Глава 9. Почему именно ты?

Экипаж подали быстрее, чем я ожидала. Возможно, Мелда уже привыкла к тому, что в Доме Семи Истоков любое спокойное утро рано или поздно заканчивается приездом чиновников, обнаружением древнего закона или необходимостью срочно куда-нибудь ехать. Фэртис успел перехватить меня в холле.

— Госпожа Вельнор, проверка ещё не закончена.

Я остановилась у двери и повернулась к нему.

— Зато у меня появился вопрос, который нельзя решить осмотром моих подвалов.

— Командор Кэрр находится при исполнении обязанностей Стражи. Если Совету потребуется его объяснение, мы вызовем его официально.

— Совет уже однажды решил, что мне лучше получать важные объяснения после того, как все остальные всё обсудят. Больше этот порядок меня не устраивает.

Фэртис едва заметно поджал губы.

— Вы собираетесь предъявлять ему архивную запись?

— Собираюсь спросить, почему фамилия его предка стоит рядом с именами хозяек Семи Истоков.

— Это может повлиять на его показания.

— Тогда хорошо, что я еду не брать показания.

Я взяла синюю книгу со стола. Фэртис шагнул вперёд.

— Этот документ сейчас имеет отношение к официальной проверке.

— Этот документ принадлежит дому.

— До завершения процедуры желательно оставить его здесь.

— Я верну его.

— Госпожа Вельнор…

Гелмар, до сих пор стоявший возле двери в архивную комнату, вмешался:

— Пусть берёт.

Фэртис повернулся к нему.

— Господин Нокс, старые документы нельзя возить без необходимости.

— Необходимость сидит в посёлке и носит фамилию, записанную в этой книге.

— Мы ещё не подтвердили, что речь идёт об одной линии рода.

Гелмар фыркнул.

— Каменные врата подтвердили лучше любого вашего писаря.

Иветта стояла у окна. С момента, когда она прочитала имя Эдрана Кэрра, её отношение к Фэртису изменилось. Внешне почти ничего не произошло: та же безупречная осанка, спокойное лицо, руки сложены перед собой. Но теперь она наблюдала за ним, а не вместе с ним. Доминик тоже заметил.

— Я поеду с тобой, — сказал он.

— Нет.

— Таис, если Кэрр действительно связан с Истоком…

— Именно поэтому я поговорю с ним сама.

— Я тоже хочу услышать ответ.

— Потом спросишь.

— Почему потом?

Я задержала на нём взгляд.

— Потому что это тот редкий случай, когда разговор между мной и Бастианом действительно не имеет к тебе отношения.

Доминик хотел возразить, но Иветта вдруг сказала:

— Она права.

Он резко повернулся к ней.

— Тебя никто не спрашивал.

— Именно такой ответ обычно получают люди, которые слишком долго считают чужие решения своей собственностью.

Я перевела взгляд с одного на другую. Ещё несколько недель назад подобный разговор между ними, наверное, причинил бы прежней Таис невыносимую боль. Теперь я лишь подумала, что у обоих накопилось слишком много вопросов друг к другу, и совершенно не хотела оказаться между ними. Иветта посмотрела на меня.

— Спросите Кэрра ещё кое о чём.

— О чём?

Фэртис произнёс слишком быстро:

— Госпожа Лорс.

Она даже не повернула головы.

— Почему в официальных списках хранителей его рода почти нет.

Вот теперь я посмотрела на Фэртиса.

— Почти?

Иветта кивнула на книгу у меня в руках.

— У вашего дома сохранилось имя. В документах моего отца есть упоминания второго хранителя без фамилии. В копиях Совета, которые показывал мне Фэртис, род вообще не назван.

— Документы разных периодов, — сказал он. — Вы сравниваете записи, составленные с разницей в десятилетия.

— Тогда Бастиан сможет объяснить, почему фамилия исчезла.

— Если знает.

— Узнаю, — сказала я.

Вышла прежде, чем кто-нибудь нашёл ещё одну причину задержать меня. Связь хранителей ощущалась почти сразу. За последние дни я научилась замечать её даже тогда, когда старалась этого не делать. Она не показывала направление так ясно, как стрелка на карте, и не передавала мысли или чувства. Скорее внутри сохранялось странное знание: второй хранитель существует где-то относительно близко. Когда экипаж покатил вниз по дороге, это ощущение стало немного отчётливее. Он действительно был в посёлке.

Я смотрела в окно на знакомые уже повороты и пыталась решить, с какого вопроса начать. Получалось плохо. Слишком много всего связывалось теперь в одну цепь. Бастиан приехал первым утром после пробуждения Истока. Слишком быстро для человека, которого выбрали случайно из множества подходящих офицеров. Он знал старое письмо. Разбирался в древних линиях. Четыре года назад уже расследовал вмешательство в другое старое владение. Вторые врата открылись ему. И когда я спросила, почему именно он, он всегда находил ответ, который был правдой лишь настолько, чтобы не считаться прямой ложью.

До нашей последней ссоры. Тогда я спросила прямо. Есть ли ещё что-нибудь важное о доме, обо мне или о связи хранителей, чего он решил мне не говорить? Он ответил, что нет. Теперь у меня в руках лежала книга, доказывавшая обратное. Экипаж свернул между первыми домами посёлка. Здесь было значительно оживлённее, чем возле Семи Истоков. У дороги стояли двухэтажные каменные дома, дальше начиналась торговая площадь, возле кузницы спорили двое мужчин. Несколько человек узнали мой экипаж и проводили его любопытными взглядами.

Дом уже сделал меня заметной. Мелда предупреждала, что после открытия слухи разойдутся быстро. Я тогда считала это полезным. Сейчас впервые поняла, что у известности есть неприятное свойство: твои поездки тоже становятся частью чужого разговора. Кучер обернулся.

— К нижнему посту?

— Да.

— Командор там.

— Вы откуда знаете?

— Стражники каждое утро приезжают за хлебом.

Разумное объяснение. Я почти рассмеялась над собой. Ещё немного, и начну искать тайный смысл в любой булке, появившейся не вовремя. Нижним постом называлось старое укреплённое здание на краю посёлка. Вероятно, когда-то оно действительно защищало дорогу: толстые стены, узкие окна первого этажа, каменная башня и двор за тяжёлыми воротами. Теперь королевская Стража использовала его скорее как небольшую крепость для патрулей. Экипаж ещё не остановился, когда связь изменилась. Бастиан почувствовался совсем рядом.

Я вышла без помощи кучера. Стражник у ворот узнал меня.

— Госпожа Вельнор.

— Мне нужен командор Кэрр.

Он почему-то посмотрел на книгу в моих руках.

— Командор в северной комнате. Я сообщу.

— Благодарю.

Ждать пришлось недолго. Бастиан появился в проходе через несколько минут. На нём была форма Стражи, но без плаща. В руках он держал несколько листов и, увидев меня, остановился. Я не знала, чего ожидала. Удивления. Удовлетворения. Вопроса, почему приехала после того, как сама велела ему покинуть мой дом. Ничего этого не последовало. Он отдал бумаги стражнику.

— Оставьте у меня на столе.

Тот ушёл. Бастиан подошёл ближе.

— Что-то случилось с Истоком?

— Да.

Его лицо мгновенно стало серьёзнее.

— Связь не изменилась.

— С самим Истоком пока ничего. С его историей — очень многое.

Он посмотрел на книгу. И именно тогда я поняла. До того, как произнесла имя. Он узнал её. Не саму книгу, возможно, но тип старой записи или знак на обложке. Что-то изменилось в его взгляде.

— Где вы это нашли?

Вместо ответа я раскрыла нужную страницу.

— Эдран Кэрр.

Бастиан не шевельнулся. Даже не опустил глаза на строку. Этого было достаточно.

— Вы знаете это имя.

Он медленно выдохнул.

— Да.

Я закрыла книгу.

— Тогда нам действительно есть о чём поговорить.

— Есть.

— Только на этот раз я хочу получить весь ответ.

Бастиан посмотрел на открытый двор. Несколько стражников находились достаточно далеко, но разговор всё равно мог быть услышан.

— Пройдёмте внутрь.

— Если вы собираетесь посадить меня в кабинете и начать с того, что всё сложно…

— Собираюсь закрыть дверь, чтобы половина посёлка не узнала семейную историю Кэрров раньше, чем вы.

— Уже лучше.

Он провёл меня на второй этаж. Комната оказалась совсем не похожа на кабинет высокопоставленного командора. Стол, несколько стульев, шкаф с документами, карта на стене. У окна лежали перчатки и перевязь. Никакой роскоши. Бастиан закрыл дверь. Я положила книгу на стол.

— Начинайте, — сказала я, положив синюю книгу на стол. — Почему ваши предки записаны вторыми хранителями моего дома?

Бастиан не стал делать вид, будто не понимает вопроса.

— Потому что это правда. Только род Кэрров изначально был связан не с домом, а с Седьмой линией — ещё до того, как вокруг неё построили нынешнее владение.

— Насколько давно?

— Старейшие семейные записи появились раньше большинства современных законов об Истоках. Почти два века нам запрещали говорить об этой связи вне рода.

— Короной?

— Да. После обвинения в попытке присвоить Седьмой Исток.

— И официальная история утверждает, что Кэрры пытались его захватить.

— А семейная — что признанная хозяйка исчезла во время конфликта между короной и Советом. Исток начал закрываться, а второй хранитель отказался передать свою печать до появления новой хозяйки. Он трижды не открыл внутренние линии людям короны. После третьего отказа его объявили изменником.

— Он объяснял, почему не может передать управление?

— Объяснял. Но люди, которым нужен доступ к чему-то ценному, редко считают чужой отказ достаточным аргументом.

Слишком знакомая логика. Я вспомнила Фэртиса возле нижних тоннелей.

— Что было потом?

— Род раскололся. Седьмой Исток почти перестал отвечать. Кэрров лишили официальных прав хранителя, записи перенесли в закрытые архивы, а линию позже признали угасшей.

— Но происхождение осталось. Поэтому вторые врата открылись вам.

— Да.

Это короткое слово окончательно охладило раздражение. Не исчезло — стало точнее.

— Когда мы спустились к семи вратам и они засветились перед вами, вы уже понимали причину?

— Понимал, что она вероятна.

— Гелмар сказал, что нужен не просто дракон. Вы промолчали. Когда дом связал нас как двух хранителей, вы тоже знали больше меня.

— Да.

— А потом, когда я прямо спросила, скрываете ли вы ещё что-нибудь важное о доме и связи, вы ответили «нет».

Бастиан не отвёл взгляда.

— Это была ложь.

Вот теперь боль оказалась неприятнее злости. От Доминика я привыкла ждать молчания, которое оставляло ему преимущество. От Бастиана — уже нет.

— Почему?

Он отошёл к окну, оставляя между нами пространство.

— Потому что к тому моменту слишком хорошо представлял, как будет выглядеть правда. Представитель короны приезжает проверить женщину, только что получившую древнее владение. Остаётся у неё. Спускается в тоннели. Становится вторым хранителем. А потом сообщает, что его род веками считал эту линию наследственным долгом.

— В документах Совета — притязанием.

— Именно. Я боялся, что вы решите, будто мне нужен ваш дом.

— И сделали всё, чтобы сейчас у меня появились основания решить именно так.

— Сделал.

Спорить с человеком, который не перекладывал собственную вину на обстоятельства, было трудно.

— Когда старый сигнал пришёл на пост Стражи, — продолжил он, — в нём были два знака: пробуждённой хозяйки и второй линии. Не фамилия Кэрров, а старый символ рода.

— Тот самый знак с двумя дугами и крылом.

По его лицу я поняла, что знак ему знаком.

— Вы уже его нашли.

— Поэтому и приехала. Фэртис тоже узнал знак, хотя сделал вид, что он ничего не означает.

— Тогда это важно. Если Совет действительно не знал, кто был вторым хранителем, он не мог сразу понять символ.

— И всё же именно вас отправили к дому в первое утро после сигнала.

Бастиан понял вывод раньше, чем я закончила.

— Значит, происхождение было известно.

— Или хотя бы известно достаточно, чтобы выбрать конкретного офицера. Кто дал распоряжение?

— Формально дежурное управление Стражи. Но запрос на конкретного человека пришёл через Совет Истоков.

— От Фэртиса?

— Подписи не было. Только служебный код отдела, которым он сейчас руководит.

Печать Совета возле повреждённой линии, слишком точный выбор Бастиана, исчезнувшее доказательство четырёхлетней давности — цепочка становилась всё короче.

— Поэтому вы задержали сообщение о найденной печати.

— В том числе. Четыре года назад меня направили на другое старое владение к востоку от столицы. Там была небольшая закрытая линия. Я нашёл след вскрытия и фрагмент служебной печати, передал его по процедуре — а через два дня доказательство исчезло.

— Печать тоже относилась к Совету?

— Да.

— Кто проверял исчезновение?

— Комиссия из трёх человек. Фэртиса там не было, но один из проверяющих позже перешёл в его управление. Я пытался сам получить журнал движения доказательств и был отстранён за превышение полномочий.

— То есть вы до сих пор не знаете, кто именно уничтожил след.

— Не знаю. Поэтому в этот раз не хотел отдавать найденное по той же цепочке.

— А после этого всё равно поступили на службу короне?

— Я уже служил. Но именно тогда окончательно понял, что служба и доверие к каждому её механизму — разные вещи.

— А наследственные притязания? — спросила я.

Бастиан откинулся на спинку стула.

— Когда я поступал в Стражу, как старший наследник своей ветви подписал отдельный отказ от права требовать восстановления Кэрров в статусе второго хранителя.

— В каком возрасте?

— В девятнадцать.

— То есть юридически отказались.

— Да. А древние врата, похоже, плохо следят за современным делопроизводством.

Я всё-таки рассмеялась.

— Никогда не думала, что именно вы будете шутить о документах.

— Общение с вами плохо влияет на дисциплину.

Тишина стала мягче. Я впервые представила его не командором у моих ворот, а девятнадцатилетним наследником опального рода, который подписывает отказ от почти мифического права и выбирает службу короне.

— Когда получили приказ ехать ко мне, что подумали?

— Что кто-то в Совете решил проверить старую легенду: Седьмая линия узнаёт Кэрров независимо от закона.

— Поэтому вы коснулись чаши в первый день.

Он кивнул.

— Почувствовал отклик, но тогда ещё не был уверен, что дело именно в происхождении. У вторых врат сомнений почти не осталось.

— И всё равно промолчали.

— Да.

На этот ответ уже нельзя было злиться простым способом. Он не оправдывался, а просто признавал плохой выбор своим.

— Вы жалеете, что вошли во вторые врата?

— Нет.

— Даже после того, как я выгнала вас?

— Даже тогда. Наверху были заперты люди. Если бы врата не приняли меня, мы искали бы другой способ.

Я помнила ещё одну важную вещь: получив магическую связь, Бастиан первым делом заговорил не о правах, а о границах.

— Почему после нашей ссоры не прислали объяснение? Хотя бы письмо.

— Вы потребовали пространства. Я не хотел снова решать, какую информацию вы обязаны получить в момент, когда сами попросили меня уйти.

— Можно было оставить запечатанный документ у Мелды и позволить мне открыть его самой.

Он задумался.

— Можно было.

— Не придумали?

— Нет.

— Наконец-то проблема, которую я решила быстрее командора Стражи.

— Запомню на будущее.

Слово «будущее» осталось между нами, но я не стала за него цепляться. Вместо этого снова открыла книгу.

— Почему имя Эдрана Кэрра есть здесь, а потом фамилия исчезает?

Бастиан наклонился к странице.

— Эдран был последним Кэрром, чьё хранительство открыто признавалось хозяйкой задолго до позднего конфликта. После него знак второго хранителя остаётся, а фамилии действительно нет.

Я рассказала ему, что Иветта видела то же в семейных копиях Лорсов и что её отец работал с Фэртисом.

Бастиан сразу поднялся.

— Где сейчас Грейн?

— В моём доме. С людьми Совета. Иветта и Доминик тоже там.

— Возвращаемся.

— Подождите. Я ещё не закончила.

Он взял перевязь, но снова положил её на стол.

— Хорошо.

Самый неудобный вопрос был не об архиве.

— Если Совет восстановит древний статус Кэрров, что вы сможете получить как представитель рода?

— Сейчас — ничего. Теоретически могут попытаться истолковать старые записи как право на управление Истоком.

— На землю?

— Нет.

— На дом?

— Нет.

Я смотрела на него, пока он не произнёс:

— Спросите прямо.

И спросила:

— А он тебе нужен?

Обращение изменилось само. Бастиан заметил, но не вернул прежнюю дистанцию.

— Дом — нет.

Он замолчал.

— Хозяйка — да.

Никакой магии не произошло, и я была этому рада. Этот разговор принадлежал только нам.

— Это признание?

— Да.

Он сделал шаг и остановился достаточно далеко, чтобы не превращать признание в требование.

— Я не хочу ваш Исток, Таис. Не хочу управлять вашим домом и не хочу возвращать Кэррам то, от чего род отказался. Если понадобится ещё раз официально отказаться от этих прав, я сделаю это.

— Пока не делайте.

— Почему?

— Сначала нужно точно понять, кому достанется право после вашего отказа.

Он чуть улыбнулся.

— Именно поэтому вы хорошая хозяйка.

— Не отвлекайте. Что означает «хозяйка — да»?

Ответ дался ему труднее.

— Что мне стало недостаточно приезжать сюда по обязанности. Я замечаю, когда вас нет в комнате. Знаю, в каком порядке вы обходите дом утром и когда спорите с Мелдой по-настоящему, а когда для удовольствия. Мне нравится сидеть на вашей кухне, хотя мои офицеры считают это признаком потери достоинства.

— Особенно после второго пирога?

— Именно после второго.

Он улыбнулся, потом стал серьёзнее.

— Мне не нравится, когда приезжает Астэр. И мне не понравилось уезжать после того, как вы попросили.

— Но вы уехали.

— Потому что это ваш дом.

Я помнила эти слова. Когда-то он произнёс их Доминику: «Он не мой». Теперь они значили больше.

— Я не знаю, что вам ответить.

— Ничего. Вы приехали за правдой, а я дал её слишком поздно. Требовать после этого ещё и ответа было бы странно.

— Но всё равно сказали.

— Вы спросили.

— А если бы не спросила?

— Наверное, продолжал бы плохо скрывать.

Я тихо рассмеялась.

— Это у вас получается удивительно хорошо и удивительно плохо одновременно.

— Смотря что именно скрываю.

— Семейную тайну вы скрывали прекрасно.

— А остальное?

— Доминик понял раньше меня.

Бастиан помрачнел.

— Не стоило говорить.

— Вот теперь я узнаю вас.

Мы снова замолчали. Мне хотелось сделать шаг ближе. И одновременно не хотелось. Несколько дней назад на террасе он спросил разрешения коснуться моей волос. Тогда между нами почти произошло нечто, чего я не была готова назвать. Потом появилась правда, которую он скрыл. Нельзя было просто перескочить через это потому, что признание получилось правильным. Отношения не должны обнулять последствия.

— Я всё ещё сержусь, — сказала я.

— Знаю.

— И доверие не вернулось только потому, что сегодня вы наконец всё рассказали.

— Понимаю.

— Но Фэртис остановил Испытание.

— Значит, времени стало больше.

— Не смешно.

— Я не шутил.

— Тем хуже.

Он поднял руку, будто собирался коснуться меня, и снова остановился раньше движения. Я заметила.

— Что?

— Ничего.

— Сегодня договорились говорить.

— Хотел спросить, можно ли вас обнять.

Вопрос оказался неожиданнее признания. Я несколько секунд молчала.

— Почему?

— Потому что вы выглядите так, словно последние недели вам постоянно приходится держаться самой.

Вот и всё. Никаких речей. Никакого обещания решить мои проблемы. Просто вопрос. Я молча согласилась.

— Можно.

Бастиан подошёл. Он обнял меня осторожно, словно оставлял возможность передумать даже после моего согласия. Сначала я держала руки между нами. Потом поняла, насколько устала. Не сегодня. Не вчера. С того самого утра, когда открыла глаза в чужом теле и услышала, что мужчина напротив больше не считает меня своей женой. Я положила ладони Бастиану на спину. Он ничего не сказал. И я была благодарна. Связь хранителей ощущалась сильнее, но не управляла нами. Она лишь существовала где-то рядом с теплом его рук и спокойным дыханием.

Через несколько секунд я сама отстранилась. Бастиан сразу отпустил.

— Спасибо.

— Не за что.

— Не делайте вид, что это обычная услуга королевской Стражи.

— В уставе нет прямого запрета.

— У вас на всё есть устав?

— Почти.

— И что он говорит о хранителях, которые скрывают происхождение?

— На удивление мало.

Я покачала головой.

— Нам нужно возвращаться.

Он взял перевязь.

— Теперь можно?

— Теперь нужно.

У двери я остановилась.

— Бастиан.

Он повернулся.

— Вернитесь в Дом Истоков.

Никакой победной улыбки. Никакого «я знал». Он просто спросил:

— Как хранитель?

Я поняла, почему вопрос важен.

— Пока — как хранитель.

— Хорошо.

И только после этого мы вышли.

Обратную дорогу Бастиан проделал верхом рядом с экипажем. Я могла бы предложить ему место внутри, но не предложила. Он мог бы попросить. Не попросил. Странным образом именно это оказалось правильным. Мне требовалось время уложить разговор в голове. За окном проплывали склоны. Связь хранителей держалась ровно и спокойно. Иногда я видела Бастиана через окно — тёмная форма, вороной конь, привычно прямая спина. Ничего не стало простым. Зато стало честнее.

Почти. Оставался Фэртис. Когда показались ворота Дома Семи Истоков, во дворе уже стоял незнакомый экипаж. Я сразу напряглась. Бастиан подъехал ближе.

— Ждали кого-то?

— Нет.

Он спешился первым. Мелда вышла на крыльцо ещё до того, как остановились колёса. По её лицу я поняла: новость есть.

— Кто приехал? — спросила я.

— Никто.

Я посмотрела на экипаж.

— Тогда он вырос у меня во дворе?

— Это господина Астэра.

— У него был другой.

— Теперь этот.

— Где Доминик?

— Уехал.

— Куда?

— Не сказал.

Бастиан подошёл.

— Когда?

— Примерно час после того, как госпожа Таис уехала. Поговорил с Иветтой, потом потребовал лошадь до ближайшей станции. Через два часа прислали этот экипаж и человека с бумагами. Самого господина Астэра пока нет.

— А Иветта?

— В комнате.

— Фэртис?

Мелда выразительно посмотрела в сторону центрального двора.

— Спорит с Гелмаром.

— Значит, всё нормально.

— Пока никто никого не ударил.

— У Гелмара хороший день.

Мы вошли. Фэртис действительно находился возле чаши. Гелмар стоял напротив него с таким видом, будто готов был лично закрыть все семь каменных врат и оставить старшего уполномоченного снаружи. Увидев Бастиана, оба замолчали. Иветта вышла из галереи. Первой реакцией Фэртиса было не удивление. Настороженность. Я это увидела. Бастиан тоже.

— Командор, — произнёс Фэртис. — Не ожидал вашего возвращения.

— Я тоже не ожидал вашей проверки.

— Совет направил уведомление в Стражу.

— Моему заместителю.

— Вы временно покинули объект.

— По просьбе хозяйки.

Фэртис посмотрел на меня.

— И теперь просьба изменилась?

— Да.

— Быстро.

— Появились новые обстоятельства.

Иветта перевела взгляд на синюю книгу в моих руках.

— Он знал?

— Знал.

Её лицо стало жёстче. Фэртис сказал:

— Тогда часть вопросов снимается.

— Напротив, — ответил Бастиан. — Теперь их больше.

Он подошёл к столу, где лежала копия старой схемы.

— Почему запрос о моём направлении к Седьмому Истоку поступил через ваш отдел?

Фэртис не ответил мгновенно.

— Потому что Совет координирует проверки древних линий.

— Обычно Совет запрашивает офицера нужной квалификации, а не конкретную фамилию.

— В вашем случае квалификация была подходящей.

— Моя квалификация четыре года считалась неподходящей для подобных проверок.

Мелда тихо прикрыла дверь во двор. Даже она поняла, что разговор становится интересным. Фэртис сложил руки за спиной.

— Решение о вашем прежнем отстранении принимал другой состав комиссии.

— Но рекомендация направить меня сюда пришла от вас.

— От управления.

— С кодом вашего кабинета.

Иветта резко посмотрела на Фэртиса. Вот этого она, похоже, не знала.

— Ты выбрал его лично?

Он повернулся к ней.

— Я подтвердил кандидатуру.

— Почему?

— Потому что Кэрр способен взаимодействовать со старыми драконьими линиями.

— Нет, — сказала я. — Потому что Кэрр — второй хранитель.

Фэртис посмотрел на меня.

— Это ещё предстоит юридически установить.

Бастиан указал на книгу.

— Магия уже установила.

— Магическое признание и государственное право не одно и то же.

— Тогда почему государству заранее понадобился именно человек, которого признает магия?

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Фэртис оказался хорош. Он не начал оправдываться.

— Потому что при пробуждении неизвестной линии разумно отправить того, кто способен её стабилизировать.

— Неизвестной? — спросила я. — Вы только что назвали её неизвестной?

Он перевёл взгляд на меня.

— В смысле текущего состояния.

— Не происхождения.

— Происхождение проверяется.

— Но про Кэрров вы знали до проверки.

Фэртис помолчал.

— Знал о возможной связи.

— Из какого документа? — спросил Бастиан.

— Закрытого архива Совета.

— К которому мне дважды отказали в доступе.

— Вы не имели основания.

— Мой род был записан в документе.

— Именно поэтому вы могли считаться заинтересованной стороной.

Я почти восхитилась. Как удобно. Бастиану нельзя показывать запись о его семье, потому что он заинтересован. Но использовать его семейное происхождение, чтобы отправить на опасную проверку, можно.

— Получается замечательная система, — сказала я. — Кэрр достаточно связан с Истоком, чтобы Совет прислал именно его, но недостаточно связан, чтобы ему показали документы о собственной связи.

Фэртис посмотрел на меня.

— Вы упрощаете.

— Нет. Я впервые делаю всё достаточно простым, чтобы услышать смысл.

Иветта подошла к столу.

— Фэртис, мой отец видел этот закрытый архив?

— Частично.

— Там есть фамилия Кэрров?

— Есть несколько упоминаний.

Она побледнела.

— И ты сказал мне, что в материалах Совета нет подтверждённого второго рода.

— Я сказал, что нет действующего второго рода.

— Это не одно и то же.

— Юридически именно это важно.

— Для тебя, возможно.

Он посмотрел на неё холоднее.

— Госпожа Лорс, если вы намерены обсуждать частные разговоры…

— Намерена.

Я помолчала, не торопясь с ответом. Несколько недель назад Иветта стояла рядом с Домиником во время моего развода и казалась женщиной, которая прекрасно знает, куда идёт и зачем. Сейчас впервые она выглядела человеком, обнаружившим, что собственная партия была частью чужой игры. Не союзница. Но уже и не уверенная сообщница Фэртиса. Бастиан наклонился к старой схеме.

— Что находится за седьмыми вратами?

Фэртис ответил:

— Пока неизвестно.

Гелмар засмеялся.

— Вот теперь точно врёте.

— Осторожнее с обвинениями.

— Я пятьдесят лет чиню этот дом. Когда человек смотрит на дверь так, будто за ней лежит его кошелёк, я хотя бы понимаю направление интереса.

— Гелмар, — сказала я.

— Что?

— Не мешайте ему самому объяснить.

Фэртис посмотрел на меня.

— За седьмыми вратами должен находиться архив первоначального распределения прав.

— Должен? — спросил Бастиан.

— Согласно копии схемы.

— Поэтому остановили Испытание до его открытия.

— Да.

— А открыть врата можно без второго хранителя?

Фэртис замолчал. Вот теперь ответ был очевиден. Я перевела взгляд на Бастиана.

— Поэтому он вам нужен.

Тот кивнул.

— Похоже.

— Сейчас разрешаю это слово.

Фэртис сказал:

— Мы не знаем точной процедуры.

— Зато знали достаточно, чтобы держать меня в посёлке? — спросил Бастиан.

— Никто вас там не держал.

— Не вас. Меня.

Я повернулась. Иветта стояла у стола, глядя на старую схему.

— Фэртис прекрасно знал, что Таис выгнала вас из дома.

Я нахмурилась.

— Откуда?

Фэртис ответил:

— У Стражи открытая регистрация мест службы командного состава.

— Не причина отъезда.

Иветта посмотрела на него.

— Ты сказал, что Кэрр сам устранился от проверки после конфликта с хозяйкой.

— Это было логичное предположение.

— Нет. Ты знал.

Фэртис впервые за всё время повысил голос:

— Достаточно.

Тишина после этого получилась очень неприятной. Он заметил собственную ошибку. Вернул прежнее спокойствие.

— Мы обсуждаем процедуру, а не предположения госпожи Лорс.

— Сегодня предположения удивительно часто становятся фактами, — сказала я.

Фэртис закрыл папку.

— Я предлагаю продолжить завтра. Командор вернулся. Мы сможем официально сверить его родовой статус с книгой дома и принять решение о дальнейшей процедуре.

— Никаких седьмых врат без моего согласия, — сказала я.

— Разумеется.

— И без Бастиана.

Фэртис посмотрел на него.

— Это само собой.

Бастиан ответил:

— Нет. Не само собой. Без решения хозяйки.

Фэртис перевёл взгляд на меня. Вот теперь различие между ними стало почти физически ощутимым. Один считал моё согласие частью процедуры. Другой — условием.

— На сегодня всё, — сказала я.

Фэртис ушёл первым. Иветта задержалась.

— Доминик уехал после нашего разговора, — сказала она.

— О чём вы говорили?

— О моём отце.

— И Фэртисе?

— Да.

— Что вы ему рассказали?

Она посмотрела на закрывшуюся дверь.

— Больше, чем собиралась.

— Почему?

— Потому что впервые подумала, что Доминик, возможно, был нужен моей семье совсем не по той причине, которую называли мне.

— Какую называли?

Иветта слегка усмехнулась.

— Политический союз. Две старые семьи. Его положение при дворе, мои связи через Совет.

— А настоящая?

— Пока не знаю.

— Но подозреваете.

— Да.

— Скажите.

Она посмотрела на меня.

— Доминик владел Семью Истоками.

Всё остальное можно было не объяснять.

— Вы начали отношения до того, как он решил разводиться?

Иветта не обиделась на прямоту.

— Наши семьи начали обсуждать союз раньше.

— Насколько раньше?

— Несколько месяцев.

— Фэртис участвовал?

— Мой отец к тому моменту уже умер. Фэртис помогал мне разбирать часть старых обязательств семьи.

— И предложил Доминика.

— Не прямо. Он говорил, что союз с Астэрами будет разумным.

— Зная, что Астэр владеет Седьмой линией.

Иветта посмотрела на меня.

— Теперь я тоже задаю себе этот вопрос.

Бастиан сказал:

— Где Доминик сейчас?

— Не знаю. После разговора он потребовал свои старые бумаги. Потом отправил человека в город и уехал сам.

— Что искал?

— Договор, который подписал до развода.

Я замерла.

— Какой договор?

Иветта покачала головой.

— Не сказал.

— Вы видели его раньше?

— Нет.

— Фэртис?

— Не знаю.

Она направилась к двери, но остановилась.

— Таис.

— Да?

— Я не прошу вам доверять.

— Хорошо.

— Но если Доминик вернётся с тем, что я думаю, не уничтожайте документ.

— Что вы думаете?

— Что нас обоих использовали в одном расчёте.

— Вас и Доминика?

Она посмотрела на меня.

— Всех троих.

И вышла. Я осталась с Бастианом и Гелмаром. Гелмар долго смотрел вслед Иветте.

— Не нравится она мне.

— Мне тоже долго не нравилась.

— А сейчас?

— Сейчас у меня слишком много людей, которым я не доверяю полностью. Приходится различать причины.

Он покивал.

— Разумно.

— Идите ужинать.

— А седьмые врата?

— Завтра.

— Они мне всю ночь покоя не дадут.

— Мне тоже. Будем страдать отдельно.

— Настоящая хозяйка.

Он ушёл. Бастиан остался. Я перевела взгляд на него.

— Вам я тоже пока не доверяю полностью.

— Знаю.

— Просто решила, чтобы вы не приняли возвращение за полное прощение.

— Не приму.

— И это раздражает.

— Что именно?

— Что вы сегодня соглашаетесь со мной почти во всём.

— Могу поспорить.

— Не надо.

— Тогда сложная задача.

Я вздохнула.

— Идите есть.

— А вы?

— Через минуту.

Он остановился у двери.

— Таис.

— Что?

— Спасибо, что вернули.

— Не заставляйте пожалеть.

— Постараюсь.

Когда он вышел, связь не исчезла. Но теперь его присутствие в доме больше не давило. Странно. Я сама попросила его вернуться. На этот раз решение действительно принадлежало мне.

Доминик приехал далеко за полночь. Я не спала. После ужина Фэртис ушёл к себе, Иветта тоже. Гости давно разошлись по комнатам. Мелда проверила двери и несколько раз настойчиво предложила мне последовать их примеру. Я обещала. Не выполнила. В кабинете лежали копии документов Совета, книга владельцев и мои хозяйственные записи. Испытание остановили, но сам дом не остановился вместе с ним. На завтра были запланированы заезды, требовалось подтвердить заказ древесины и решить, можно ли открыть ещё две комнаты западной галереи.

Именно работа удерживала голову на месте. Я закончила проверять расходы, когда во дворе послышались колёса. Связь подсказала, что Бастиан тоже проснулся или вовсе не спал. Он находился в комнате восточного крыла, которую занимал до отъезда. Через несколько минут в дверь постучали. Мелда вошла первой. В халате. С очень недовольным лицом.

— Если это опять Совет, я завтра подниму цены.

— Кто?

— Астэр.

— Один?

— Да.

Она помедлила.

— Выглядит плохо.

— В каком смысле?

— Как человек, который наконец прочитал собственные бумаги.

Я встала.

— Пусть войдёт.

Мелда посмотрела на меня.

— Бастиана позвать?

Вопрос был правильным. Я подумала.

— Нет. Пока нет.

Доминик появился через минуту. Мелда не преувеличивала. Он не выглядел уставшим в обычном смысле. Одежда была в порядке, волосы тоже, походка оставалась уверенной. Но исчезло то спокойное ощущение человека, который всегда знает своё положение в комнате. В руке он держал тонкую папку.

— Можно?

Я указала на стул.

— Ты уже вошёл.

Он закрыл дверь. Не сел. Положил папку на стол.

— Кэрр вернулся.

Не вопрос.

— Да.

— Помирились?

— Не начинай.

Доминик закрыл глаза на секунду.

— Извини.

Вот это было необычно.

— Где ты был?

— В городском архиве рода. Потом у человека, который оформлял часть бумаг перед разводом.

— Ночью?

— За достаточно большие деньги люди вспоминают, где хранят старые ключи.

— Что ты искал?

Он посмотрел на папку.

— Сначала хотел понять, почему Фэртис знал о Кэррах.

— Нашёл?

— Нет.

— Тогда что?

Доминик сел наконец.

— Иветта рассказала мне, что Фэртис помогал её семье с переговорами нашего союза.

— Она сказала мне то же самое.

— Когда?

— После твоего отъезда.

Он кивнул, будто эта деталь уже не имела значения.

— Я начал вспоминать, когда впервые вообще услышал предложение серьёзно рассмотреть союз с Лорсами.

— От Фэртиса?

— Через другого человека. Но формулировки были его.

— Какие?

— Что мне пора отделить личные привязанности от интересов рода.

Я опёрлась ладонями о стол.

— То есть от Таис.

— Да.

Он не стал смягчать.

— И ты согласился.

— Не сразу.

— Но согласился.

— Да.

Мне было странно слушать историю собственного развода без прежней боли. Она принадлежала женщине, которая жила в этом теле до меня, но отголоски её чувств иногда всё ещё возникали слишком ярко.

— Почему?

Доминик посмотрел прямо.

— Потому что хотел другого положения. Другой жизни. И убедил себя, что наш брак давно превратился в обязательство, которое мешает нам обоим.

— Прежняя Таис считала иначе.

— Знаю.

— Теперь.

— Теперь.

Он провёл рукой по папке.

— Но дело не в этом.

— Тогда продолжай.

— Когда я решил разводиться, мне предложили заранее урегулировать все старые владения, которые могли создать будущие обязательства.

— Семь Истоков.

— В том числе.

— Кто предложил?

— Человек из юридической службы Совета.

— Имя?

— Он уже не работает там.

— Удобно.

— Я тоже так подумал сегодня.

Доминик открыл папку, но пока не достал бумаги.

— Мне объяснили, что если я передам тебе любое имущество без дальнейшего содержания, необходимо отдельно снять с рода Астэр ответственность за его долги и обязательства.

— Звучит логично.

— Именно поэтому я подписал.

— Что?

— Дополнительное соглашение.

— К договору передачи?

— Нет. Отдельный документ.

Я вспомнила первый день. Окончательный договор Дома Семи Истоков уже лежал на столе, хотя Доминик утверждал, что не приказывал готовить окончательный экземпляр. Четыре дня до развода он лично включил дом в список.

— Когда подписал?

— За три дня до развода.

— И что там?

Он достал сложенный лист. Не передал. Смотрел на него.

— Доминик.

— Я должен сначала сказать другое.

— Не люблю такие начала.

— Знаю.

— Тогда говори.

Он медленно положил лист на стол.

— Когда я включал Семь Истоков в перечень, я действительно считал, что ты их не выберешь.

— Это мы уже обсуждали.

— Да. Но если бы выбрала…

Он остановился. Мне не понравилось выражение его лица.

— Если бы выбрала, что?

— Я рассчитывал, что ты не справишься.

В кабинете стало очень тихо.

— Настолько, чтобы вернуться?

Он молча согласился. Хотя я ждала чего-то подобного, прямое признание всё равно оказалось неприятным.

— Поэтому не предложил содержание вместе с домом.

— Да.

— Поэтому пытался заставить меня передумать.

— Отчасти.

— Отчасти?

— Тогда я уже вспомнил про старые исследования Истока.

— А сначала?

— Сначала считал, что через несколько дней ты увидишь состояние дома и попросишь помощи.

— Твоей.

— Да.

— И ты бы помог.

Он усмехнулся без радости.

— На своих условиях.

Я медленно села.

— Наконец-то хотя бы без красивых объяснений.

— Красивых у меня больше нет.

Он подвинул документ ближе.

— Я думал, что оставляю себе путь обратно в твою жизнь.

— Создав проблему, которую потом великодушно решишь.

— Да.

— Это отвратительно.

— Знаю.

— Не уверен, что знаешь.

— Теперь знаю достаточно.

Я посмотрела на бумагу.

— При чём здесь Фэртис?

Доминик поднял глаза.

— Потому что сегодня я наконец прочитал не только первую часть.

— Ты подписал документ, не читая?

— Читал.

— Тогда?

— Там есть ссылка на приложение.

— И?

— Мне сказали, что это стандартное положение об ответственности древних владений. Я проверил формулировку по современному реестру. Она действительно стандартная.

— Но?

— Номер статьи в моём экземпляре отличается от номера, который зарегистрирован в Совете.

Я почувствовала, как внутри всё напряглось.

— Подменили?

— Не знаю когда. Но в архиве рода сохранилась копия с моей печатью.

— Что даёт статья, которая указана там?

Доминик встретил мой взгляд.

— Если владелец переданного древнего имущества в установленный срок не подтверждает хозяйственную состоятельность, прежний род освобождается от обязательств, а спорное право передаётся органу первоначального контроля.

— Совету Истоков.

— Да.

Всё стало на место слишком легко. Испытание. Состоятельность дома. Супружеское право. Попытка остановить процедуру. Фэртис.

— То есть если бы прежняя Таис выбрала Семь Истоков, не справилась и вернулась к тебе…

— Дом перешёл бы в спорный статус.

— А Совет получил бы основание вмешаться.

— Да.

— Ты знал?

Доминик не отвёл глаз.

— Нет.

— Но хотел, чтобы я не справилась.

— Да.

Вот она. Граница между ошибкой и выбором. Фэртис мог использовать его. Но рычаг ему дал сам Доминик. Не случайно. Не из незнания. Из желания сделать женщину зависимой. Он понимал это не хуже меня.

— Почему принёс бумагу сюда?

— Потому что оригинал можно использовать против меня.

— Я спросила не об этом.

— Знаю.

— Тогда отвечай.

Доминик встал. Прошёл к окну. Вернулся. В его обычной уверенности не осталось почти ничего.

— Потому что если я отдам её Совету, она может исчезнуть.

Я вспомнила историю Бастиана. Доказательство, исчезнувшее четыре года назад.

— А если оставишь себе?

— Я могу сделать вид, что никогда не находил.

— И сохранить положение.

— Да.

— И шанс на меня?

Он посмотрел прямо.

— Нет.

— Почему?

— Потому что сегодня впервые увидел разницу между сожалением и правом что-то исправить.

Я ничего не сказала. Доминик подвинул документ через стол.

— Возьми.

Я не коснулась бумаги.

— Что это?

Он задержал пальцы на краю листа, словно ещё мог передумать. Потом отпустил.

— Доказательство.

— Чего?

Доминик посмотрел мне в глаза. И произнёс:

— Я подписал документ, который должен был разорить тебя.