Глава 7. Я тебе не принадлежу

Доминик не ответил сразу. Именно эта пауза сказала мне больше, чем могли бы сказать любые тщательно подобранные слова. В малой гостиной по-прежнему находились гонец Совета, Мелда и Бастиан. Документ лежал на столе между нами, три печати на его нижнем краю казались особенно издевательскими после того, как одна такая же нашлась под моим домом рядом с намеренно повреждённой линией. Я смотрела на Доминика и ждала. Ему требовалось произнести всего несколько слов.

Не претендую. Отказываюсь от супружеского права. Дом принадлежит Таис. Человек, который совсем недавно сам передал мне Семь Истоков, должен был сделать это легко. Но Доминик молчал.

— Я задала простой вопрос, — сказала я. — Если Совет предоставляет тебе право заявить притязание на Дом Семи Истоков, откажись от него сейчас. При свидетелях.

Гонец перестал смотреть на документ и поднял глаза. Доминик заметил это.

— Подобный отказ нельзя делать сгоряча.

— Развод ты оформил гораздо быстрее.

— Это разные вещи.

— Для меня сейчас они связаны очень тесно.

Он сжал губы, затем посмотрел на гонца.

— Если я заявлю отказ устно, он будет иметь силу?

— Устное заявление будет занесено в акт вручения, господин Астэр, — осторожно ответил тот. — Однако окончательный отказ от древнего супружеского права требует отдельной формы, заверенной родовой печатью.

— Где её оформляют?

— В столице либо через уполномоченного регистратора Совета.

— Значит, — сказала я, — прямо сейчас ты заявляешь, что не намерен пользоваться этим правом, а потом оформляешь всё как положено.

Доминик снова посмотрел на меня.

— Таис, я не сказал, что собираюсь забирать дом.

— Поэтому и прошу сказать это официально.

— Я только сегодня узнал, что подобное право вообще существует.

— И сколько времени тебе нужно, чтобы понять, хочешь ли ты имущество, которое уже добровольно передал мне?

Он сделал движение, будто собирался приблизиться, но остановился.

— Дело не только в имуществе.

Вот теперь я поняла, чего ждала его пауза. Не дома. Меня. И от этого стало гораздо неприятнее.

— Объясни.

— Совет признал наш развод незавершённым.

— Временно.

— Да.

— Это не объяснение.

Доминик провёл пальцами по краю стола.

— Несколько часов назад я сказал тебе, что думаю о тебе. Что не уверен, правильно ли поступил.

— Я помню.

— Теперь выясняется, что юридически ничего ещё не закончено.

— Для меня закончилось.

Он посмотрел прямо мне в глаза.

— Для тебя, возможно. Для меня теперь всё сложнее.

Бастиан едва заметно изменил положение. Он не вмешался, но хранительская связь отозвалась знакомым ощущением его присутствия. Я сознательно не повернула голову. Этот разговор был между мной и Домиником.

— Ты получил ровно то, чего хотел, — сказала я. — Свободу от женщины, которая, по твоему мнению, слишком сильно держалась за наш брак. Ты выбрал другую жизнь. Я подписала документы. Уехала. Не потребовала ничего сверх того, что ты сам предложил. Не вернулась через неделю. Не просила передумать. Почему теперь твоё сомнение должно становиться моей проблемой?

— Я не говорил, что оно должно становиться твоей проблемой.

— Пока ты не отказываешься от права на мой дом, оно уже стало моей проблемой.

Доминик нахмурился.

— Ты сводишь всё к дому.

Я почти рассмеялась.

— А Совет прислал документ именно о нём.

— Я говорю о нас.

— А я не понимаю, почему вдруг снова появилось «мы».

Он отступил от стола. В его лице наконец проступило раздражение, но оно уже не было прежним раздражением человека, уверенного, что жена просто не понимает очевидного. Теперь Доминик сам не понимал, почему привычный порядок не возвращается, хотя обстоятельства будто протягивали ему такую возможность.

— Я могу всё исправить, — сказал он.

Я смотрела на него несколько секунд.

— Нет.

— Таис…

— Ты можешь исправить документы. Меня исправлять не надо.

— Я не это имел в виду.

— Тогда подбирай слова точнее.

Гонец очень старательно смотрел куда-то поверх моего плеча. Мелда вообще не пыталась скрыть, что слушает каждую реплику. Бастиан оставался неподвижным. Доминик понизил голос:

— Я могу отозвать решение о браке, если оно действительно оказалось оформлено неправильно. Могу вернуть тебе положение, которое ты потеряла. Могу сделать так, чтобы никто не посмел использовать эту историю против тебя.

— Ты до сих пор думаешь, что положение рядом с тобой — это то, чего я больше всего хочу.

— Когда-то хотела.

— Когда-то я хотела очень многих вещей.

— За несколько недель люди не меняются настолько.

Опасная фраза. Я почувствовала, как во мне сразу поднялась настороженность, знакомая ещё с первого дня. Но сейчас мне не требовалось придумывать оправдание собственной перемене. У меня было достаточно событий, чтобы объяснить хотя бы её часть.

— Иногда несколько недель проходят после нескольких лет, — ответила я. — И человек наконец замечает, что всё это время жил не так, как хотел.

Доминик долго смотрел на меня.

— Ты говоришь о нашем браке?

— Я говорю о своей жизни.

— Я не держал тебя силой.

— Нет. Ты просто привык, что я сама буду ждать, соглашаться, подстраиваться и благодарить за те часы, которые ты мне оставлял.

Он резко вдохнул.

— Я никогда не требовал благодарности.

— Именно это ты и не понимаешь. Тебе не приходилось требовать.

Прежние чувства Таис отзывались во мне обрывками, и впервые я не пыталась от них отгородиться. Они не были моими, но я носила её память, её тело, последствия её решений. Я знала, как она ждала Доминика у окна. Как боялась задавать лишний вопрос. Как измеряла день его настроением. И могла сказать то, чего она, вероятно, не сумела.

— Ты хотел свободы от меня, Доминик. Ты её получил. А теперь я хочу свободы от тебя.

В комнате никто не пошевелился. Доминик смотрел на меня так, словно услышал не отказ от юридического права, а окончательный приговор тому браку, который ещё утром казался ему давно завершённым.

— Ты действительно ничего не оставляешь? — спросил он.

— Между уважением к человеку и возвращением к нему есть огромное расстояние. Я не хочу тебя ненавидеть. Не хочу тратить жизнь на доказательство того, что ты ошибся. Но и женой твоей больше быть не хочу.

Он опустил взгляд на документ.

— Если я сейчас откажусь, а Совет позже решит изъять владение, ты можешь остаться без защиты рода.

— У меня есть собственное право.

— Которое они уже пытаются оспорить.

— Тогда я буду защищать его.

— Одна?

Я посмотрела на Мелду. Потом на Бастиана. На окно, за которым работали люди, вернувшиеся сюда потому, что дом снова начал жить.

— Я давно не одна.

Доминик тоже проследил за моим взглядом. Когда его глаза задержались на Бастиане, выражение лица изменилось. Совсем немного.

— Понятно.

— Нет, — сказала я. — Не превращай это в соревнование с другим мужчиной. Я отказалась возвращаться к тебе ещё до того, как между мной и Бастианом появилось хоть что-то, кроме взаимного раздражения.

Бастиан приподнял бровь.

— Взаимного?

Я повернулась к нему.

— Сейчас не время уточнять подробности.

Мелда неожиданно кашлянула, и на этот раз я совершенно точно поняла, что она скрывает улыбку. Доминик не улыбнулся.

— Хорошо. Я заявляю при свидетелях, что не намерен использовать временное решение Совета для немедленного вступления в управление Домом Семи Истоков.

Я сразу услышала слово, которое он предусмотрительно вставил.

— Для немедленного?

— Я не буду подписывать окончательный отказ, пока не пойму последствия.

— Значит, всё-таки оставляешь себе возможность.

— Я оставляю себе время.

— За мой счёт.

— Таис, я только что узнал о праве, способном затронуть не только тебя, но и весь мой род.

— Дом уже не принадлежит твоему роду.

— Совет утверждает обратное.

— А ты?

Он не ответил. Я отвернулась раньше, чем злость заставила меня продолжить бессмысленный спор.

— Запишите его заявление, — сказала я гонцу.

Тот быстро сделал пометку. Доминик шагнул ко мне.

— Я не пытаюсь украсть твой дом.

— Тогда не оставляй открытой дверь, через которую его можно забрать.

— Мне нужно разобраться.

— Разбирайся. Я тоже буду.

Он хотел сказать что-то ещё, но я уже повернулась к Бастиану.

— В этом документе указан порядок обжалования?

— Да.

— Покажите.

Доминик постоял несколько секунд. Затем произнёс:

— Я останусь до вечера.

— Это гостиница. Если есть свободная комната, Мелда оформит.

Мелда невозмутимо сказала:

— Свободна только двенадцатая.

Доминик посмотрел на неё.

— Я согласен.

И впервые бывший хозяин Дома Семи Истоков отправился заселяться в него как обычный постоялец.

Порядок обжалования занимал почти две страницы и был написан так, словно древние законодатели специально хотели, чтобы любой человек добровольно отказался от собственности ещё до конца первого абзаца. Я сидела в своём кабинете, Бастиан находился напротив, а между нами лежали документ Совета, договор передачи владения и несколько старых книг, которые Мелда принесла из закрытого шкафа.

— Ещё раз, — сказала я. — Совет утверждает, что из-за отсутствия отдельного отказа рода Астэр брак временно считается действующим.

— Да.

— Доминик может претендовать на имущество.

— До окончательного решения.

— Обжаловать можно через королевскую канцелярию, сам Совет или по древней процедуре владения.

— Верно.

— Что за древняя процедура?

Бастиан взял документ.

— Здесь только ссылка: «в порядке доказательства самостоятельного хозяйского права».

— И номер статьи.

— Статья относится к старому земельному уложению. Полного текста у меня нет.

— Где есть?

— В столице.

— Конечно.

Я откинулась на спинку кресла.

— Каждый раз, когда мне нужен ответ, он почему-то находится в столице.

Мелда, раскладывавшая на боковом столе старые книги, обернулась.

— Не каждый.

— Что нашли?

— Пока только пыль и доказательство того, что прежние хозяева очень любили складывать бумаги туда, где потом никто ничего не найдёт.

— Продолжайте.

— Я и продолжаю.

Бастиан перелистнул приложение.

— Можно отправить запрос.

— В Совет?

— Нет. В архив земельной палаты.

— Сколько ждать?

— Несколько дней, если послать человека Стражи.

— Отправляйте.

Он поднял глаза.

— Вы даже не спросили, могу ли я.

— Можете?

— Могу.

— Тогда зачем тратить время?

— Иногда люди сначала говорят «пожалуйста».

— Пожалуйста, командор Кэрр, спасите меня от двухсотлетнего законодательства.

— Уже лучше.

Я взяла договор передачи. В первый день древняя формула о «праве русел, ключей и подземных линий» казалась мне просто странностью. Теперь каждое старое слово могло оказаться важнее современной печати.

— Почему вообще существует отдельное хозяйское право? — спросила я.

— Потому что старые владения часто передавались не как обычная земля, — ответил Бастиан. — Некоторые были связаны с обязанностью содержать дороги, переправы, защитные линии или источники. Поэтому право владельца зависело не только от происхождения.

— А от чего?

— От способности исполнять обязанность.

Я медленно подняла голову.

— Повторите.

— Если человек не мог поддерживать владение в состоянии, необходимом для окружающих земель, корона получала основание передать его другому.

— А если мог?

— Право укреплялось.

— Даже против рода?

Бастиан задумался.

— Иногда.

Я посмотрела на Мелду. Она уже замерла с очередной книгой в руках.

— Что?

— Вы слышали когда-нибудь выражение «хозяйское испытание»?

— Нет.

— «Доказательство хозяйки»?

Мелда нахмурилась.

— Старики говорили про Испытание Хозяйки.

Мы с Бастианом одновременно повернулись.

— Что именно говорили? — спросила я.

— Ничего полезного. Детские истории. Когда я была маленькой, бабка рассказывала, что раньше Дом Семи Истоков не всегда наследовался старшему в роду. Если владение спорило с передачей, женщина могла потребовать Испытание.

— Почему женщина?

— Потому что знак называли знаком хозяйки.

Я встала.

— Где бабушка это прочитала?

— Откуда мне знать? Она умерла больше тридцати лет назад.

— Но рассказывала именно про этот дом?

— Да.

— Что нужно было сделать?

Мелда попыталась вспомнить.

— Кажется, доказать, что дом стоит на ногах без чужого кошеля.

Я невольно посмотрела на Бастиана. Он уже откладывал документ.

— Это может быть тем самым самостоятельным хозяйским правом.

— Где искать?

Мелда перевела взгляд на старые книги.

— Если осталось хоть что-нибудь, то не здесь.

— А где?

— В комнате прежнего управляющего.

— Там мы уже смотрели.

— Вы смотрели контору. Есть ещё маленький архив за лестницей.

— Вы ни разу о нём не говорили.

— Потому что дверь не открывалась лет пятнадцать.

Я закрыла глаза.

— Мелда.

— Что?

— Когда я спрашивала, есть ли в доме старые документы, вы могли упомянуть запертую комнату, полную старых документов.

— Я не говорила, что она полная.

— А что там?

— Не знаю. Она заперта.

Бастиан встал.

— Показывайте.

Мелда посмотрела на него.

— Я вообще-то разговаривала с хозяйкой.

— А я вообще-то второй хранитель.

— Именно поэтому не командуйте в моём коридоре.

Я подняла руку.

— Пока вы не начали новый спор о должностях, идём все.

Дверь действительно не открывалась. Гелмар, которого мы нашли возле нижних купален, пришёл посмотреть на старый замок, заявил, что механизма внутри давно нет, и предложил сломать дверь.

— Вы уверены? — спросила я.

— Нет.

— Тогда почему предлагаете?

— Потому что если дверь не открывается пятнадцать лет, у неё было достаточно времени передумать.

Бастиан осмотрел петли.

— Можно снять одну.

— Долго, — сказал Гелмар.

— Зато не придётся менять створку.

— Вы теперь ещё и хозяйственные расходы считаете?

— В этом доме это заразно.

Я перевела взгляд на Бастиана.

— Снимайте петлю.

Гелмар проворчал что-то о людях, которые слишком дорожат старым деревом, и ушёл за инструментами. Через двадцать минут мы вошли. Комната оказалась меньше моей спальни. Три стены занимали шкафы. Четвёртая была почти целиком закрыта старой картой долины. Воздух пах сухой бумагой и древесиной.

— Если здесь ничего нет, — сказала я, — мы хотя бы нашли ещё одно помещение для будущего кабинета.

Мелда возмущённо посмотрела на меня.

— Здесь архив.

— Пока здесь склад.

— Вы всё хотите превратить в комнаты для гостей.

— Не всё. Подземные тоннели оставлю Гелмару.

— Великодушно, — отозвался тот.

Мы искали почти два часа. Бастиан откладывал документы, относящиеся к старым владельцам. Мелда читала быстрее меня, но часто не понимала древних формулировок. Я сортировала по датам и знакам. Гелмар сначала утверждал, что бумажная работа ему неинтересна, а через полчаса уже спорил с Бастианом о какой-то схеме водных каналов. В одной из нижних полок я нашла узкую книгу в выцветшей синей обложке. На корешке не было названия. Зато на первой странице стоял знакомый круг с семью расходящимися линиями.

— Бастиан.

Он подошёл.

— Что?

— Этот знак.

Я открыла книгу шире. Почерк отличался от официальных документов. Некоторые строки читались относительно легко, другие представляли для меня почти сплошную стену старых символов.

— Здесь перечень владельцев, — сказал Бастиан.

— Мужчин?

— Не только.

Он перевернул несколько страниц. Женские имена встречались почти через одно.

— Значит, Мелда была права.

— Похоже.

Я нашла заложенную между страницами тонкую металлическую пластину. На ней было выгравировано несколько строк. Бастиан взял её осторожно.

— «О спорном праве дома».

Мы переглянулись.

— Читайте всё.

Он начал переводить медленно. Смысл приходилось собирать по частям. Если право на Дом Семи Истоков оспаривалось родом, супругом или прежним владельцем после признания новой хозяйки, она могла потребовать отдельную процедуру. Не суд. Не поединок. Испытание Хозяйки.

— Вот, — сказал Бастиан и провёл пальцем над строкой. — Здесь условия.

— Какие?

— Дом должен в течение установленного срока существовать без средств и распоряжений претендующей стороны.

— Доминика.

— В вашем случае да.

— Что считается существованием?

Бастиан прочитал дальше.

— Содержание работников. Отсутствие просроченных долгов владения. Действующая хозяйственная деятельность. Поддержание безопасной жилой части. Исполнение обязанностей перед землёй.

— Исток?

— Возможно.

— И сколько длится срок?

Он всмотрелся в символы.

— Здесь старое обозначение.

Гелмар подошёл.

— Десять дней.

— Вы уверены?

— Уверен. Раньше так обозначали полный малый круг.

Я забрала пластину.

— Значит, десять дней.

— Не торопитесь, — сказал Бастиан.

— Почему?

— Испытание не просто подтверждает право. Оно прекращает имущественные притязания супруга или рода, если хозяйка проходит его самостоятельно.

— Именно это мне и нужно.

— Если провалите, право спорящей стороны усиливается.

Я замолчала.

— Насколько усиливается?

— Судя по тексту, претендент получает основание требовать совместного управления до нового решения короны.

Мне потребовалось несколько секунд.

— То есть если я проигрываю, Доминик действительно сможет управлять здесь вместе со мной.

— Да.

— А если не подам на Испытание?

— Действует нынешнее решение Совета до рассмотрения жалобы.

— Которое уже позволяет ему заявить право.

— Верно.

Выбор был неприятный. Но хотя бы существовал.

— Что требуется для начала?

Бастиан посмотрел ниже.

— Заявление хозяйки, подтверждение пробуждённого права и свидетельство хранителя.

Я подняла глаза.

— Ваше.

— Да.

— Вы подпишете?

— Если документы соответствуют тому, что мы нашли.

— А если это ударит по вашей беспристрастности ещё сильнее?

— После связи хранителей поздно делать вид, что моя роль совсем не изменилась.

— Очень практично.

— Учусь.

Мелда забрала у меня книгу.

— Здесь ещё есть страницы.

Мы продолжили читать. Чем дальше, тем интереснее становилась процедура. Во время Испытания претендующая сторона не имела права финансировать дом, отдавать распоряжения работникам или использовать родовые полномочия для вмешательства в хозяйство. Любая такая попытка автоматически считалась нарушением.

— Доминику это понравится, — сказала я.

— Особенно часть про распоряжения, — заметила Мелда.

— Я хочу видеть его лицо, когда прочитаем.

Гелмар фыркнул.

— Если для Испытания нужен свидетель от земли, я подпишу.

Я задержала на нём взгляд.

— Вас никто не просил.

— Поэтому и сказал первым.

Мелда тоже произнесла:

— Я тоже.

Что-то внутри меня неожиданно сдвинулось. Не восторг. Не красивое чувство единства. Просто понимание, что люди, которые ещё несколько недель назад не знали, останусь ли я хотя бы до утра, теперь добровольно собирались ставить свои имена под документом, подтверждавшим моё право остаться.

— Спасибо, — сказала я.

Мелда сразу нахмурилась.

— Не начинайте.

— Что?

— Смотреть так, будто сейчас скажете что-нибудь слишком трогательное.

Я всё-таки рассмеялась.

— Не скажу.

— Хорошо.

Бастиан смотрел на меня.

— Что?

— Ничего.

— Вы научились у Доминика отвечать этим словом?

— Просто наблюдаю.

— За чем?

— За хозяйкой.

В его голосе не было ни насмешки, ни официальности. Я отвела глаза к книге.

— Тогда наблюдайте внимательно. У нас десять дней.

Доминик прочитал найденный текст вечером. На этот раз мы собрались не в гостиной, а во внутреннем дворе. Я сама выбрала место. Здесь постоянно ходили работники, на галереях сидели гости, из кухни доносились голоса. Мне не хотелось закрываться с Домиником за дверью, когда речь шла о праве, которое он мог использовать против меня. Гонец Совета ещё не уехал. По моей просьбе он задержался, чтобы принять официальное заявление. Доминик дочитал перевод и поднял глаза.

— Ты действительно собираешься требовать Испытание?

— Да.

— Ты понимаешь риск?

— Теперь понимаю.

— Если провалишь…

— Тогда получишь возможность вмешиваться в управление.

— Я не этого хочу.

— Значит, можешь поддержать моё решение.

Он положил документ на стол.

— А если Совет специально ведёт тебя туда, где проще отнять дом?

Вот это был хороший вопрос. Я повернулась к Бастиану.

— Процедура существует в документе, который лежал здесь задолго до нынешнего Совета.

— Но решение признаёт тот же Совет.

— При обязательных свидетелях, — ответил Бастиан. — И с регистрацией в королевской канцелярии.

Доминик повернулся к нему.

— Ты уже всё подготовил.

— Мы нашли право несколько часов назад.

— И ты сразу решил помогать.

— Она имеет право воспользоваться процедурой.

— Ты связан с домом.

— Поэтому моё свидетельство требуется самой процедурой.

Доминик усмехнулся без веселья.

— Удобно.

Я вмешалась:

— Если вы двое снова начнёте разговаривать так, будто я являюсь поводом для вашего личного спора, Испытание действительно закончится раньше времени, потому что я выгоню обоих.

Доминик усмехнулся без веселья.

— Ты всегда теперь выбираешь его сторону?

— Я сейчас выбираю собственную.

Он вздохнул.

— Хорошо. Чего ты хочешь от меня?

— Не мешать десять дней.

— Это всё?

— И не оплачивать ничего, связанного с домом.

— Я и так не оплачиваю.

— Не присылать работников.

— Не собирался.

— Не использовать имя рода, чтобы отменять поставки или давить на людей, работающих со мной.

Его лицо стало жёстким.

— За кого ты меня принимаешь?

— За человека, который недавно ещё был уверен, что лучше знает, где мне жить.

Он принял удар.

— Хорошо.

— И последнее. Если пройду Испытание, ты подпишешь окончательный отказ.

Он посмотрел на меня. Долго. Потом спросил:

— Даже если к тому моменту ничего не изменится между нами?

— А что должно измениться?

— Я не знаю.

— Тогда ответ уже есть.

Он опустил взгляд на старую металлическую пластину.

— Хорошо. Если пройдёшь Испытание, я подпишу отказ от имущественных прав на Семь Истоков.

— При свидетелях?

Доминик поднял голову.

— При свидетелях.

Гонец записал заявление. На этот раз Доминик не оставил себе оговорки. Я почувствовала облегчение, но оно оказалось недолгим. Потому что после регистрации Испытание началось немедленно. Десять дней. И всё, что мы успели построить за последние недели, теперь предстояло доказать не самим себе, а закону.

На следующее утро Дом Семи Истоков превратился в огромный список задач.

— Комнаты заняты на восемь дней вперёд, — сообщила Мелда за завтраком. — После этого есть два свободных дня.

— Свободные дни не страшны. Нам нужно доказать, что система работает, а не что каждый стул приносит деньги каждую минуту.

— Долги?

— Поставщик древесины оплачен. За продукты задолженности нет. Работникам выплаты идут вовремя.

— Крыша?

— Безопасная часть подтверждена мастером.

Гелмар поднял голову.

— Линии?

— Это ваш вопрос.

— Центральная стабильна. Две боковые тоже. В нижние гостей не пускаем.

— Отлично.

— Я не говорил, что отлично.

— Для вас «не разваливается» почти равнозначно восторгу.

— Не выдумывайте.

Бастиан сидел рядом и записывал что-то на отдельном листе.

— Что там?

— Требования Испытания.

— Зачем?

— Чтобы ничего не пропустить.

— Покажите.

Он подвинул лист. Я прочитала. Доход. Содержание работников. Безопасность. Самостоятельные расходы. Действующая хозяйственная деятельность. Свидетельства гостей. Стабильность земли и линий.

— Свидетельства гостей обязательны?

— В одной из поздних поправок.

— Откуда у вас поздняя поправка?

— Пришла с ответом из земельного архива.

— Уже?

— Человек Стражи ехал ночью.

— Надеюсь, не только ради моей гостиницы.

— Ради действующего древнего владения.

— Звучит значительно важнее.

Он улыбнулся. За последние дни улыбка перестала казаться редким явлением. И это было опасно. Потому что я всё чаще замечала её раньше, чем смысл его слов.

— Госпожа Вельнор, — позвала девушка от двери. — Там поставщик камня.

Я встала.

— Иду.

Бастиан тоже поднялся.

— Я с вами.

— Зачем?

— Условия Испытания запрещают вмешательство Доминика, но не мне.

— Я умею разговаривать с поставщиками.

— Знаю.

— Тогда оставайтесь.

— Хочу посмотреть.

— Вы совсем испортились.

— Возможно.

Мы пошли вместе. Поставщик оказался тем самым человеком, который в первый приезд попытался назвать цену, от которой Мелда едва не выругалась при гостях. Теперь он торговался осторожнее. Через двадцать минут мы договорились о меньшем объёме, но лучшем сроке. Когда мужчина уехал, Бастиан сказал:

— Вы специально молчали после его первой цены?

— Конечно.

— Зачем?

— Люди очень не любят тишину после того, как называют завышенную цену. Начинают объяснять. А в объяснениях часто сами показывают, где можно торговаться.

— Нужно запомнить.

— Собираетесь покупать камень?

— Нет. Думаю использовать против вас в следующий раз, когда вы будете требовать что-нибудь от Стражи.

— Тогда я научусь молчать дольше.

Мы шли по новой террасе. Внизу работали люди. Из открытых окон доносились голоса гостей. На перилах появились ящики с цветами, которые Рисса настояла поставить там, где раньше лежали старые доски.

— Посмотрите, — сказала я.

— На что?

— На дом.

Он остановился.

— Я каждый день смотрю.

— Нет. Сейчас не как проверяющий.

Бастиан опёрся ладонью о каменное ограждение. Несколько недель назад отсюда было видно заброшенный сад, закрытые окна и пустой двор. Теперь по дорожке шла семья с ребёнком. Оллен показывал им старый павильон. На нижней террасе двое работников ставили новые столы. Из кухни тянуло свежей выпечкой.

— Вы сделали очень много, — сказал Бастиан.

— Мы сделали.

— Не отказывайтесь от собственного результата.

— Я и не отказываюсь. Но одна я бы не смогла.

— Это не уменьшает вашу заслугу.

— Вы всегда так разговариваете с людьми перед проверкой?

— Нет.

— Хорошо.

— Почему?

— Иначе мне пришлось бы подозревать профессиональный приём.

Он повернулся ко мне. Мы стояли слишком близко. Я заметила это не сразу. Вернее, заметила, но не отступила. Бастиан тоже. Ветер шевельнул выбившуюся прядь у моего лица. Он поднял руку, словно хотел убрать её, но остановился прежде, чем коснулся.

— Можно? — спросил он.

Вопрос был настолько простым, что именно из-за него всё вдруг стало серьёзнее. Доминик редко спрашивал прежнюю Таис о таких мелочах. Он был мужем, привыкшим к доступу в её пространство. Бастиан спрашивал. Я кивнула. Он осторожно убрал прядь мне за ухо. Пальцы едва коснулись виска. Связь хранителей отозвалась сильнее, но сейчас она не имела значения. Без магии было достаточно.

— Таис, — сказал он тише.

— Что?

Он смотрел на меня, и впервые я не пыталась угадать, что скрывается за привычным спокойствием. Сейчас ничего особенно скрывать не требовалось. Он наклонился. Совсем немного. Я не отступила. Между нами оставалось расстояние, которое легко исчезло бы, если бы кто-нибудь из нас сделал ещё одно движение. И именно в этот момент из кармана его форменного камзола выскользнул сложенный лист. Он упал между нами.

— Кажется, ваши документы решили вмешаться, — сказала я.

Бастиан тихо выдохнул.

— Очень своевременно.

Я наклонилась раньше него.

— Я подниму.

— Таис, оставьте.

Слишком быстро. Я уже держала бумагу.

— Почему?

Он протянул руку.

— Это рабочее.

Я собиралась отдать. Потом увидела знакомый знак земельного архива в верхнем углу. И дату. Пять дней назад. Не сегодняшнюю. Не вчерашнюю. Пять дней. Под датой шла выдержка из древнего права. Я читала медленно, но первые строки понимались достаточно хорошо. Передача пробуждающегося древнего владения между супругами. Отказная печать. Возможность восстановления супружеского статуса при её отсутствии. Я подняла глаза. Бастиан не попытался забрать лист.

— Что это?

Он молчал.

— Я спросила, что это за документ.

— Архивная справка.

— Я вижу. Когда вы её получили?

— Четыре дня назад.

— До решения Совета.

— Да.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы убедиться, что я правильно поняла.

— Вы знали.

— Я знал, что такая правовая возможность существует.

— Возможность признать мой развод недействительным.

— Временно незавершённым.

— Не исправляйте сейчас формулировку.

Он провёл ладонью по лицу.

— Таис, я не знал, что Совет применит эту статью.

— Но знал, что может.

— Теоретически.

— И не сказал мне.

— Я хотел сначала проверить.

— Что именно?

— В справке не было полного текста. Я запросил подтверждение.

— Четыре дня назад.

— Да.

Я сложила лист. Терраса вокруг осталась прежней. Те же голоса. Те же столы. Тот же дом. Но несколько секунд назад я собиралась позволить этому мужчине поцеловать меня. А теперь смотрела на него и видела совсем другое. Не Доминика. Это было бы несправедливо. Но слишком знакомую логику. Я знаю больше. Я решу, когда тебе можно это услышать.

— Почему вы мне не сказали?

— Потому что у вас и без того было достаточно причин думать, что дом могут отобрать.

— Это не причина.

— Я не хотел тревожить вас предположением, которое могло оказаться ошибочным.

— Решили за меня, что мне лучше не знать.

— Я хотел принести проверенный факт.

— А если бы Совет не прислал гонца вчера?

— Я бы сказал после получения полного ответа.

— Когда?

Он не ответил сразу.

— Именно.

— Таис, я не скрывал это ради выгоды.

— Я не говорю, что ради выгоды.

— Тогда что именно вы мне предъявляете?

— То, что речь шла о моём браке. О моём праве на дом. О моей свободе. И вы знали, что существует возможность всё это оспорить, но решили, что можете подождать с разговором.

— Я не был уверен.

— Тогда можно было сказать: «Я не уверен, но нашёл опасную статью».

— Возможно.

— Не «возможно», Бастиан.

Он замолчал. И это задело сильнее, чем если бы начал оправдываться. Потому что понимал.

— Вы ведь именно поэтому так быстро разобрались в документе Совета, — сказала я. — Не потому, что лучше знаете древнее право в целом. Вы уже читали эту норму.

— Да.

— Когда гонец начал читать, вы сразу поняли, к чему идёт дело.

— Да.

— А я стояла рядом и узнавала всё впервые.

— Да.

Каждое подтверждение становилось тяжелее. Я протянула ему лист.

— Возьмите.

Он не взял.

— Таис.

— Я не хочу сейчас слышать объяснение, которое начинается с того, что вы пытались меня защитить.

— Я не собирался так говорить.

— Хорошо. Потому что Доминик уже достаточно долго защищал меня решениями, которые принимал вместо меня.

Бастиан резко выпрямился.

— Я не Астэр.

— Я знаю.

— Тогда не сравнивайте нас.

— Я сравниваю поступок.

Его лицо стало жёстче.

— Я не контролировал вашу жизнь.

— Нет. Вы просто оставили у себя информацию о ней.

Он наконец забрал лист.

— Это было ошибкой.

Прямое признание заставило мою злость чуть сбиться, но не исчезнуть.

— Да.

— Я должен был сказать.

— Да.

— И мне нечем оправдать решение ждать, кроме того, что в тот момент оно казалось разумным.

— Для вас.

— Для меня.

Мы стояли друг напротив друга. Ещё пять минут назад мне хотелось уменьшить расстояние. Теперь хотелось, чтобы оно стало больше.

— Таис, я понимаю, почему вы злитесь.

— Не уверена.

— Тогда объясните.

— Я пришла в этот мир, где все знают правила лучше меня. Доминик знает законы рода. Совет знает древние статьи. Вы знаете Стражу и старые линии. Гелмар знает дом. Мелда знает людей. Я постоянно вынуждена спрашивать, потому что могу принять неправильное решение просто из-за того, что мне не хватает информации.

Он слушал молча.

— И я с этим смирилась, — продолжила я. — Я спрашиваю. Учусь. Ошибаюсь. Но есть одно условие: люди рядом не должны специально оставлять меня в неведении, когда информация касается моей собственной судьбы.

— Вы правы.

— Тогда почему я узнала об этом случайно?

— Потому что я ошибся.

Мне было бы легче, если бы он спорил. Но Бастиан не спорил. И именно поэтому следующий вопрос дался тяжелее.

— Есть ещё что-нибудь?

Он нахмурился.

— В каком смысле?

— Что-нибудь важное обо мне, доме, Испытании или связи хранителей, что вы пока решили не говорить до подтверждения?

— Нет.

— Уверены?

— Да.

— Я должна поверить?

Он не ответил. И я увидела, что именно это ранит его. Не обвинение. Отсутствие доверия. Но оно возникло не само.

— Мне нужно закончить подготовку к Испытанию, — сказала я.

— Я помогу.

— Нет.

— Моё свидетельство требуется.

— Подпишите то, что обязаны подписать как хранитель. Остальное я сделаю без вас.

— Таис.

— Мне нужно пространство.

— Хорошо. Я уйду до вечера.

— Я сказала не это.

Он внимательно посмотрел на меня. Связь между нами отозвалась особенно ясно, словно сам дом почувствовал напряжение и решил напомнить, что расстояние не отменит древнего решения. Я вдруг поняла, что если Бастиан останется здесь, всё станет сложнее. Каждый завтрак. Каждый разговор. Каждый раз, когда я буду ощущать его присутствие раньше, чем увижу. Мне нужно было понять, доверяю ли я ему после этого. Без постоянной близости.

— Уезжайте, Бастиан.

Он не двинулся.

— Таис.

— Я сказала: уезжайте из моего дома.

Несколько секунд он смотрел на меня. Потом очень спокойно спросил:

— Как второй хранитель я обязан оставаться доступным, если линия снова потребует совместного действия. Вы понимаете?

— Да.

— Я размещу людей Стражи у нижнего поста и останусь в посёлке. До дома меньше часа.

— Хорошо.

— Если Исток отзовётся или связь изменится, пришлите за мной.

— Пришлю.

Он хотел сказать что-то ещё. Не сказал. Просто кивнул.

— Хорошо, госпожа Вельнор.

Обращение прозвучало так официально, что на мгновение мне захотелось вернуть прежнее «Таис». Я не стала. Бастиан прошёл мимо меня к двери террасы. Хранительская связь двигалась вместе с ним. По коридору. По лестнице. Через внутренний двор. Я оставалась на месте и знала каждое изменение расстояния, хотя не видела его. Через несколько минут во дворе послышались голоса. Потом стук копыт. Я подошла к ограждению слишком поздно, чтобы он мог заметить меня без намеренного взгляда вверх.

Бастиан сидел на вороном коне. У ворот он что-то сказал стражнику, затем повернул лошадь к дороге. Ни разу не посмотрел на террасу. Я сама приказала ему уехать. Поэтому не имела никакого права чувствовать себя так, будто из дома только что вынесли что-то важное. За воротами всадник постепенно уменьшался, пока дорога не скрыла его за первым поворотом. Связь не исчезла. Она просто растянулась тонкой, непривычно тихой нитью. И впервые с тех пор, как Дом Семи Истоков потребовал двух хранителей, я осталась в нём без второго.