Глава 8. Без него

На следующее утро место Бастиана за общим столом оказалось пустым. Я заметила это ещё до того, как успела сесть, и тут же разозлилась на себя за сам факт, что заметила. Стол был тем же самым. Мелда расположилась у окна с книгой заездов, Гелмар спорил с Олленом о том, кто именно вчера оставил открытой дверь в нижний коридор, Рисса проверяла перечень комнат, которые предстояло подготовить к приезду новых гостей. На кухне звенела посуда, из внутреннего двора доносились голоса работников, а за окнами уже двигались первые постояльцы.

В доме ничего не изменилось. Только свободный стул почему-то сразу бросался в глаза. Я положила рядом с тарелкой папку с бумагами по Испытанию. Мелда посмотрела на стул. Потом на меня. Я сделала вид, что этого не заметила.

— Что у нас сегодня?

— Три выезда до полудня, четыре заезда после, — ответила она. — В одиннадцатой комнате жалуются, что ночью слишком сильно шумит вода в стене.

Гелмар перестал спорить с Олленом.

— Какая стена?

— Та, что выходит на внутренний двор.

— Шумела раньше?

— Нет.

— Проверю.

— До завтрака, — сказала я.

— Я уже завтракаю.

— Тогда после.

Он неодобрительно посмотрел на меня.

— Вчера Кэрр хотя бы не мешал мне есть.

И снова Бастиан. Даже когда отсутствовал, умудрялся участвовать в разговоре.

— Сегодня командора нет, поэтому можете спокойно закончить, — ответила я.

Мелда закрыла книгу.

— Он правда уехал по вашему требованию?

— Правда.

— Из-за бумаги?

Я подняла на неё глаза.

— Вы всё знаете?

— Я не всё знаю. Я знаю, что после разговора на террасе он спустился с таким лицом, будто ему только что сообщили, что собственный меч его больше не уважает. Потом приказал людям Стражи остаться у нижнего поста, собрал вещи и уехал.

— Очень точное описание.

— Значит, угадала.

Рисса остановилась возле стола.

— Мне выйти?

— Зачем?

— Вы сейчас будете обсуждать командора.

— Не будем.

Она немедленно села рядом с Мелдой.

— Тогда я останусь.

Я посмотрела на обеих.

— У вас недостаточно работы?

Мелда невозмутимо ответила:

— Работы много. Но завтрак один.

Гелмар усмехнулся.

— Сами начали есть со всеми, госпожа хозяйка.

Это было правдой. Ещё недавно каждый занимал в доме строго отведённое ему место. Я обедала отдельно, работники отдельно, гости вообще существовали как отдельная категория людей, которых полагалось обслуживать и не беспокоить. Потом стол постепенно стал общим. Не всегда. Не для всех. Но по утрам здесь часто собирались те, с кем мне предстояло решить половину хозяйственных вопросов ещё до того, как первые гости спустятся на террасу. Бастиан тоже начал садиться здесь.

Сначала потому, что столовая была занята. Потом потому, что так оказалось проще. Потом никто уже не спрашивал почему. Я взяла хлеб.

— Бастиан уехал, потому что я попросила.

— Мы поняли, — сказала Мелда.

— Он несколько дней знал о возможной проблеме с разводом и не сообщил мне.

Рисса нахмурилась.

— Зачем?

— Решил сначала всё проверить.

— Это похоже на него, — заметил Гелмар.

Я повернулась.

— Вы считаете, что он поступил правильно?

— Я сказал, что похоже на него. Это разные вещи.

— И на что именно похоже?

Гелмар отодвинул пустую тарелку.

— Кэрр не любит приносить людям половину ответа.

— Иногда половина ответа важнее красивого целого, которое приходит слишком поздно.

— Вот это ему и скажите.

— Уже сказала.

— Тогда в чём проблема?

Я открыла рот и поняла, что хорошего ответа нет.

— Проблемы нет.

Мелда посмотрела на свободное место.

— Конечно.

— Мелда.

— Я молчу.

— Вы молчите очень выразительно.

— Долго тренировалась.

Я решила прекратить разговор прежде, чем весь персонал начнёт давать мне советы о мужчинах.

— Сегодня второй день Испытания. К вечеру мне нужны подтверждения всех оплаченных работ за последнюю неделю, записи по гостям и перечень сотрудников с датами расчётов.

Рисса сразу посерьёзнела.

— Все расчёты?

— Все, которые можно подтвердить.

— Зачем?

— Потому что если Совет пришлёт проверку, я не хочу искать бумаги в тот момент, когда они уже стоят в дверях.

Мелда кивнула.

— Разумно.

— Ещё мне нужно понимать, насколько мы зависим от новых заездов. Если завтра никто не приедет, сколько дней дом сможет работать только на уже заработанные средства?

Она назвала приблизительное число. Я нахмурилась.

— Мало.

— Зато месяц назад было нисколько.

Это возражение оказалось настолько точным, что спорить не имело смысла.

— Тогда сегодня не тратим ничего, что не связано с безопасностью, текущими гостями или работами, которые уже начаты.

Оллен поднял голову.

— А скамьи для нижнего сада?

— Подождут.

— Доски уже приехали.

— Оплачены?

— Да.

— Тогда заканчивайте. Если материал уже куплен, хранить его под дождём хуже, чем поставить скамьи.

Гелмар хмыкнул.

— Правильно.

— Я запишу этот день. Вы впервые согласились со мной до спора.

— Не портите момент.

Несколько человек рассмеялись. И именно тогда я вдруг поняла, что Бастиан действительно уехал. Не в драматическом смысле. Дом не остановился. Никто не замер в ожидании его возвращения. Вода текла. Комнаты сдавались. Деньги считались. Работники знали свои обязанности. Я знала свои. Это было важно. Потому что какая-то слишком удобная часть меня успела привыкнуть к тому, что рядом существует человек, способный объяснить старую статью, проверить печать, поставить стражу у ворот и одним присутствием сделать опасность чуть менее неопределённой.

Теперь его не было. И мне предстояло выяснить, сколько из того, что я построила, действительно держалось на мне.

Первую проблему день принёс ещё до десяти утра. Приехавшая семья заказала две соседние комнаты, однако одна из них после ночного дождя оказалась непригодной: в углу возле окна появилась вода. Рисса пришла ко мне с таким выражением лица, словно лично оскорбила всю систему бронирования.

— Десятая сухая. В девятой мокрая стена.

— Насколько?

— Ночевать можно, но я бы не поселила.

— Свободная комната есть?

— Та самая запасная.

Я перевела взгляд на неё.

— И именно поэтому мы её не продали.

Рисса вздохнула.

— Мелда сейчас скажет, что вы были правы.

— Не надо портить ей удовольствие. Пусть скажет сама.

Гости приняли замену спокойно. Проблема заняла двадцать минут. Месяц назад я бы считала подобное событие доказательством того, что дом ещё не готов. Теперь это была обычная работа. Через час прибыл человек из соседнего посёлка с жалобой, что наши экипажи слишком часто проходят возле его сада и разбивают край дороги. Ещё через полчаса выяснилось, что жалоба справедливая. Я отправила двоих работников укрепить участок камнем и договорилась, что кучера будут пользоваться верхним поворотом, пока землю не приведут в порядок.

После этого Мелда принесла письма.

— Шесть новых запросов.

— На какие даты?

— Через неделю.

— Во время Испытания?

— Последние дни.

Я быстро просмотрела.

— Принимаем.

— Все?

— Если комнаты есть.

— Даже сейчас?

Я подняла голову.

— Именно сейчас. Испытание должно доказать, что дом работает. Как я это сделаю, если испугаюсь собственной работы?

Она кивнула.

— Хорошо.

— И поднимите цену на комнаты с террасой.

Мелда остановилась.

— Почему?

— Потому что их спрашивают первыми.

— На сколько?

Я назвала небольшую сумму.

— Люди будут недовольны.

— Если будут, вернём прежнюю.

— Вы так легко меняете решения?

— Только те, которые ещё не успели стать глупым принципом.

Она усмехнулась.

— Вот это я запомню.

К полудню я перестала думать о свободном стуле. Почти. Он вернулся в голову, когда во двор въехал одинокий всадник. Я как раз стояла возле открытой галереи и обсуждала с Олленом скамьи. Сначала услышала копыта. Потом, сама того не желая, повернула голову к воротам слишком быстро. Мужчина оказался незнакомым. Обычный гонец от поставщика тканей. Я отвернулась прежде, чем кто-нибудь успел заметить.

— Вы хотите поставить три скамьи здесь? — спросила я.

Оллен смотрел не на дорожку. На меня.

— Да.

— Что?

— Ничего.

— У вас стало такое же «ничего», как у Мелды.

— Я просто жду, когда вы закончите смотреть на ворота.

Я медленно перевела взгляд.

— Я проверяла, кто приехал.

— Конечно.

— Вам действительно нужны три скамьи?

Он улыбнулся.

— Две.

— Тогда зачем сказали три?

— Хотел проверить, слушаете ли.

— Оллен.

— Две, госпожа Вельнор.

Я ушла, пообещав себе больше не реагировать на каждый звук копыт. Обещания хватило примерно до следующего всадника.

На третий день Испытания один из людей Совета прислал письмо с требованием предоставить полный перечень доходов Дома Семи Истоков. Я прочитала его дважды. Потом показала Мелде.

— Полный?

— Так написано.

— С первого дня?

— Похоже.

— Они хотят видеть ваши личные деньги?

— Там отдельно сказано: средства, полученные непосредственно хозяйством.

— Тогда проще.

Мы разложили книги на большом столе. Доходы были смешными по сравнению с размерами владения. Но они были. Первые гости. Новые заезды. Оплата комнат. Дополнительные дни. Небольшие суммы за использование экипажа. Старый павильон пока ничего не приносил. Купальни мы не открывали. Западное крыло продолжало требовать вложений. Однако текущая часть дома уже обеспечивала себя. Я провела пальцем по итоговой строке.

— Если они захотят доказательство, что я не использовала деньги Доминика?

— У нас есть записи, откуда приходили средства, — сказала Мелда. — После начала Испытания ни одной монеты от Астэра нет.

— А до него?

— Были ваши личные.

— Те, что принадлежали прежней Таис.

— Теперь они ваши.

Юридически да. Эмоционально мне всё ещё было трудно воспринимать их так. Но для Испытания важным становилось другое: последние расходы дом покрывал сам. Гелмар вошёл без стука.

— Нужны вы обе.

Я поднялась.

— Что случилось?

— Ничего плохого.

— От вас эта формулировка звучит подозрительно.

— В одиннадцатой комнате нашли причину шума.

— И?

— Проснулась боковая линия.

Мы с Мелдой переглянулись.

— Без Бастиана?

Гелмар поморщился.

— Источнику не требуется разрешение Кэрра, чтобы течь.

Меня задело собственное облегчение.

— Показывайте.

Он привёл нас в узкий технический коридор между внутренней стеной и гостевыми комнатами. Раньше там проходила сухая каменная труба. Теперь по её нижней части шла вода. Небольшая. Чистая. Тёплая.

— Это связано с центральным Истоком? — спросила я.

— Не напрямую.

— Тогда что изменилось?

Гелмар присел у стены.

— Дом восстанавливает старую разводку. Медленно.

— Из-за чего?

— Хороший вопрос.

— Спасибо. Ответ будет?

— Возможно, нагрузка вернулась. Дом снова используется. Световые линии работают. В кухне восстановили старый водный участок. Люди живут там, где много лет было пусто.

— То есть дом реагирует на жизнь?

— Я не люблю такие красивые объяснения.

— А какое любите?

— То, которое можно проверить.

— Тогда проверяйте.

Он сердито посмотрел на меня, но я уже улыбалась. Гелмар провёл ладонью над камнем.

— Есть ещё одна странность.

— Какая?

— Эта линия раньше шла к западному павильону.

— К закрытому?

— Да.

— А сейчас?

— Сейчас поток разворачивается к жилому корпусу.

Я нахмурилась.

— Сам?

— Похоже.

— Дом решил, что гостям нужнее вода?

— Я же сказал, что не люблю красивые объяснения.

— Но другого пока нет.

— Нет.

Мелда коснулась стены.

— Раньше такого не было.

— Когда дом был полным? — спросила я.

— Тогда всё работало по старой схеме.

— Значит, это новое.

Гелмар поднялся.

— Или настолько старое, что никто из нас не видел.

Я посмотрела на тёмную линию воды. Испытание требовало исполнять обязанности перед землёй. Возможно, земля сейчас делала то же самое по отношению к нам. Я не знала. И впервые отсутствие Бастиана ощущалось не как эмоциональная пустота, а как практическая. Я хотела спросить его, видел ли он подобное на других древних объектах. Хотела услышать, как он скажет, что сначала нужно собрать факты. Хотела поспорить. Это раздражало.

— Записываем изменение, — сказала я Гелмару. — Время, место, направление воды. Ничего не закрываем и не перестраиваем, пока не поймём, что происходит.

— Разумно.

— Опять согласились?

— Не привыкайте.

Я пошла обратно. На лестнице встретила Мелду. Она несла стопку чистого белья.

— Не вернулся, — сказала она.

— Кто?

— Кого вы каждый раз ищете глазами.

— Я никого не ищу.

— Хорошо.

Она прошла мимо.

— Мелда.

— Я ничего не сказала.

— Именно это и раздражает.

— Тогда мне лучше продолжать.

Доминик приехал вечером четвёртого дня. Когда сообщили его имя, я не удивилась. После официального заявления он действительно не вмешивался в работу владения. Не присылал денег. Не давал распоряжений. Не пытался использовать людей рода. Но приезжать Испытание ему не запрещало. Я встретила его в саду.

— Если вы собираетесь предлагать помощь, лучше сразу сэкономим время.

— Не собираюсь.

— Тогда проходите.

Он посмотрел на дорожки. К тому времени нижний сад уже перестал походить на заросшее продолжение леса. Оллен с людьми очистил старую аллею, восстановил часть каменного бордюра, а у павильона появились те самые две скамьи.

— С каждым разом здесь меняется больше, — сказал Доминик.

— Для этого люди и работают.

— Совет уже запросил ваши книги?

Я остановилась.

— Откуда знаете?

— Мне прислали копию уведомления как стороне имущественного спора.

— И?

— Я ничего не ответил.

— Хорошо.

— Ты всё ещё подозреваешь, что я попытаюсь сорвать Испытание?

— Я стараюсь не строить планы на доверии там, где могу обойтись документами.

Он едва заметно поморщился.

— Это из-за Кэрра?

Я продолжила идти.

— При чём здесь Бастиан?

— Его нет.

— Очень наблюдательно.

— Он должен находиться при доме как второй хранитель.

— Он находится в пределах доступности.

— В посёлке.

Я повернулась.

— Ты приехал обсуждать Бастиана?

— Я приехал узнать, справляешься ли ты.

— Это тоже звучит как вмешательство.

— Я не предлагаю ничего делать.

— Тогда справляюсь.

Он посмотрел на открытые окна восточного корпуса.

— Вижу.

Мы дошли до террасы. Доминик остановился у ступеней.

— Я говорил с Иветтой.

Имя неожиданно вернуло меня к другой части истории.

— Поздравляю.

— Она уехала из столицы.

— Куда?

— Не сказала.

— Тогда зачем сообщаешь?

— Потому что перед отъездом она спросила у меня, действительно ли Совет начал Испытание.

Я насторожилась.

— Откуда она вообще знает?

— Решение не тайна.

— Много людей в столице следят за древними процедурами спорного владения?

— Сейчас о Семи Истоках говорят достаточно.

Справедливо. Публичность, которую я сама использовала как защиту, имела обратную сторону.

— Что ещё она спрашивала?

— Кто является вторым хранителем.

Я остановилась.

— Она не знала?

— Делала вид, что не знает.

— А ты ответил?

— Нет.

— Почему?

Доминик перевёл взгляд на меня.

— Потому что после последних событий я перестал считать её любопытство случайным.

Это было важнее его приезда.

— Ты подозреваешь Иветту?

— Не знаю.

— Очень удобный ответ.

— Кэрр часто им пользуется.

Я посмотрела на него резко. Доминик усмехнулся.

— Значит, всё-таки из-за него.

— Что именно?

— Ты раздражена.

— У меня Совет пытается поставить под сомнение право на дом. У меня десять дней на процедуру, о которой я узнала несколько суток назад. Под землёй нашли след вмешательства. Теперь ты сообщаешь, что Иветта задаёт вопросы о втором хранителе. Выбирай любую причину.

— Но Кэрра ты выгнала.

Я промолчала. Он приблизился на пару шагов, однако оставил между нами достаточно места.

— Таис, я не злорадствую.

— Удивительно.

— Возможно, заслужил.

Это остановило готовую колкость. Доминик посмотрел на ворота.

— Ты смотришь на дверь каждый раз, когда во двор въезжает всадник.

Я сжала пальцы на перилах.

— Не твоё дело.

— Уже не моё. В этом и проблема.

Он сказал это без требования. Без надежды, что признание само по себе что-то изменит. Я посмотрела на него внимательнее.

— Что ты хочешь услышать?

— Ничего.

— Доминик.

— Я слишком долго считал, что твоё внимание принадлежит мне просто потому, что ты моя жена. Теперь вижу, как ты ждёшь другого мужчину, хотя сама отправила его прочь.

— Я его не жду.

— Хорошо.

— Не говори так.

— Как?

— Будто заранее согласился, чтобы не спорить.

Он улыбнулся очень слабо.

— Ты стала замечать неприятно много.

— Приходится.

Несколько секунд мы молчали. Потом он сказал:

— Я не знал, что свобода работает в обе стороны.

— Что это значит?

— Когда я хотел развода, думал только о том, что получу сам. Свободу от обязательств, от конфликтов, от ожиданий. Не думал, что ты тоже получишь право выбрать кого-то, кому вообще нет дела до моего мнения.

Я не ответила.

— И особенно не думал, — продолжил Доминик, — что однажды это право мне не понравится.

— Это не причина менять решение.

— Знаю.

— И не причина вмешиваться.

— Знаю.

— Тогда зачем говоришь?

Он посмотрел прямо на меня.

— Потому что впервые могу сказать неприятную правду, не пытаясь сделать её твоей обязанностью.

В этой фразе было больше перемены, чем во всех прежних признаниях. Не достаточно для возвращения. И никогда не будет. Но достаточно, чтобы я перестала видеть в нём только мужчину из первой сцены моей новой жизни.

— Спасибо, — сказала я.

Он усмехнулся.

— За ревность?

— За то, что не пытаешься ею управлять.

— Пока получается плохо.

— Главное — не начинай.

— Не начну.

Доминик собирался сказать что-то ещё, когда от ворот раздался голос. На этот раз я не повернулась сразу. Специально. Доминик заметил.

— Можешь посмотреть.

— Я не просила разрешения.

— Вот теперь узнаю тебя.

Я всё-таки повернула голову. Во двор въезжали три экипажа. За ними шли всадники. Много. Слишком много для гостей. На переднем экипаже стоял знак, который я уже видела на документах Совета Истоков. Доминик тоже узнал.

— Они приехали раньше, чем я ожидал.

— Кто?

— Проверка.

Мои пальцы сами ослабили хватку на перилах.

— Сегодня?

— Похоже.

Перед воротами остановился первый всадник. С ним была женщина в светлом дорожном платье. Даже с расстояния я узнала Иветту.

Фэртис Грейн оказался совсем не похож на человека, которого я успела представить по одной только должности. Я ожидала военного. Или чиновника, настолько очевидно неприятного, что подозревать его было бы легко. Вместо этого из экипажа вышел сухощавый мужчина лет пятидесяти пяти с аккуратно подстриженными седыми волосами, спокойным лицом и внимательными карими глазами. На нём не было ни тяжёлой формы, ни демонстративных знаков власти. Только тёмный дорожный сюртук и небольшой металлический символ Совета на воротнике.

Иветта шла рядом. Не позади. И не как случайная сопровождающая. Это я заметила сразу. Мелда встретила гостей у входа. Я спустилась во двор вместе с Домиником. Фэртис остановился передо мной.

— Госпожа Вельнор?

— Таис Вельнор.

— Фэртис Грейн. Старший уполномоченный Имперского Совета Истоков.

Старший уполномоченный. Не внутренний надзор. Но достаточно высокий человек, чтобы приехать лично.

— Что привело старшего уполномоченного в мой дом?

Его взгляд на долю секунды остановился на слове «мой».

— Испытание Хозяйки.

— Оно уже зарегистрировано.

— Именно поэтому я здесь.

— Я ожидала проверяющих ближе к окончанию срока.

— Иногда обстоятельства требуют вмешательства раньше.

Он говорил вежливо. Очень спокойно. И почему-то сразу напомнил мне Доминика из первой главы. Не характером. Уверенностью человека, который привык считать, что процедура сама по себе оправдывает его решения. Я повернулась к Иветте.

— Госпожа Лорс.

— Госпожа Вельнор.

— Вы тоже представляете Совет?

— Нет.

— Тогда почему приехали с ним?

Фэртис ответил раньше неё:

— Семья Лорс много лет помогает Совету в работе с архивами древних владений.

Доминик резко посмотрел на Иветту. Вот этого не знал даже он. Я это увидела.

— Насколько много лет? — спросила я.

Иветта сохранила спокойствие.

— Мой отец занимался земельными реестрами.

— В Совете?

— Не служил в нём официально. Род Лорс предоставлял доступ к частным архивам.

— А господин Грейн?

Она слегка повернула голову в его сторону.

— Он работал с моим отцом.

Фэртис добавил:

— Давно.

— И именно поэтому госпожа Лорс с первого дня знала о Семи Истоках больше, чем говорила?

Иветта посмотрела на меня.

— Я знала старые истории.

— Вы предупреждали меня, что владение дешевле бросить, чем спасать.

— Потому что именно это слышала в семье.

— А потом приехали с Домиником и расспрашивали меня о доме.

— Я не скрываю, что мне было интересно.

— Теперь приезжаете с человеком, который проверяет моё право.

Доминик сделал шаг вперёд.

— Иветта, почему ты мне ничего не сказала?

Она впервые отвела взгляд от меня.

— Потому что ты не спрашивал.

Доминик почти рассмеялся от неверия.

— Я несколько лет искал сведения о Седьмом Истоке.

— И не рассказывал мне о своих поисках.

— При чём здесь это?

— При том, что у нас обоих были темы, которые мы не обсуждали.

Фэртис поднял руку.

— Личные отношения лучше оставить за пределами проверки.

Я встретила его взгляд.

— Это мой дом. Здесь я сама решу, какие разговоры остаются за пределами чего-либо. Но сейчас я действительно хочу понять другое. Что именно вы проверяете?

Он достал из кожаной папки документ.

— Мне необходим доступ к центральной чаше, нижним техническим помещениям, хозяйственным книгам и документам на владение.

— Нижние помещения закрыты Гелмаром.

— Господином Ноксом?

— Вы его знаете?

— По прежним отчётам.

— Тогда знаете и то, что он никого туда не пускает без причины.

— У меня есть причина.

— Какая?

Фэртис протянул документ. Я прочитала первую строку. Потом вторую. И почувствовала, как неприятное предчувствие становится конкретным.

— «Проверка происхождения пробуждённой линии».

— Верно.

— Это уже делал Бастиан Кэрр.

Фэртис посмотрел на меня особенно внимательно.

— Командор Кэрр проводил первичную королевскую проверку.

— И зарегистрировал право хозяйки.

— Не окончательное.

— Поэтому я прохожу Испытание.

— Именно его статус нам и требуется уточнить.

— Почему сейчас?

Фэртис сложил руки за спиной.

— Потому что Совет получил новые архивные сведения.

Доминик сказал:

— Какие?

Фэртис повернулся к нему.

— Касающиеся происхождения Седьмого Истока.

— Что именно?

— Обсудим после осмотра.

Я вернула документ.

— Нет.

Он чуть поднял бровь.

— Что именно «нет»?

— Сначала объясняете, что изменилось. Потом я решаю, куда вас проводить.

— Госпожа Вельнор, вы обязаны предоставить доступ.

— Тогда наверняка сможете указать статью, которая позволяет вам войти в закрытые помещения без объяснения основания.

Пауза. Очень маленькая. Но она была.

— У вас хороший советник, — произнёс Фэртис.

Вот теперь я почувствовала раздражение.

— Мой советник сейчас в посёлке.

— Я говорил не о командоре.

— Тогда о ком?

— Судя по вашим вопросам, вы хорошо подготовились.

— Я управляла крупным хозяйством ещё до того, как вы приехали. Умение читать документ и задавать вопросы не принадлежит мужчинам, которые стоят рядом со мной.

Иветта опустила глаза. Доминик, к моему удивлению, ничего не сказал. Фэртис же слегка наклонил голову.

— Принимаю замечание.

— Тогда отвечайте.

— В архиве обнаружена запись, согласно которой Седьмой Исток мог никогда полностью не перейти в частное владение.

Доминик побледнел.

— Невозможно.

— Почему?

— Корона передала мне землю.

— Землю.

Фэртис выделил слово. Я сразу вспомнила первый договор. Право русел, ключей и подземных линий.

— А Исток? — спросила я.

— Именно это предстоит установить.

— В моём договоре указано, что всё под землёй и всё, что естественным образом выходит на поверхность, принадлежит владельцу, если короной заранее не установлено иное право.

Фэртис посмотрел на меня внимательнее.

— Вы хорошо помните текст.

— Приходится.

— Совет считает, что такое право могло существовать.

— Где доказательство?

— В архивной записи.

— Покажите.

— После официального внесения в дело.

— То есть вы приехали остановить Испытание на основании бумаги, которую мне не показываете?

Его лицо осталось спокойным.

— Я ещё не говорил об остановке.

Но теперь уже сказал. Я услышала это раньше формального объявления.

— Тогда говорите.

Он открыл папку.

— До завершения проверки происхождения линии Совет вводит временное ограничение на юридические процедуры, способные изменить права сторон.

— Испытание уже идёт.

— Оно приостанавливается.

Мелда, стоявшая у лестницы, резко повернула голову. Гелмар появился в проходе так тихо, что я не заметила, когда он пришёл.

— На сколько? — спросила я.

— До заключения Совета.

— Это не срок.

— Проверка займёт необходимое время.

— У меня оставалось шесть дней.

— Они не сгорают. Отсчёт продолжится после снятия ограничения.

— Если Совет вообще решит его снять.

— Это зависит от результата.

Фраза была слишком знакомой. Так говорил Бастиан, когда не хотел обещать того, чего не контролировал. Только ему я хотя бы верила, когда он произносил подобное. Фэртису — нет.

— Что происходит с домом во время остановки?

— Вы продолжаете управлять им в текущем режиме.

— Совет не забирает управление?

— Пока нет.

— Доминик не получает дополнительных прав?

— Нет.

Доминик сказал:

— Я бы ими не воспользовался.

Фэртис посмотрел на него.

— Это не имеет отношения к процедуре.

— Имеет отношение ко мне.

— Ваше заявление уже зарегистрировано.

Я повернулась к Иветте. Она молчала.

— Вы знали, зачем он едет?

— Знала о проверке.

— И об остановке Испытания?

Она помедлила.

— Предполагала.

— Почему не предупредили Доминика?

— Фэртис не обязан сообщать решения Совета заранее.

— Я спрашивала не о его обязанности.

Её лицо стало чуть жёстче.

— Потому что это не моё решение.

— Но вы приехали с ним.

— Да.

— Зачем?

Теперь пауза была длиннее. Фэртис вмешался:

— Госпожа Лорс помогает с частью архивных материалов.

— Я хочу услышать её.

Иветта посмотрела на меня.

— Потому что среди бумаг моего отца есть копии старых записей о Семи Истоках.

Гелмар выругался себе под нос. Доминик шагнул к ней.

— Ты знала это всё время?

— Я знала, что бумаги существуют. Не знала, что именно в них.

— Когда узнала?

— После пробуждения Истока.

— И не сказала мне?

Она усмехнулась.

— Ты несколько лет приезжал сюда, тайно оплачивал работы и тоже ничего не говорил мне. Не делай вид, что только я умела хранить сведения при себе.

Доминик замолчал. Иветта повернулась ко мне.

— Я не участвовала в повреждении линий, если именно это вы сейчас думаете.

— Я ничего не сказала.

— Но подумали.

— Да.

Она приняла ответ.

— У меня нет причин хотеть разрушить Исток.

— А причины хотеть, чтобы Совет контролировал его?

— Это другой вопрос.

— И ответ?

— Возможно.

По крайней мере не лгала.

— Зачем вашей семье был нужен контроль?

Фэртис произнёс:

— Этого разговора сейчас не будет.

Я повернулась к нему.

— Почему?

— Потому что архивные права рода Лорс не являются предметом сегодняшней проверки.

— Зато стали причиной, по которой госпожа Лорс приехала сюда вместе с вами.

— Она приехала как владелица документов.

— Тогда документы останутся здесь?

— Нет.

— Разумеется.

Фэртис закрыл папку.

— Теперь мне необходимо осмотреть центральный Исток.

— Центральный двор открыт. Можете смотреть.

— Затем нижние линии.

Гелмар подошёл ближе.

— Нет.

Фэртис впервые проявил что-то похожее на раздражение.

— Господин Нокс.

— Старший уполномоченный.

— У меня есть официальный доступ.

— А у меня есть повреждённый узел, который недавно запирал дом с людьми внутри. Пока не покажете, что знаете, куда ставить ноги, вниз не пойдёте.

— Вы не можете ограничивать Совет.

— Попробуйте пройти.

Я встала между ними раньше, чем спор превратился во что-нибудь хуже.

— Гелмар.

— Что?

— Они спустятся.

Он встретил мой взгляд.

— Госпожа хозяйка…

— Но только с вами. И только туда, где вы считаете безопасным.

Фэртис открыл рот.

— Это моё условие, — сказала я. — Хотите больше — покажите отдельное распоряжение.

Он несколько секунд изучал меня. Потом кивнул.

— Согласен.

Гелмар проворчал:

— Я нет.

— А я хозяйка.

Его взгляд вернулся ко мне.

— Всё больше похожи.

— На кого?

— На хозяйку.

И пошёл за ключами.

Проверка растянулась до вечера. Фэртис задавал правильные вопросы. Это раздражало сильнее, чем если бы он оказался некомпетентным. Он действительно понимал древние линии. Знал устройство центральной чаши. Узнал несколько старых знаков, которые даже Гелмар называл спорными. Дважды они не согласились по поводу назначения боковых каналов и в обоих случаях вместо ссоры начали сравнивать схемы. Так не выглядел человек, который приехал только ради формального давления. Именно поэтому я не могла просто записать его в противники.

Иветта почти всё время находилась рядом. Она не вмешивалась в технические разговоры, зато внимательно смотрела на старые стены, знаки и особенно на архивную дверь. В какой-то момент я подошла к ней.

— Вы здесь раньше бывали?

— Нет.

Тот же ответ, что в первый день. Теперь он прозвучал увереннее.

— Но узнаёте места.

Она повернулась.

— По схемам.

— Отца?

— Да.

— Почему вы не рассказали об этих документах, когда впервые приехали?

— Потому что тогда Семь Истоков были вашей странной покупкой после развода, а не пробудившимся древним владением.

— Вы ведь знали, что Доминик его исследовал.

— Знала, что у него есть интерес.

— Насколько большой?

— Он спрашивал моего отца о старых картах.

Новое.

— Когда?

— Несколько лет назад.

— Сам?

— Через посредника.

— Вы уверены, что это был Доминик?

— Позже он признался.

Я посмотрела в сторону бывшего мужа. Он разговаривал с Фэртисом у чаши.

— Почему Доминик говорил, что не знал о ваших семейных архивах?

— Он знал о картах. Не знал, что сохранились документы о владельцах.

— А вы знали?

— Только после смерти отца я получила доступ к закрытой части архива.

— Когда он умер?

— Два года назад.

— И за два года вы ни разу не интересовались Семью Истоками?

Иветта слегка улыбнулась.

— В отличие от вас, я не привыкла превращать заброшенные дома в центр собственной жизни.

— Пока дом не проснулся.

— Пока дом не проснулся.

Она не пыталась отрицать.

— Что нашёл Фэртис в ваших бумагах?

— Я не знаю всего.

— Но что знаете?

Иветта посмотрела, не приближается ли кто-нибудь.

— В старых записях есть две отдельные линии права.

— Хозяйка и второй хранитель.

Её глаза сузились.

— Вы уже знаете?

— Знаю, что дом требует двоих.

— Это не совсем то.

— Тогда объясните.

— Право хозяйки связано с землёй. Второй хранитель никогда не владел ею.

— Бастиан тоже так говорил.

— Потому что это правда.

— А что принадлежало второму?

— Не знаю.

Я не поверила. Она заметила.

— Хорошо. Не знаю точно.

— Это уже честнее.

— Судя по бумагам, право вмешиваться, если хозяйка нарушает старое условие.

— Какое?

— Вот этого там не было.

— А Фэртис знает?

— Возможно.

Опять это слово. Я начинала его ненавидеть.

— Почему вы вообще мне это говорите?

Иветта посмотрела на Доминика.

— Потому что я начинаю подозревать, что Фэртис знает больше, чем сказал моей семье.

— И всё равно приехали с ним?

— Хотела увидеть, что он будет искать.

Умно. И опасно.

— Вы доверяете ему?

— Мой отец доверял.

— Я спрашивала про вас.

Она помолчала.

— Уже не полностью.

Вот теперь мы впервые оказались хотя бы частично по одну сторону вопроса. Не союзницы. До этого было далеко. Но и не женщины, которым предстояло выяснять, кому принадлежит Доминик. Он здесь вообще не имел значения.

— Тогда если увидите что-нибудь странное, скажете мне?

— А вы мне?

— Если это не вредит моему дому.

— Честный ответ.

— Учусь у всех вас.

Иветта улыбнулась.

— Это пугает.

К ужину я устала настолько, что была готова считать успехом уже то, что Фэртис не запретил принимать гостей. Он занял одну из свободных комнат. Иветта — другую. Люди Совета разместились в гостевом корпусе. Мелда получила оплату заранее и пришла ко мне почти довольная.

— Совет платит лучше обычных гостей.

— Не говорите этого Фэртису. Вдруг решит, что мы заинтересованы продлить проверку.

— Если будет платить, могу терпеть ещё пару дней.

— Вы быстро приспосабливаетесь.

— Дом должен зарабатывать.

— Вот теперь узнаю свою управляющую.

Она неожиданно перестала улыбаться.

— Я всё ещё не управляющая.

— Мелда.

— Что?

— Вы ведёте персонал, контролируете заезды, знаете каждую комнату и способны заставить поставщика извиниться за опоздание. Что ещё должно произойти, чтобы вы признали очевидное?

— Вы должны официально назначить.

Я замолчала.

— Вот как.

— Да.

— А почему раньше не сказали?

— Вы не спрашивали.

Мы обе не выдержали и рассмеялись.

— Хорошо. Завтра оформим.

— После Испытания.

— Почему?

— Сейчас все назначения будут смотреть под увеличительным стеклом.

— Тогда после.

Она кивнула.

— Договорились.

Я вышла во внутренний двор. Было уже темно. В чаше мерцала вода. Связь хранителей оставалась тихой, но Бастиан всё ещё находился где-то относительно близко. Посёлок. Я примерно знала направление. И очень старалась не смотреть туда.

— Красивый вечер.

Я обернулась. Доминик стоял у галереи.

— Вы ещё здесь?

— Собирался уехать, но Фэртис попросил остаться до утра.

— Почему?

— Хочет сверить документы передачи от короны.

— Вам есть что скрывать?

— После последних недель я уже не уверен, что вообще понимаю, какие мои старые решения считаются подозрительными.

Он подошёл к чаше.

— Кэрр бы сейчас сказал, что подозрительными считаются все.

— Не начинай.

Его взгляд задержался на мне.

— Я не издеваюсь.

— Тогда зачем постоянно его упоминаешь?

— Потому что ты сама не произнесла его имя за весь день, хотя думаешь о нём.

— У тебя появилась новая способность читать мысли?

— Нет. Просто знаю тебя достаточно долго.

Это прозвучало почти смешно после всего, что между нами произошло. Я подняла бровь. Он понял.

— Хорошо. Знал прежнюю тебя достаточно долго.

Мне не понравилось, насколько точно он сформулировал.

— Что ты хочешь?

— Ничего.

— Доминик.

— Увидел тебя одну и решил поговорить.

— Об Иветте?

— В том числе.

Он сел на край каменной скамьи.

— Я действительно не знал, насколько её семья связана с архивами Совета.

— Верю.

— Так легко?

— Выглядел слишком удивлённым, чтобы играть.

— Приятно узнать, что хоть иногда моё лицо работает в мою пользу.

— Не привыкай.

Он провёл ладонью по камню.

— Когда я впервые приехал сюда, всё выглядело иначе.

— Мелда рассказывала.

— Вода уже исчезла. Центральная чаша была сухой. Но в нижних галереях оставался слабый отклик.

— Поэтому начал поиски?

— Да.

— И скрывал их от Совета.

— Потому что понял: если линия действительно вернётся, право на землю окажется спорным.

— Ты знал о втором хранителе?

— Нет.

— Совсем?

— В старых записях рода упоминался «дракон при хозяйке». Я считал это титулом охраны.

— Фамилии не было?

Доминик покачал головой.

— Нет.

Почему-то этот вопрос возник сам. Наверное, из-за разговора с Иветтой.

— Ты когда-нибудь слышал о семье Бастиана?

— Немного.

— Что именно?

— Старый драконий род. Не самый влиятельный сейчас. Военная служба несколько поколений.

— Связь с Истоками?

— Не слышал.

Он перевёл взгляд на меня.

— Почему спрашиваешь?

— Потому что Иветта сказала, что право второго хранителя существовало отдельно от права хозяйки.

— И?

— Пока ничего.

Мы помолчали. Ворота были видны отсюда. Я не смотрела. Доминик заметил и этого не прокомментировал. За что я была ему почти благодарна.

На пятый день утром Фэртис официально остановил Испытание. Документ он зачитал в моём кабинете. Мелда стояла рядом. Гелмар сидел у окна. Доминик присутствовал как сторона спора. Иветта — как представитель владельцев архивных материалов. Я внимательно слушала каждую формулировку. Совет не отменял моё право собственности на дом. Не передавал его короне. Не возвращал Доминику. Не признавал Испытание недействительным. Он его приостанавливал. Причина: возможное существование отдельного имперского права на Седьмой Исток как на самостоятельный объект древней линии.

— Мне нужна копия, — сказала я.

Фэртис протянул второй экземпляр.

— Уже подготовлена.

— Когда принимается решение?

— После изучения нижнего архива.

— Какого нижнего архива?

Гелмар повернул голову. Фэртис посмотрел на него.

— Помещение за седьмыми вратами.

В кабинете стало тихо.

— У нас семь каменных врат, — произнесла я. — Одни открылись мне, вторые Бастиану. Остальные закрыты.

— Именно.

— И вы знаете, что находится за седьмыми?

— Предполагаю.

— Откуда?

Он раскрыл старую папку, привезённую Иветтой.

— Из этой схемы.

На стол лёг выцветший лист. Гелмар поднялся первым. Я подошла ближе. План был старый, часть надписей почти исчезла. Центральная система, семь ответвлений, технический тоннель. И ещё одно помещение, которого не было на наших схемах. За дальними вратами.

— Почему его не показывали прежние планы? — спросила я.

— Потому что этот документ значительно старше.

Гелмар наклонился.

— Где взяли?

Иветта ответила:

— В архиве моего отца.

— А он?

— Получил копию из частного собрания.

Гелмар провёл пальцем над углом листа.

— Тут не Лорсы.

— Что? — спросила я.

Он указал на почти стёртый символ. Круг. Но не семь линий, как у хозяйки. Две перекрещенные дуги над крылом. Фэртис сразу потянулся к схеме. Гелмар накрыл её ладонью.

— Уберите руку.

— Это документ Совета.

— Пять секунд назад был документом рода Лорс.

Я вмешалась:

— Что за знак?

Фэртис ответил:

— Не имеет значения для текущего решения.

Гелмар медленно поднял глаза.

— Тогда почему вы так быстро захотели его закрыть?

Фэртис впервые за всё время действительно изменился в лице. Совсем немного. Но я увидела. Иветта тоже.

— Гелмар, — сказала я. — Вы знаете знак?

— Видел похожий.

— Где?

Он нахмурился, пытаясь вспомнить.

— Внизу.

— На вратах?

— Нет.

Он резко повернулся к двери.

— Где книга владельцев?

— В архивной комнате, — ответила Мелда.

— Принесите.

Фэртис шагнул вперёд.

— В этом нет необходимости.

Я перевела взгляд на него.

— Теперь есть.

— Госпожа Вельнор, Испытание остановлено. Этот вопрос относится к Совету.

— Книга принадлежит моему дому.

Мелда уже вышла. Фэртис не попытался её остановить. Через несколько минут она вернулась с синей книгой, где мы нашли описание Испытания Хозяйки. Гелмар начал листать страницы. Быстро. Слишком быстро для своего обычного отношения к старым документам.

— Что ищете? — спросила я.

— Печати.

— Какие?

— У каждого старого владельца есть знак свидетеля передачи.

Он остановился на странице. Потом ещё одной. Потом третьей. Одинаковый символ. Две дуги. Крыло.

— Вот.

Я наклонилась. Рядом с именем одной из древних хозяек стояла подпись. Старое письмо я разбирала плохо.

— Прочитайте.

Гелмар молчал. Фэртис сказал:

— Это не относится…

— Прочитайте, — повторила я.

Иветта подошла с другой стороны.

— Я могу.

Фэртис повернулся к ней.

— Госпожа Лорс.

— Это документ дома, Фэртис.

Она посмотрела на строку.

— «Передачу признал второй хранитель…»

Дальше символы были стёрты.

— Фамилия? — спросила я.

Иветта всмотрелась.

— Первая буква похожа на старую «К».

Я почувствовала, как всё вокруг стало слишком ясным. Гелмар перевернул ещё несколько страниц.

— Здесь лучше.

Он положил палец под строку. Иветта прочитала:

— «Хранитель линии Эдран Кэрр».

Никто не сказал ни слова. Я смотрела на фамилию. Кэрр. Бастиан Кэрр. Человек, которого королевская Стража отправила к моим воротам сразу после пробуждения Истока. Дракон, которому открылись вторые врата. Мужчина, которого древний дом признал вторым хранителем так легко, словно ждал именно его. Фэртис закрыл папку. Слишком поздно.

— Это ничего не доказывает, — сказал он.

Я подняла глаза.

— Доказывает, что вы знали фамилию.

Он не ответил.

— Вы знали, — повторила я.

Иветта смотрела на него уже совсем иначе. Доминик резко спросил:

— Поэтому к Седьмому Истоку отправили именно Кэрра?

Фэртис сохранял молчание. Мне вдруг вспомнился самый первый разговор с Бастианом. «Мне говорили, вы предпочитаете избегать споров». Он приехал уже зная, кто я. Знал Доминика. Знал древние линии. Позже оказалось, что четыре года назад расследовал похожее вмешательство. Потом нашёл статью о моём разводе и не сказал сразу. А теперь выяснялось, что его фамилия стояла возле имён хранителей Семи Истоков задолго до нашего рождения. Внутри меня тонко отозвалась связь.

Бастиан находился в посёлке. Так близко. Я закрыла книгу.

— Мелда.

— Да?

— Приготовьте экипаж.

Фэртис нахмурился.

— Куда вы собираетесь?

Я посмотрела на фамилию ещё раз. Кэрр.

— За вторым хранителем.

На этот раз мне не хотелось ждать, пока мужчина решит, какую часть правды мне можно знать.