил есть. Ещё пару недель назад сам вопрос о том, хозяйка я или нет, был причиной его приезда. Теперь он исправлял меня. И мне это понравилось сильнее, чем следовало.

Господин Эрвин Марель приехал на три дня и уже в первое утро решил, что Дом Семи Истоков нуждается не только в новых гостях, но и в его постоянном обществе. Ему было около тридцати пяти, он владел несколькими торговыми складами в столице, много путешествовал и обладал редким талантом говорить комплименты так, что они не звучали как заранее приготовленные фразы. Поначалу я даже радовалась его приезду. Он не требовал особого отношения.

Хорошо платил. Интересовался восстановлением дома не как любопытный турист, а как человек, привыкший вкладывать деньги в имущество. На второй день за завтраком он спросил:

— Вы действительно собираетесь открывать западную галерею?

— Когда убедимся, что перекрытия безопасны.

— Там прекрасный вид на нижний склон.

— Вы успели посмотреть?

— Снаружи.

— Хорошо, что уточнили. Если бы сказали, что заходили внутрь, Гелмар выгнал бы вас лично.

— Я уже познакомился с господином Ноксом. Не сомневаюсь.

Гелмар за соседним столом буркнул:

— Правильно не сомневаетесь.

Эрвин рассмеялся.

— Мне нравится ваш дом, госпожа Вельнор.

— Это приятно слышать от человека, который ещё не получил окончательный счёт.

— Особенно потому, что он не пытается казаться тем, чем пока не является.

— Половина крыши помогает сохранять честность.

— Вы смеётесь, а я говорю серьёзно. Многие владельцы закрыли бы повреждённую часть красивой ширмой и стали рассказывать о великом прошлом.

— А потом ширма упала бы на гостя.

— Именно.

Он оказался приятным собеседником. Проблема началась после завтрака.

— Вы покажете мне новую террасу? — спросил он.

— Мелда может.

— Я надеялся, что покажете вы.

— У меня работа.

— Тогда вечером?

Я посмотрела на него внимательнее. Он улыбался. Не нагло. Не требовательно. Просто совершенно ясно.

— Вечером я обычно тоже работаю.

— Значит, мне придётся задержаться дольше трёх дней.

— Тогда вам придётся записаться в книге.

— Уже сделал.

Откуда-то справа донёсся тихий звук. Я повернула голову. Бастиан сидел за отдельным столом с бумагами. Перо в его пальцах сломалось. Эрвин тоже посмотрел.

— Кажется, у командора плохие письменные принадлежности.

— Обычно они у него выдерживают.

Бастиан поднял взгляд.

— Иногда материал оказывается слабее, чем кажется.

— Сочувствую, — сказала я.

— Благодарю.

Его тон был безупречно спокойным. Настолько спокойным, что я сразу заподозрила обратное. Эрвин ушёл гулять с Олленом. Я направилась к Бастиану.

— Что случилось с пером?

— Сломалось.

— Вижу.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Вы сжали его так, будто оно лично оскорбило королевскую Стражу.

Он положил обломок на стол.

— Не рассчитал силу.

— Вы?

— Иногда случается.

— Именно в тот момент, когда господин Марель попросил меня показать террасу?

Бастиан встретил мой взгляд. Я молча дала ему время ответить. Он не дал мне удовольствия.

— Совпадение.

— Конечно.

— А вы разочарованы?

— Немного.

— Чем?

— Думала, впервые увижу ревнивого дракона.

Теперь молчание длилось чуть дольше.

— Вы слишком быстро осваиваете местные развлечения.

— Значит, всё-таки ревность?

— Я проверяю человека.

— На что?

— На намерения.

— Его намерения довольно понятны.

— Тем более.

Я едва удержалась от улыбки.

— Бастиан, вы знаете, что люди иногда ухаживают за женщиной без угрозы государственной безопасности?

— Знаю.

— И что женщина сама способна решить, интересно ей это или нет?

— Тоже знаю.

— Тогда что именно вас беспокоит?

Он посмотрел мимо меня, туда, где через окно был виден Эрвин, беседующий с Олленом.

— Ничего.

— Очень убедительно.

— Я не обязан отчитываться о каждом раздражении.

— Значит, раздражение всё-таки есть.

Он перевёл взгляд на меня.

— Вы специально?

— Иногда.

— Плохая привычка.

— Доминик тоже так считает.

Лицо Бастиана сразу изменилось. Не сильно. Но достаточно.

— Не сравнивайте.

Я перестала улыбаться.

— Не буду.

Он словно сам не ожидал, насколько резко прозвучал ответ.

— Таис…

— Всё нормально.

— Я не хотел…

— Я поняла.

Несколько секунд между нами было не неловко, а серьёзно. Потом Бастиан сказал:

— Марель мне не нравится.

— Почему?

— Потому что он слишком быстро начал вести себя так, будто имеет право на ваше время.

— Это уже мой вопрос.

— Знаю.

— И?

Он медленно выдохнул.

— И пытаюсь привыкнуть к тому, что это ваш вопрос.

Вот это было честнее любой шутки. Я прислонилась ладонью к столу.

— Получается?

— Не особенно.

— Тогда тренируйтесь.

— Вы собираетесь помочь?

— Нет. Это ваша самостоятельная работа.

На этот раз он улыбнулся. По-настоящему. И мне пришлось первой отвести взгляд.

Эрвин уехал через четыре дня. Оставил отличный отзыв в книге гостей, заказал комнату на следующий месяц и перед отъездом пригласил меня в столицу. Я поблагодарила и отказалась. Он принял это спокойно. Бастиан ничего не сказал. Только вечером за ужином оказался в удивительно хорошем настроении. Я тоже ничего не сказала. Некоторые вещи действительно лучше показывать, а не объяснять. К тому моменту до окончания первоначального срока проверки оставалось чуть больше двух недель.

Дом приносил достаточно, чтобы оплачивать текущую работу и откладывать часть средств на ремонт. Места на ближайшие дни были заняты. Мы начали открывать для гостей не только комнаты, но и жизнь вокруг них. По утрам на верхней террасе накрывали завтрак. Днём люди гуляли в саду. Оллен восстановил дорожку к старому павильону. Мелда придумала ставить вечером на террасе фонари, и одна из женщин-гостей сказала, что никогда не видела долину такой красивой.

Я записала фразу. Не для рекламы. Просто захотелось сохранить. Гелмар разрешил открыть одну из старых купален для осмотра, но без доступа к глубинной линии. Там ещё не было ничего впечатляющего: тёплый каменный зал, несколько восстановленных каналов и вода, которая снова начала медленно поступать по боковому руслу. Тем не менее гости шли туда с таким восторгом, словно видели дворец. Я начала понимать важную вещь. Мы продавали не роскошь. Мы продавали ощущение возвращения места к жизни.

Люди приезжали и видели, как сегодня открылась новая дорожка, завтра загорелись световые кристаллы в ещё одном коридоре, через два дня появилась вода там, где её не было двенадцать лет. Они становились свидетелями изменений. А потом рассказывали другим. В один из дней Мелда принесла мне стопку писем и положила на стол.

— Это на следующий месяц.

— Сколько?

— Двадцать семь.

Я подняла голову.

— У нас двенадцать пригодных комнат.

— Знаю.

— И половина дат уже занята.

— Знаю.

— Тогда почему вы улыбаетесь?

— Потому что месяц назад я не знала, зачем вообще храню ключи от этих комнат.

Я раскрыла первое письмо.

— Значит, пора считать, какие помещения можно подготовить следующими.

— Западное крыло?

— Нет. Пока слишком дорого.

— Центральный корпус?

— Три комнаты возле малой библиотеки.

— Там нужно менять окна.

— Два окна. Не все.

— Вы уже смотрели?

— Утром.

Она покачала головой.

— Когда вы вообще спите?

С другой стороны кабинета раздался голос Бастиана:

— Нерегулярно.

Я повернулась.

— Вы что здесь делаете?

— Жду, когда вы закончите.

— Зачем?

— Мы договорились осмотреть западную границу.

Я посмотрела на часы.

— Через час.

— Мы договорились на сейчас.

— Значит, через час будет позднее «сейчас».

— В обычном языке это называется «через час».

Мелда взяла письма.

— Идите.

— Мне нужно…

— Я сама внесу их в книгу.

— Но…

— Госпожа Вельнор, если командор уже пришёл лично вытащить вас из кабинета, я не хочу участвовать в споре между двумя хранителями.

Я встала.

— Вы все против меня.

— Нет, — сказал Бастиан. — Мы за то, чтобы вы иногда выходили из собственного кабинета.

— Я каждый день выхожу.

— Для работы это не считается.

Мелда подтвердила:

— Не считается.

Я посмотрела на обоих.

— Прекрасно. Но если за этот час кто-нибудь дважды продаст одну комнату, виноваты будете вы.

— Запишем в отчёт, — сказал Бастиан.

Доминик приехал вечером. Один. Я увидела его из сада. Экипаж остановился у ворот, и из него вышел мужчина, который когда-то появлялся здесь как владелец, а теперь вынужден был ждать, пока девушка у входа проверит книгу приездов и спросит, ожидаю ли я господина Астэра. Эта сцена могла бы доставить мне удовольствие. Не доставила. Я просто закончила разговор с работником и пошла к дому. Доминик ждал во внутреннем дворе. Он выглядел уставшим.

Не растрёпанным, не сломленным, не похожим на человека, пережившего внезапное прозрение. Просто впервые рядом с ним не было ощущения, что всё уже решено заранее.

— Ты занята, — сказал он.

— Да.

— Я могу подождать.

Это было настолько не похоже на прежнего Доминика, что я остановилась.

— Что случилось?

— Ничего.

— Тогда зачем приехали?

Он посмотрел на людей, проходящих по галерее.

— Хотел увидеть дом.

— Вы его уже видели.

— Тогда здесь всё было иначе.

— Прошло не так много времени.

— Достаточно.

Я показала на террасу.

— Пойдёмте туда. В кабинете сейчас считают расходы.

Он чуть улыбнулся.

— Ты добровольно отдала свой кабинет?

— Только до ужина.

Мы поднялись. На террасе уже стояли несколько столов для гостей, но дальний угол оставался свободным. Доминик сел не сразу. Сначала подошёл к ограждению и посмотрел вниз. Из сада доносились голоса. В центральном дворе текла вода. На дальней галерее работали двое мужчин.

— Я разговаривал с человеком, который ехал сюда на следующую неделю, — сказал он.

— С каким?

— В столице.

— И?

— Он говорил о Доме Истоков так, будто это новое модное место.

— Надеюсь, не слишком модное. Тогда начнут требовать вещи, которых у нас пока нет.

Доминик повернулся.

— Ты стала шутить о том, что раньше довело бы тебя до слёз.

Я не ответила. Эта тема всё ещё была опасной. Не потому, что я боялась его. Потому что он продолжал сравнивать меня с женщиной, которой я уже не была.

— Зачем вы приехали на самом деле?

Он наконец сел.

— Хотел поговорить без Иветты, без Кэрра и без твоих работников.

— Иветта знает, что вы здесь?

— Да.

Хорошо. Не хотелось превращаться в участницу другой тайной истории.

— О чём разговор?

Доминик положил руки на стол.

— Я недооценил тебя.

Фраза прозвучала просто. Без красивой подготовки. Я посмотрела на него.

— Нет. Ты меня вообще не видел.

Он не обиделся. Не стал доказывать обратное. Это оказалось неожиданнее признания.

— Возможно.

Мы впервые за всё время перешли на «ты» без борьбы вокруг обращения. Я заметила это, но не стала возвращаться к официальности. Доминик продолжил:

— Я был уверен, что понимаю, чего ты хочешь. Столицы. Положения. Моего дома. Моего имени.

— Прежняя Таис, возможно, действительно этого хотела.

Опасная формулировка. Он сразу поднял глаза.

— «Прежняя»?

Я исправилась:

— Я до развода. Человек не обязан после разрыва хотеть того же самого.

Он медленно кивнул.

— Наверное.

— Это всё?

— Нет.

Он посмотрел в сторону сада.

— Я думаю о тебе.

Вот этого я не ожидала. Не потому, что не замечала ревности. Но открытого признания от Доминика не ждала.

— Часто, — добавил он. — Больше, чем должен.

Я оставила его слова без немедленного ответа.

— Раньше я знал, где ты, — продолжил он. — Даже когда не видел тебя несколько дней, знал, что ты дома. Что если вернусь, ты будешь там.

— Очень удобно.

— Да.

Он принял колкость.

— Я воспринимал это как данность.

— А теперь меня там нет.

— Теперь тебя вообще нет ни в одной части моей жизни, если ты сама этого не захочешь.

— Это и есть развод.

Он усмехнулся без радости.

— Похоже, я только сейчас начал понимать значение слова.

Я не чувствовала торжества. Передо мной сидел мужчина, который действительно что-то терял. Но потеря не означала, что я обязана возвращать.

— Доминик, если ты приехал сказать, что передумал…

— Я не знаю, что именно передумал.

Это было неожиданно честно.

— Я не собираюсь просить тебя вернуться завтра. Не собираюсь говорить, что Иветта была ошибкой. Это было бы ложью и по отношению к ней, и к тебе.

Я внимательно слушала.

— Тогда что ты хочешь?

— Понять, существует ли между нами что-то, кроме того утра.

— Существует история.

— Этого мало?

— Для чего?

Он не ответил сразу.

— Чтобы однажды поговорить иначе.

Я посмотрела на мужчину, которого прежняя Таис любила шесть лет. Возможно, когда-то она отдала бы всё за эти слова. Но мне они достались слишком поздно и вообще другой женщине.

— Поговорить можно, — сказала я. — Вернуться нельзя.

Доминик опустил взгляд.

— Я не просил.

— Пока.

Он чуть улыбнулся.

— Ты действительно научилась слышать то, что человек ещё не сказал.

— Работа с гостями.

— Я скучаю по тебе.

— Я понимаю.

— И всё?

— А какой ответ ты хочешь?

Он поднял глаза. Я продолжила спокойно:

— Если я скажу, что тоже скучаю, это будет неправда. Если начну утешать тебя, ты решишь, что дверь открыта. Если стану злорадствовать, это будет жестоко. Поэтому да: я услышала. Я понимаю. Но назад не вернусь.

Доминик долго молчал. Потом кивнул.

— Хорошо.

Никакой сцены. Никакого требования. И именно поэтому я впервые увидела в нём человека, с которым когда-нибудь действительно можно будет говорить без старой борьбы. Из двери появился Бастиан. Он остановился, увидев нас. Связь хранителей сразу стала отчётливее. Доминик тоже заметил его.

— Кэрр.

— Астэр.

Тон у обоих был спокойный. Почти.

— Я помешал? — спросил Бастиан.

— Да, — ответил Доминик.

— Нет, — сказала я одновременно.

Его взгляд задержался на мне.

— Мы закончили.

Он встал. Проходя мимо Бастиана, задержался на секунду.

— Береги её дом.

Бастиан ответил:

— Он не мой.

Я встретила его взгляд. Доминик тоже.

— Именно поэтому, — сказал он и ушёл.

Бастиан дождался, пока дверь закроется.

— Интересный разговор.

— Вы слышали?

— Нет.

— Тогда откуда знаете?

— Астэр приехал один, вышел отсюда без попытки что-нибудь приказать и ещё попросил меня беречь ваш дом. Либо разговор был интересным, либо вы заменили его другим драконом.

— Он признал, что ошибался.

— Полностью?

— Не требуйте чудес.

Бастиан подошёл к столу.

— И?

— Что «и»?

— Он приехал только ради признания?

Я перевела взгляд на него.

— Это снова проверка намерений?

— Возможно.

— Вы плохо учитесь.

— Предупреждал.

Мне захотелось его подразнить. Но я вспомнила слишком резкое «не сравнивайте» и решила, что некоторые границы тоже нужно уважать.

— Доминик сказал, что думает обо мне.

Бастиан не изменился в лице. Связь хранителей тоже не передавала эмоций. Очень неудобная магия.

— Понятно.

— Это всё?

— А что вы хотите услышать?

Я рассмеялась.

— Вы сейчас украли мою реплику.

— Хорошая реплика.

— Я сказала ему, что не вернусь.

Теперь пауза была едва заметной.

— Понятно, — повторил Бастиан, но на этот раз уголок его рта дрогнул.

— Вам явно стало лучше.

— У меня был хороший день.

— Конечно.

— Архив ответил.

Вот теперь разговор мгновенно изменился.

— И?

Он достал сложенный лист.

— Номер печати существовал.

— Кому принадлежал?

— Не здесь.

— Вы только что сами пришли на террасу.

— Именно потому, что хотел позвать вас.

— Куда?

— В кабинет Стражи.

— У меня нет кабинета Стражи.

— Теперь есть. Мелда выделила небольшую комнату возле северной лестницы.

Я медленно посмотрела на него.

— Мелда выделила вам отдельный кабинет?

— Да.

— Без меня?

— Сказала, что если мои бумаги ещё раз окажутся на столе для бронирования, она выкинет их в сад.

— Тогда решение оправданно.

Мы не успели уйти. Снизу послышались копыта. Несколько. Потом мужские голоса. Я подошла к ограждению. К воротам въехал всадник в тёмно-синем плаще. С ним были двое сопровождающих. На груди первого блестел знак, который я не знала. Бастиан встал рядом.

— Королевский гонец.

— От кого?

Он посмотрел вниз.

— Сейчас узнаем.

Через десять минут в малой гостиной собрались я, Бастиан, Доминик, который ещё не успел уехать, Мелда и гонец. Я не приглашала постояльцев. Не хотела превращать очередную юридическую проблему в развлечение для всего дома. Гонец держал длинный запечатанный футляр.

— Госпожа Таис Вельнор?

— Да.

Он посмотрел на Доминика.

— Господин Доминик Астэр?

— Здесь.

Это мне сразу не понравилось.

— Документ адресован вам обоим.

— От кого? — спросил Бастиан.

Гонец заметил его знак.

— Имперский Совет Истоков. Копия направлена в королевскую канцелярию и Стражу.

Бастиан стал совершенно неподвижным. Совет. Тот самый Совет, чья печать лежала среди доказательств под моим домом.

— Передайте, — сказала я.

Гонец протянул футляр. На сургуче стояли три разных знака. Один я узнала. Три сходящиеся линии под короной. Только теперь они выглядели официально и безупречно. Не поцарапанными на металле в разрушенном тоннеле. Бастиан видел то же самое. Я открыла документ. Первые строки читались тяжело. Формулировки были официальными и насыщенными словами, значение которых я ещё только начинала понимать.

— Прочитайте вслух, — сказала я Бастиану.

Гонец поднял брови.

— Я умею читать, — добавила я. — Но древнее право понимаю хуже командора.

Бастиан взял лист. Доминик подошёл ближе.

— Что случилось? — спросил он.

— Сейчас узнаем.

Бастиан начал читать. Сначала шли ссылки на регистрацию пробуждённого Истока, хранительскую связь и документы передачи собственности. Потом выражение его лица изменилось.

— Что? — спросила я.

Он не ответил.

— Бастиан.

— Здесь говорится, что Совет провёл повторную проверку записи о расторжении вашего брака.

Я посмотрела на Доминика. Он нахмурился.

— При чём здесь развод?

Бастиан продолжил:

— Согласно древнему праву владений, связанных с родовой драконьей линией, передача земли от одного супруга другому не может одновременно сопровождаться расторжением брака, если в момент передачи не проведено отдельное отказное подтверждение от родовой стороны.

— Что это значит нормальным языком? — спросила я.

Он медленно опустил документ.

— При вашем разводе такого подтверждения не было.

Доминик резко сказал:

— Потому что оно не требуется по современному брачному закону.

— Для обычной собственности — нет.

— Семь Истоков тогда считались обычной собственностью.

— До момента пробуждения. Теперь применяется древний статус.

Я взяла документ.

— Подождите. Развод был оформлен до пробуждения.

— Совет считает, что статус линии восстанавливается с правами, существовавшими на момент последней активной регистрации.

— Двенадцать лет назад?

— Похоже.

— Это безумие.

Гонец сохранял выражение человека, которому платят именно за то, чтобы не участвовать в реакции получателей.

— Хорошо, — сказала я. — Что конкретно они решили?

Бастиан снова взял документ и нашёл нужную часть. На этот раз прочитал медленнее.

— «Расторжение брачного союза между Домиником Астэром и Таис Вельнор признаётся оформленным с нарушением обязательной процедуры древнего земельного права до завершения повторного рассмотрения».

Несколько секунд я просто смотрела на него.

— Повторите.

— Таис…

— Повторите смысл.

Бастиан отложил лист.

— Совет временно считает, что развод юридически не завершён.

В комнате стало настолько тихо, что я услышала, как за стеной кто-то передвинул стул. Я повернулась к Доминику. Он выглядел не довольным. Не торжествующим. А совершенно ошеломлённым.

— Ты знал? — спросила я.

— Нет.

— Доминик.

— Я не знал.

— В документах твоего рода ничего такого не было?

— Я никогда не видел подобного правила применительно к браку.

— Но ты знал про хранителей.

— Отрывочно.

Я взяла лист у Бастиана.

— Дальше.

Он не хотел. Это было видно.

— Бастиан.

— Если брачный союз считается действующим, род Астэр сохраняет супружеское право на имущество, переданное в период брака, до окончательного решения.

Теперь мне стало понятно. Не развод. Дом. Всё снова упиралось в дом.

— То есть, — произнесла я очень спокойно, потому что иначе могла сказать что-нибудь, о чём потом пожалею, — Совет, чья служебная печать каким-то образом оказалась в тоннеле возле повреждённой линии, внезапно обнаружил древний закон, согласно которому я всё ещё жена Доминика.

Гонец удивлённо посмотрел на меня. Бастиан резко сказал:

— Об этом не здесь.

Поздно. Доминик перевёл взгляд на него.

— Какая печать?

Вот теперь я поняла вторую ошибку. Мы не успели решить, сообщать ли Доминику о находке. Он услышал сам.

— Потом, — сказала я.

— Нет. Ты только что сказала…

— Доминик, если я сейчас начну одновременно разбираться с печатью, Советом и тем, что меня без моего согласия снова объявили твоей женой, этот разговор закончится плохо.

Он замолчал. Я повернулась к гонцу.

— Документ вступил в силу?

— С момента вручения.

— Можно обжаловать?

— Порядок указан в конце.

— Сколько времени?

— До окончания проверки владения.

Разумеется. Всё было связано. Я посмотрела на Доминика.

— Вы можете претендовать на Дом Истоков?

Он ответил не сразу. Бастиан ответил за него:

— Юридически — да.

Связь хранителей стала неожиданно отчётливой. Бастиан стоял в нескольких шагах, но я почувствовала его присутствие так ясно, словно он оказался рядом вплотную. Доминик медленно повернул голову к нему. Потом снова ко мне.

— Я не собирался…

— Не сейчас.

— Таис.

— Я сказала: не сейчас.

Он сжал челюсть. Я посмотрела на документ ещё раз. На три знака Совета. На формулировку о незавершённом разводе. На строчку о супружеском праве. Две недели назад Доминик сказал мне при свидетелях, что я больше не его жена. Теперь другие люди решили, что он ошибался. Но самое страшное заключалось не в этом. Если Совет добьётся своего, Доминик снова получит законный путь к владению, которое Исток уже признал моим. И человек, поставивший под домом металлический ограничитель, получит именно то, чего мог хотеть с самого начала: спор о праве собственности.

Я подняла глаза на бывшего мужа.

— Значит, официально я всё ещё твоя жена.

Доминик побледнел.

— Согласно этой бумаге — временно.

— А Дом Истоков?

Он помолчал.

— Согласно этой же бумаге я могу заявить супружеское право.

Я положила документ на стол.

— Тогда скажи при всех, что не заявишь.