Глава 10. Цена его ошибки

— Зачем ты принёс её мне, если эта бумага уничтожит то положение, ради которого ты вообще решил изменить свою жизнь?

Доминик не переспросил. Документ лежал между нами под световым кристаллом, и красная печать Астэр казалась почти вызывающей.

— Потому что я уже однажды выбрал положение, — сказал он. — И только теперь понял цену того выбора.

— Ты хотел, чтобы я не справилась с Семью Истоками и вернулась просить помощи. Что было бы потом?

Он выдержал паузу.

— Я бы помог. На своих условиях. Сначала городской дом, потом люди, деньги, связи. Я рассчитывал, что без меня тебе станет слишком трудно и однажды ты сама назовёшь развод ошибкой.

— То есть зависимость должна была выглядеть как моя собственная просьба.

Доминик принял формулировку без возражений.

— Тогда я не видел в этом ничего неправильного. Я был уверен, что знаю тебя.

— Прежнюю Таис.

— Да. Ту, которая любила меня и боялась потерять брак.

От этого ответа стало тяжелее, чем от очередного оправдания. Он больше не прятался за словами о заботе и не перекладывал собственный выбор на прежнюю меня.

— Когда ты понял, что я не вернусь?

— Когда Совет признал развод оформленным неправильно.

Я нахмурилась.

— В тот момент ты как раз получил возможность всё вернуть.

— Поэтому и понял. Несколько дней я действительно думал, что мне дали второй шанс. Мог отказаться от права на дом, мог оформить развод заново, а мог попытаться остановить всё. И попытался. Потом ты потребовала Испытание, хотя могла снова оказаться без владения. Только тогда до меня дошло, что ты скорее рискнёшь домом, чем отдашь мне право решать за тебя.

— И всё равно считал это упрямством.

— Некоторое время. Так было удобнее.

Он невесело усмехнулся.

— А окончательно понял после того, как уехал Кэрр.

— Не втягивай Бастиана.

— Не собираюсь обсуждать ваши отношения. Я увидел разницу. Меня ты годами просила поговорить с тобой, объясниться, заметить тебя — и принимала почти любой ответ, потому что боялась потерять брак. Кэрру хватило одной серьёзной лжи, чтобы ты выставила его за ворота, хотя отпускать явно не хотела.

В памяти на мгновение возник чужой вечер: Доминик спиной к окну, прежняя Таис пытается узнать, почему он снова не пришёл к ужину, и его усталое: «Не начинай». Я вернулась к человеку напротив.

— Значит, ты сравниваешь не себя с Бастианом, а меня с той женщиной, которую знал.

— Именно. Если бы она оказалась сейчас на твоём месте, возможно, уже вернулась бы.

Он не знал настоящей причины перемен и не мог знать. Но в одном был прав: прежняя Таис могла сделать другой выбор.

— А ты бы принял её? Даже после Иветты?

Доминик ответил не сразу.

— Тогда я ещё верил, что союз с Иветтой имеет политический смысл.

— И это не мешало тебе ждать возвращения жены.

Он прикрыл глаза.

— Когда ты произносишь это вслух, звучит хуже.

— Потому что так и есть.

Я наконец взяла документ.

— Теперь о Фэртисе. Если отдать бумагу Бастиану, что произойдёт?

— Стража зарегистрирует находку. Проверка начнётся с меня, потому что подпись и печать мои. Если удастся связать соглашение с управлением Фэртиса, дойдёт и до него.

— Его имени здесь нет.

— Нет. Одной бумаги недостаточно.

— Что у тебя ещё?

— Мои показания. Я расскажу, как мне предложили соглашение, кто направил человека и какие документы показывали. И о разговоре с Фэртисом до развода.

Вот этого я не ожидала.

— Он говорил с тобой лично?

— Один раз. Я ещё не подал документы на развод, а он уже спросил, собираюсь ли я содержать Семь Истоков после изменения семейного положения.

— И тебя не удивило, что он знает?

— Удивило. Но переговоры с Лорсами уже шли, и я решил, что сведения пришли от них. Я сказал, что, скорее всего, избавлюсь от владения. Фэртис ответил, что старые земли иногда создают обязательства дольше, чем приносят пользу, и посоветовал заранее закрыть юридические хвосты.

Я вспомнила почти те же слова Иветты в день развода. Случайностей становилось слишком много.

— О твоих исследованиях нижних линий он знал?

— Я ему не говорил. Тогда был уверен, что нет. Сейчас уже ни в чём не уверен.

— Потому ты и скрывал работы от Совета: боялся, что землю заберут, если найдёшь действующую древнюю линию.

— Да.

— Получается, сам делал примерно то, в чём теперь подозреваешь их.

Доминик поморщился.

— Справедливо. Мне бы больше понравилось, если бы ты ошибалась.

Я перечитала последнюю строку соглашения.

— Что ты потеряешь, если официально всё расскажешь?

— Любое серьёзное назначение при дворе в ближайшие годы. Род Астэр потеряет часть влияния. Иветте мои показания тоже не понравятся: они затронут имя её отца.

— Ты мог бы сказать, что тебя обманули.

— В части статьи меня действительно обманули. В остальном — нет. Я сам выбрал владение, которое считал для тебя непосильным. Сам отказался от содержания при этом варианте. Сам рассчитывал, что ты вернёшься просить помощи. Если теперь изображу невинную жертву Фэртиса, любой хороший проверяющий задаст мне те же вопросы, что задаёшь ты.

— И всё-таки собираешься свидетельствовать?

— Да. Иначе эта бумага ничего не изменит.

— Ради меня?

Он задумался прежде, чем ответить.

— В том числе. Но ещё ради себя. Если снова выберу удобство, всё, что понял за последние дни, останется красивым сожалением.

Я помнила, как Бастиан признал собственную ложь и не потребовал немедленного прощения. Доминик сейчас тоже соглашался заплатить за свой выбор, но это не делало их поступки равными. Один однажды скрыл от меня правду. Другой годами считал мою зависимость естественной частью брака.

Я положила документ на стол.

— Я прощаю тебя, Доминик.

Он поднял голову. На мгновение в его лице появилась осторожная надежда.

— Но не возвращаюсь.

Надежда исчезла медленно, словно он искал в моих словах условие — «пока», «не сейчас», хотя бы что-нибудь, за что можно было ухватиться.

— Совсем?

— Совсем.

Он отвернулся к окну.

— Я могу измениться.

— Можешь. Но твоё взросление не обязано становиться моей наградой.

Доминик некоторое время молчал, затем тихо сказал:

— Жестоко.

— Нет.

— Я знаю. Просто пока не привык слышать ответы, в которых нет места для торга.

— Привыкнешь.

Он снова сел.

— А прощение тогда что означает?

— Что я больше не хочу носить твою ошибку с собой. Этого достаточно.

Доминик кивнул. На этот раз спорить не стал.

В дверь постучали. Когда я открыла, на пороге стояла Иветта — полностью одетая, со собранными волосами и тем слишком прямым взглядом, который выдавал напряжение лучше любой гримасы.

— Я видела, что Доминик вернулся. Мне нужно с ним поговорить. Наедине.

Я уже собиралась выйти, но Доминик остановил меня:

— Нет. Наша договорённость всё равно закончена.

Иветта медленно перевела на него взгляд.

— Что ты сделал?

Он указал на документ. Она подошла к столу, прочитала первую строку и увидела его печать.

— Ты нашёл оригинал. И принёс сюда.

— Из архива рода. Да.

Её спокойствие впервые дало заметную трещину.

— Ты понимаешь, что будет, если эта бумага попадёт в королевскую проверку? Твоё имя окажется первым. Имя моего отца — следующим.

— Понимаю.

Я накрыла край документа ладонью, когда Иветта взяла его.

— Я не думаю, что вы собираетесь его уничтожить. Но хочу понимать, чего вы от Доминика добиваетесь.

— Чтобы он не совершал самоубийство своей карьерой.

— Поздно, — сказал Доминик. — Я дам официальные показания.

Она резко повернулась к нему.

— Фэртис — старший уполномоченный, а не мелкий регистратор. Даже если его признают виновным, после твоего признания никто не даст тебе назначение, которого ты добивался несколько лет.

— Значит, не даст.

— Ради этого положения ты разрушил собственный брак.

Доминик усмехнулся без веселья.

— Очень убедительный довод продолжать разрушать всё остальное.

Иветта отвернулась, потом заговорила тише:

— Если начнут проверять архивы, придут к Лорсам. Отец двадцать лет работал с Советом: подписывал передачи, хранил копии, получал частные документы. Я не знаю, что Фэртис проводил через его руки.

— Именно поэтому проверка нужна, — сказала я.

Она посмотрела на меня.

— Вам легко говорить. Вы уже потеряли прежнюю жизнь.

Фраза попала точнее, чем Иветта могла предполагать.

— Поэтому я хорошо знаю, что страх новой потери — плохая причина защищать ложь.

— Я защищаю не ложь. Семью.

— Я говорил себе то же самое, — сказал Доминик. — Род, положение, имя. Удобные слова, пока не признаешь, что решения всё равно принимал сам.

— Мой отец уже не может ответить за себя.

— Тогда отвечай только за себя.

Иветта замолчала. Потом спросила:

— Ты действительно выступишь против Фэртиса, даже если я прошу подождать?

— Да.

— Тогда наш союз закончен.

— Он закончился раньше.

Она уловила короткий взгляд Доминика в мою сторону и сразу поняла его по-своему.

— Конечно.

— Не поэтому.

— Не унижай меня объяснениями. Последние недели ты думал о ней намного больше, чем обо мне. Теперь это уже не моя проблема.

Она положила документ обратно.

— Фэртис не позволит тебе спокойно выступить.

— Пусть попробует.

— Он умнее, чем ты думаешь.

— Это я уже понял.

Когда Иветта направилась к двери, я остановила её.

— Вы знали об этом соглашении?

— Нет.

— Ваш отец?

— Не знаю.

— А о том, что Фэртис интересовался Семью Истоками ещё до развода?

— Я знала только, что он интересовался древними владениями вообще.

— Вы предупредите его о документе?

Иветта долго смотрела на меня.

— Я ещё не решила.

— Решите до утра. Потом бумага будет зарегистрирована через Стражу, и предупреждение потеряет смысл.

Она прищурилась.

— Кэрр здесь.

— Как хранитель.

На её губах появилась усталая усмешка.

— Разумеется. Теперь хотя бы понятно, почему он смотрит на вас именно так.

— Доброй ночи, Иветта.

— И вам, госпожа Вельнор.

Она вышла. Доминик задержался возле стола.

— Я тоже заметил, как он смотрит.

— Не начинай.

— Даже сейчас мне нельзя немного побыть плохим бывшим мужем?

— Можешь выбрать новую роль. Например, полезного бывшего мужа.

— Значительно менее приятная.

— Зато впервые тебе подходит.

Бастиан пришёл через десять минут. Не знаю, разбудила ли его хранительская связь, Мелда или звук позднего экипажа. Возможно, всё сразу. Он вошёл в кабинет, посмотрел на Доминика, на меня и на бумагу.

— Что произошло?

Доминик ответил:

— Я принёс документ.

Бастиан не приблизился.

— Какой?

— Тот, который, вероятно, объясняет, каким образом Совет собирался получить основание для контроля над владением.

Вот теперь Бастиан подошёл. Читал он долго. Дважды возвращался к одной строке. Потом посмотрел на подпись.

— Оригинал?

— Да, — ответил Доминик.

— Откуда?

— Архив Астэр.

— Кто ещё видел?

— Архивист. Человек, который открыл мне хранилище. Таис. Иветта.

— Грейн?

— Пока нет.

Его взгляд остановился на мне.

— Нужна копия.

— Несколько, — сказала я.

Он ответил коротким кивком.

— Одну запечатаю королевской печатью Стражи. Вторую отправим на центральный пост. Третья останется у вас.

Доминик спросил:

— Оригинал?

— У госпожи Вельнор до официального изъятия королевским проверяющим.

— Не Советом?

— Нет.

На лице Доминика впервые за ночь появилось что-то похожее на удовлетворение.

— Хорошо.

Бастиан посмотрел на него.

— Вы понимаете, что после регистрации вас вызовут давать показания?

— Именно поэтому принёс.

— И что ваши собственные действия тоже будут проверять?

— Да.

— Тогда утром составим первичное заявление.

— Сейчас.

Бастиан чуть поднял бровь.

— Вы уверены?

— Если отложу до утра, могу снова начать думать, насколько разумно разрушать карьеру посреди ночи.

— Наконец-то разумная мысль, — сказал я.

Оба посмотрели на меня.

— Что?

Бастиан едва заметно улыбнулся. Доминик покачал головой.

— Ничего.

Они начали писать. Я наблюдала за ними несколько минут. Странно было видеть двух мужчин, которые совсем недавно разговаривали так, будто само присутствие другого уже считалось поводом для спора, теперь склонившимися над одним документом. Они всё ещё не нравились друг другу. Это было очевидно. Но дело оказалось важнее. И, пожалуй, именно этого мне хотелось от людей рядом со мной больше всего. Не любви. Не красивых обещаний. Способности выбрать правильное действие тогда, когда оно неудобно.

Под утро три экземпляра заявления были готовы. Первого всадника Бастиан отправил ещё до рассвета. Второй уехал другой дорогой через полчаса. Оригинал я заперла в старом шкафу, а ключ оставила у себя. Когда мы вышли из кабинета, Дом уже начинал просыпаться. Мелда встретила нас на кухне. Она посмотрела на Доминика, на Бастиана, на меня.

— Кто-нибудь вообще сегодня спал?

— Гости, — ответила я.

— Умные люди.

— Поэтому они платят нам деньги.

— А вы когда-нибудь научитесь делать то же самое?

— Платить?

— Спать.

— После Испытания.

Мелда поставила передо мной завтрак.

— Я это уже слышала.

Доминик сел на дальний край стола. Бастиан остался у окна. На несколько минут всё стало почти обычным. Потом во дворе появился Фэртис Грейн. Он пришёл один. Я поняла, что Иветта всё-таки успела с ним поговорить. Не по его лицу. По скорости. Он вошёл на кухню без приглашения, остановился возле стола и посмотрел на Доминика.

— Господин Астэр. Мне сообщили, что вы вернулись ночью.

— Быстро сообщили.

— Я отвечаю за проверку.

— Теперь не только вы.

Фэртис перевёл взгляд на Бастиана.

— Что произошло?

Командор ответил официальным тоном:

— Обнаружен документ, имеющий отношение к первоначальной передаче права.

— Какой документ?

— Уже зарегистрированный королевской Стражей.

Вот тогда Фэртис понял, что опоздал. Ненадолго. На одно мгновение. Потом лицо снова стало спокойным.

— Совет имеет право получить копию.

— Получит.

— Когда?

— После внесения в королевский реестр.

— Это может занять несколько дней.

— Первая копия уже едет.

Фэртис посмотрел на Доминика.

— Вы решили превратить семейный спор в королевское расследование?

— Его превратили без меня.

— Осторожнее.

Доминик отодвинул чашку.

— Именно осторожность привела нас сюда.

Фэртис ничего не ответил. Я спросила:

— Что теперь с Испытанием?

Он повернулся ко мне.

— Приостановка остаётся в силе.

— На каком основании?

— Происхождение линии всё ещё проверяется.

— Вчера вы утверждали, что проблема в неопределённости статуса второго хранителя. Второй хранитель здесь. Его происхождение установлено вашими собственными архивами.

— Не полностью.

Бастиан сказал:

— Мой род готов представить семейные записи королевскому проверяющему.

Фэртис посмотрел на него.

— Это займёт время.

— Тогда снимаете приостановку, а происхождение проверяете параллельно.

— Вы не уполномочены принимать такое решение.

— И вы не уполномочены бесконечно держать хозяйку в незавершённой процедуре после появления доказательств возможного вмешательства вашего управления.

Мелда поставила на стол хлеб немного громче, чем требовалось. Фэртис посмотрел на неё. Она невозмутимо сказала:

— Продолжайте. Я стараюсь не мешать государственной работе завтраку.

Мне пришлось отвернуться, чтобы не улыбнуться. Фэртис снова посмотрел на меня.

— Что вы предлагаете?

— Возобновить отсчёт Испытания сегодня.

— И одновременно продолжить проверку линии?

— Да.

— С окончательным рассмотрением при свидетелях.

— Да.

— Почему публично?

— Потому что слишком много важных бумаг уже терялось в кабинетах.

Бастиан не изменился в лице, но я знала, что он вспомнил своё старое расследование. Фэртис тоже понял намёк.

— Вы мне не доверяете.

— Наконец-то мы достигли ясности.

Доминик тихо кашлянул. Фэртис проигнорировал.

— Хорошо. Испытание будет возобновлено.

Я ожидала сопротивления. Поэтому согласие насторожило.

— Так быстро?

— Вы сами требовали.

— Требовала.

— Через шесть дней, когда закончится оставшийся срок, проведём итоговое рассмотрение во внутреннем дворе. При представителях Совета, Стражи, свидетелях от работников и сторон имущественного спора.

— Гости могут присутствовать?

— Если вы хотите превратить процедуру в представление.

— Я хочу, чтобы люди, которые живут здесь и платят за комнаты, могли услышать, решают ли чиновники забрать то, ради чего они приехали.

Фэртис слегка наклонил голову.

— Пусть присутствуют.

Вот теперь я была уверена. Он согласился не потому, что уступил. У него оставалось что-то ещё.

Следующие шесть дней оказались самыми спокойными за всё Испытание. И именно поэтому я почти не верила этой тишине. Фэртис больше не пытался войти в закрытые тоннели без меня. Совет прислал двух дополнительных писарей. Бастиан получил подтверждение, что документы Доминика зарегистрированы в центральном посту Стражи. Доминика дважды вызывали для предварительного опроса. Иветта почти не появлялась за общим столом. А Дом Семи Истоков продолжал работать. На второй день после возобновления Испытания у нас освободились две комнаты и были заняты до обеда.

На третью Мелда принесла книгу бронирований и сказала:

— Следующее свободное место через двенадцать дней.

— Покажите.

— Вы мне не верите?

— Вам верю. Собственным глазам тоже.

Она поставила книгу передо мной. Строки действительно были заполнены.

— Нужно открывать ещё две комнаты западного крыла.

— Гелмар разрешил одну.

— Почему одну?

— Потому что во второй линия освещения ведёт себя странно.

— Тогда одну.

Мелда посмотрела на меня.

— Раньше вы бы спорили.

— Я учусь.

— Опасно.

— Особенно для окружающих.

На четвёртый день пришли жители посёлка, которых мы наняли для сада и террас. Один из мужчин принёс старую деревянную вывеску, найденную в хозяйственном сарае. На ней ещё можно было разобрать выцветшие слова: «Семь Истоков».

— Куда её? — спросил он.

Я посмотрела на Мелду.

— А раньше где висела?

— Над воротами.

— Тогда туда и вернём.

— Старая.

— Дом тоже.

— Вы это при гостях не говорите.

— Они уже видели крышу.

Бастиан проходил через двор и услышал последнюю фразу.

— Теперь у вас вся крыша.

— Не вся.

— Вся, под которой разрешено ходить.

— Это совершенно другая характеристика.

— Но юридически удобнее.

— Вы опять разговариваете как командор.

— Я сейчас командор.

После возвращения он действительно держал дистанцию. Не потому, что между нами исчез тот разговор в нижнем посту. Наоборот. Я слишком хорошо его помнила. Но сейчас Бастиан намеренно не позволял никому использовать наши отношения против моего Испытания. Он не сидел рядом со мной во время встреч Совета. Не участвовал в хозяйственных решениях. Не вмешивался в разговоры с работниками, если дело не касалось безопасности или Истока. Однажды вечером я поймала его на террасе.

— Вы избегаете меня.

Он посмотрел на меня поверх отчёта.

— Нет.

— Тогда очень убедительно изображаете.

— Через два дня я буду официально давать показания о вашем праве на владение.

— И?

— Мне не хотелось бы, чтобы Грейн получил возможность назвать их показаниями заинтересованного мужчины.

— А вы не заинтересованы?

Он выдержал паузу.

— Я стараюсь, чтобы это не было видно в протоколе.

Я всё-таки улыбнулась.

— У вас плохо получается.

— Опять?

— Только со мной.

Он закрыл отчёт.

— Это комплимент?

— Пока решаю.

— Сообщите, когда решите.

Он ушёл раньше, чем разговор стал менее официальным. Я смотрела ему вслед и думала, что несколько недель назад такое отступление показалось бы мне холодностью. Теперь я видела другое. Бастиан не пытался стать человеком, без которого я не смогу пройти Испытание. Он старался не дать никому возможности сказать, что я прошла его благодаря ему. Разница была огромной. На последнюю ночь перед итоговым рассмотрением Мелда принесла в кабинет три хозяйственные книги.

— Всё.

— Всё?

— До последней медной монеты.

— Мне уже страшно.

— И правильно. Вы трижды переплатили за ткань.

— Мы это исправили.

— Поэтому всего трижды.

Следом вошёл Гелмар с двумя свёрнутыми схемами.

— А это что?

— Доказательство, что дом ещё стоит.

— Очень убедительная формулировка.

— Хотите красивую?

— Нет.

— Тогда не мешайте.

Он разложил схемы.

— Здесь линии до пробуждения. Здесь после. Отдельно отмечены повреждённый узел, след вмешательства, восстановленная галерея и то, что мы сделали в дни Испытания.

— «Мы» не создаст проблему?

— Я работник дома.

— Вы числитесь?

Мелда ответила раньше:

— С первого дня, как вернули этого старого несчастья обратно.

— Я сам вернулся.

— Конечно.

— И зарплату вы мне назначили без спроса.

— Потому что иначе вы бы работали бесплатно, а потом полгода рассказывали, как вас эксплуатируют.

Гелмар посмотрел на меня.

— Вот с кем вам завтра нужно выступать. Фэртис сдастся через десять минут.

— Не надейтесь, — сказала я. — Фэртис не приехал сюда без запасного решения.

Мелда закрыла книгу.

— Думаете, что-нибудь прячет?

— Уверена.

— Что?

— Если бы знала, не называла бы это спрятанным.

Гелмар посмотрел на старую схему.

— Он слишком спокойно согласился на открытое рассмотрение.

— Именно.

Мелда вздохнула.

— Значит, завтра опять неприятности.

— У нас хорошие традиции.

Она посмотрела на меня.

— Не привыкли ещё?

— К дому — да.

— К неприятностям?

— Начинаю отличать обычные от официальных.

Утром внутренний двор оказался полон людей. Я не ожидала столько. Наши работники стояли возле восточной галереи. Гости заняли скамьи, которые накануне вынесли из столовой и малого зала. Пришли несколько жителей посёлка, работавших в саду и на дороге. Совет расположился у длинного стола возле центральной чаши. Фэртис сидел посередине. Рядом — два писаря. Бастиан стоял отдельно в форме королевской Стражи. Доминик приехал утром и остановился рядом с другой стороной стола.

Иветта появилась последней. Я думала, что она не придёт. Но она вошла во двор в тёмном дорожном платье и заняла место позади Фэртиса. Он коротко посмотрел на неё. Ни улыбки. Ни приветствия. Их отношения тоже изменились. Фэртис поднялся.

— Итоговое рассмотрение Испытания Хозяйки Дома Семи Истоков объявляется открытым.

Разговоры стихли.

— В соответствии со старым правом владения госпожа Таис Вельнор должна подтвердить самостоятельную состоятельность дома в течение установленного срока. Отсчёт был временно приостановлен на основании проверки происхождения Седьмой линии и возобновлён после появления новых документов. Все десять дней процедуры считаются завершёнными.

— Готовы?

— Да.

— Начнём с хозяйственной части.

Я ожидала вопросов. Вместо этого Фэртис указал на Мелду.

— Госпожа Тир ведёт книги?

Мелда подошла к столу.

— Веду.

— С какого времени?

— Достаточно давно, чтобы знать, сколько стоил мешок муки при трёх последних хозяевах.

Несколько человек тихо засмеялись. Фэртис не улыбнулся.

— Книги за период Испытания.

Она положила перед ним три тома.

— Здесь поступления от гостей. Здесь расходы. Здесь оплата работников и поставщиков.

— Средства от рода Астэр поступали?

— Нет.

— От командора Кэрра?

Мелда посмотрела на Бастиана.

— Если считать оплату комнаты, он нам должен.

Во дворе стало заметно веселее. Бастиан совершенно серьёзно сказал:

— Счёт представьте после процедуры.

Я задержала на нём взгляд. Он не улыбался. Вот только серо-зелёные глаза говорили достаточно. Фэртис продолжил:

— Внешние средства?

— Обычная оплата гостей.

— Подарки?

— Нет.

— Поставки без оплаты?

— Нет.

— Просроченные обязательства?

— Нет.

— Задержки оплаты работников?

Мелда прищурилась.

— Попробовали бы мы задержать Гелмару.

— Я бы пережил, — сказал тот с места.

— Вы бы всем рассказали.

— Это другое.

Фэртис перелистал книги. Писари сверили несколько строк.

— Доход превышает текущие расходы?

— Последние семь дней — да, — ответила Мелда. — До этого часть средств уходила на ремонт.

— Из личных денег госпожи Вельнор?

— В начале. После открытия — в основном из дохода дома.

Фэртис посмотрел на меня.

— Сколько комнат действует сейчас?

— Одиннадцать.

— Было?

— Восемь пригодных при моём приезде. Из них реально использовалось меньше. Мы восстановили ещё три.

— Западное крыло?

— Частично закрыто.

— Почему?

— Потому что открывать небезопасную часть ради красивого отчёта было бы глупо.

Один из писарей поднял глаза. Фэртис спросил:

— Кто принимал решение?

— Я. После заключения Гелмара о перекрытиях.

— То есть вы зависели от специалиста.

— Разумеется.

— Испытание проверяет самостоятельность хозяйки.

— Самостоятельность не означает обязанность лично чинить крышу, вести кладку и разбираться в древних линиях лучше людей, которые занимались этим десятилетиями.

Фэртис едва заметно кивнул.

— Согласен.

Вот за это его и стоило опасаться. Он не спорил ради спора. Если ответ был разумным, принимал.

— Господин Нокс.

Гелмар вышел со схемами. Его часть продолжалась почти час. Впервые я увидела, как человек, который обычно объяснял устройство Истока словами вроде «не трогайте, пока я думаю», превращался в невероятно точного специалиста. Он показывал линии. Объяснял, какие участки были повреждены до моего появления. Какие удалось восстановить. Какие работы проводились во время Испытания. Фэртис слушал внимательно.

— Кто распорядился открыть западный канал?

— Хозяйка.

— Она понимала последствия?

— Нет.

Я повернула голову. Гелмар даже не посмотрел на меня. Фэртис спросил:

— Тогда почему вы исполнили?

— Потому что сначала объяснил.

— И после объяснения?

— Она изменила первоначальное решение.

Фэртис посмотрел на меня.

— То есть ошиблась.

— Да.

Во дворе стало тише. Я могла бы возразить. Не стала.

— Что именно вы предложили сначала? — спросил он.

— Открыть оба боковых канала, чтобы быстрее вернуть воду к нижней террасе.

— Почему отказались?

— Гелмар объяснил, что нагрузка пойдёт на старый узел, который мы ещё не проверили.

— Вы приняли его мнение.

— Да.

Фэртис сделал отметку. Не знаю, помог мне этот ответ или нет. Но он был правдой. И именно этого я хотела. Не доказывать, что умею всё. Доказывать, что умею управлять.

— Повреждение, найденное после запирания дома, — продолжил Фэртис. — Вы подтверждаете искусственное вмешательство?

Гелмар стал серьёзнее.

— Подтверждаю.

— Печать нашли рядом?

— Да.

— Могла попасть туда раньше?

— Могла.

— Насколько раньше?

— Не скажу.

— Значит, невозможно доказать, что человек с этой печатью вызвал сбой.

— Невозможно.

Фэртис посмотрел на меня. Это был хороший ход. Он сам первым произнёс слабое место нашего доказательства.

— Но штырь поставили намеренно, — добавил Гелмар.

— Это тоже можно датировать?

— Нет.

— Благодарю.

Гелмар вернулся на место. Следом выступали работники. Не речами. Фэртис задавал конкретные вопросы. Получали ли оплату. Кто назначал работы. Приходили ли распоряжения от Доминика. Принимал ли Бастиан хозяйственные решения. Давал ли Совет средства. Ответы повторялись. Нет. Нет. Нет. Дом работал сам. На поступления гостей. На то, что я успела сохранить из собственных денег в первые дни. На труд людей, которым платил уже сам Дом Истоков. Потом Фэртис неожиданно попросил выступить одного из гостей.

Пожилая женщина из семьи, приехавшей по рекомендации Бастиана, поднялась со своего места.

— Почему вы выбрали Дом Семи Истоков? — спросил он.

— Сначала из любопытства.

— А остались?

Она посмотрела на меня.

— Потому что здесь хорошо.

Ответ был настолько простым, что я едва не рассмеялась от облегчения. Фэртис, похоже, ожидал большего.

— Что именно вы имеете в виду?

— То, что обычно имеют в виду гости. Комната чистая. Еда хорошая. Люди не делают вид, будто я должна быть благодарна за собственные деньги. В саду красиво. Хозяйка слушает жалобы.

— Были жалобы?

— Конечно.

Мелда напряглась. Женщина продолжила:

— В первый вечер окно плохо закрывалось.

— И?

— Утром пришёл мастер.

— Всё?

— А чего вы ожидали?

Фэртис кашлянул.

— Благодарю.

Она вернулась на место. Я поймала взгляд Мелды. Та выглядела так, будто решила немедленно проверить все окна ещё раз. Потом вышел Доминик. Во дворе стало гораздо тише. Фэртис смотрел на него дольше, чем на остальных.

— Господин Астэр. Вы являетесь стороной первоначального имущественного спора.

— Я официально заявил об отказе пользоваться супружеским правом.

— Окончательная регистрация ещё продолжается.

— Потому что ваше управление задержало форму.

Фэртис едва заметно улыбнулся.

— Не будем спорить о сроках работы регистратора.

— Тогда не будем делать вид, что я сохранил притязание добровольно.

— Хорошо. Подтверждаете, что во время Испытания не финансировали Дом Семи Истоков?

— Подтверждаю.

— Не давали распоряжений работникам?

— Нет.

— Не оплачивали материалы?

— Нет.

— Не использовали собственные связи для привлечения гостей?

— Нет.

Фэртис перевернул страницу.

— Но до передачи владения несколько лет финансировали закрытые работы на нижних линиях.

— Да.

— То есть госпожа Вельнор получила имущество, в которое ранее вкладывались ваши средства.

— Разумеется. Оно принадлежало мне.

— Следовательно, нынешняя работоспособность части линий может быть следствием ваших прошлых вложений.

Доминик не ответил сразу. Фэртис продолжил:

— Испытание требует самостоятельности владения.

— После признания хозяйки, — сказал Бастиан.

Все взгляды повернулись к нему. Фэртис чуть нахмурился.

— Командор, ваше выступление будет следующим.

— Я только уточнил формулировку статьи.

— Благодарю.

Доминик посмотрел на Фэртиса.

— Мои работы не восстановили Исток.

— Откуда знаете?

— Потому что он оставался мёртвым до передачи Таис.

— Но могли подготовить линии.

— Могли.

Я невольно посмотрела на Доминика. Он не пытался сделать ответ удобнее. Фэртис заметил.

— Вы признаёте?

— Признаю, что платил за исследования и очистку части каналов. Именно поэтому они отражены в старых хозяйственных книгах.

— Тайно от Совета.

— Да.

— Почему?

— Опасался изъятия владения.

— И теперь обвиняете Совет в желании получить его.

— Я пока рассказал только то, что делал сам.

Фэртис слегка улыбнулся.

— Разумно.

Доминик продолжил:

— Но есть ещё документ.

Улыбка исчезла. Бастиан положил на стол заверенную копию. Фэртис не взял её.

— Мне уже сообщили.

— Тогда знаете содержание.

— Знаю.

— И знаете, что я дам показания королевской проверке.

— Это ваше право.

— О том числе и о разговоре с вами до развода.

Во дворе никто не шевельнулся. Фэртис посмотрел на Доминика спокойно.

— Мы обсуждали содержание древнего имущества.

— До официального объявления о моём разводе.

— Семейные планы рода Астэр не были тайной при дворе.

— Семь Истоков были.

— Владение числилось в реестре.

— Мои планы передать его Таис — нет.

Пауза. Теперь уже настоящая. Фэртис сказал:

— Вы пытаетесь связать обычный служебный разговор с документом, которого я не подписывал.

— Нет. Я рассказываю последовательность событий.

— Удобную для вас.

Доминик неожиданно улыбнулся.

— Если бы искал удобную, я бы начал с того, что меня обманули.

— Вас обманули?

— В части статьи — да.

— Но сам документ подписали вы.

— Да.

— Самостоятельно выбрали Дом Семи Истоков как имущество для передачи.

— Да.

— Сами не предусмотрели содержание бывшей супруги при выборе этого варианта.

— Да.

Фэртис чуть развёл руками.

— Тогда где здесь Совет?

Доминик не торопился.

— Там, где человек из вашей юридической службы предложил мне форму, которую я не просил. Там, где вы заранее интересовались судьбой владения. Там, где после пробуждения линии ваш отдел прислал именно Кэрра, хотя его родовое происхождение было скрыто от него в закрытом архиве. Там, где печать внутреннего надзора оказалась возле повреждённого узла. И там, где вы остановили Испытание в тот момент, когда Таис была близка к завершению.

Фэртис посмотрел на него.

— Красивое построение.

— Королевская проверка решит, насколько оно красивое.

— И вы готовы ради этого признать собственные действия?

Доминик повернулся ко мне. Всего на секунду. Потом снова к Фэртису.

— Уже признал.

Иветта резко встала.

— Доминик.

Он посмотрел на неё.

— Что?

— Не продолжай.

Во дворе зашептались. Фэртис произнёс:

— Госпожа Лорс, сейчас не ваше выступление.

— Я говорю не вам.

Доминик нахмурился.

— Что случилось?

— Ты уже сказал достаточно для проверки.

— Нет.

— Да. Дальше ты только уничтожаешь собственное положение.

— Мы это обсуждали.

— Ночью. Не здесь. Не перед всем посёлком.

Доминик поднялся из-за стола.

— Именно здесь и нужно.

— Почему?

— Потому что слишком долго все важные решения принимались в закрытых кабинетах.

Иветта побледнела.

— Ты говоришь моими словами против моей семьи.

— Я говорю о себе.

— Твои показания потянут за собой моего отца.

— Тогда проверка установит, что именно он делал.

— Его уже нет, Доминик.

— Поэтому ты не обязана отвечать за него.

Она замолчала. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Иветта спросила:

— И что теперь останется от нашего союза?

Доминик ответил спокойно:

— Ничего.

Не жестоко. Не с облегчением. Просто констатировал факт. Иветта кивнула.

— Наконец-то честно.

Она села. Больше не пыталась его остановить. Доминик закончил показания. Когда он вернулся на место, наши взгляды встретились. Я не улыбнулась. Не благодарила. Но кивнула. Он ответил тем же. Этого было достаточно. Бастиан вышел последним. Фэртис посмотрел на него особенно внимательно.

— Командор Кэрр. Вы давали первичное заключение после пробуждения линии?

— Да.

— Подтверждаете подпись?

— Да.

— В момент прибытия госпожи Вельнор владение соответствовало требованиям постоянной хозяйственной деятельности?

— Нет.

— Было прибыльным?

— Нет.

— Все жилые помещения были безопасны?

— Нет.

— Дорога содержалась удовлетворительно?

— Частично.

Я почти улыбнулась. Бастиан не собирался спасать меня красивыми словами. Он говорил как представитель короны. И именно этого я от него хотела. Фэртис продолжил:

— Что изменилось?

— За период наблюдения восстановлена безопасная часть крыши, открыты дополнительные помещения, введён учёт бронирований, восстановлена часть освещения, расчищена дорога, возвращены специалисты, создана постоянная занятость для жителей посёлка.

— Это хозяйственная оценка?

— Наблюдения.

— А Исток?

— Пробудился под рукой госпожи Вельнор до моего прибытия.

— Вторые врата?

— Открылись мне как представителю линии Кэрров.

— То есть без вас система не заработала бы полностью.

— В тот момент — нет.

— Следовательно, госпожа Вельнор не могла самостоятельно восстановить Исток.

Бастиан посмотрел на него.

— Она и не пыталась.

— Простите?

— Семь врат потребовали двух хранителей. Хозяйка выполнила свою часть. Второй хранитель — свою.

— Но без вас…

— Без неё врата вообще не открылись бы.

Фэртис замолчал. Бастиан продолжил:

— Когда система заперла гостей, руководство людьми внутри дома осуществляла госпожа Вельнор. Я обеспечивал безопасность. Господин Нокс работал с линиями. Работники выполняли поручения хозяйки.

— То есть она пользовалась вашей помощью.

— Управление и заключается в том, чтобы правильно использовать способности людей, а не изображать их отсутствие.

Я повернулась к Бастиану. Он даже не повернул головы. Фэртис сделал отметку.

— Вы заинтересованы в сохранении её права?

Вот он. Вопрос, которого я ждала. Бастиан ответил без паузы:

— Как представитель короны я заинтересован в законном решении.

— А как второй хранитель?

— В стабильности линии.

— А лично?

Во дворе стало настолько тихо, что я услышала воду в центральной чаше. Бастиан посмотрел на Фэртиса.

— Мои личные отношения не относятся к Испытанию.

— То есть они существуют?

Я почти возмутилась. Но Бастиан не позволил ему втянуть себя.

— Если вы хотите оспорить мои служебные показания, назовите конкретный факт, который считаете искажённым.

Фэртис несколько секунд молчал.

— Не считаю.

— Тогда продолжайте.

В этот момент мне захотелось улыбнуться уже совершенно открыто. Я удержалась. Фэртис просмотрел записи писарей. Поговорил с ними вполголоса. Потом поднялся.

— Хозяйственная часть Испытания завершена.

Внутри всё сжалось.

— Результат? — спросила я.

Он посмотрел на книги. На схемы. На людей.

— Дом содержит работников. Просроченных долгов не выявлено. Хозяйственная деятельность подтверждена. Безопасная жилая часть поддерживается. Связанные с землёй обязанности исполняются.

Мелда тихо выдохнула. Гелмар пробормотал что-то, чего я не разобрала. Фэртис продолжил:

— В части самостоятельности от спорящей стороны нарушений не установлено. Род Астэр не финансировал владение в период Испытания и не осуществлял управление.

Доминик опустил голову.

— Следовательно, госпожа Вельнор выполнила требования Испытания Хозяйки.

На несколько мгновений я вообще перестала понимать окружающий шум. Люди заговорили. Кто-то захлопал. Мелда схватила меня за руку.

— Сделали.

— Похоже.

— Не «похоже». Сделали.

Гелмар подошёл с другой стороны.

— Я говорил, что дом вас не выгонит.

— Вы никогда такого не говорили.

— Значит, думал.

На этот раз я рассмеялась. Бастиан стоял у стола Стражи. Наши взгляды встретились. Он не подошёл. Но улыбнулся. Доминик тоже смотрел на меня. Без прежней надежды. Просто с чем-то спокойным в лице. Иветта сидела неподвижно. Я уже собиралась спросить Фэртиса, когда официально прекращаются супружеские притязания, когда он поднял руку.

— Прошу тишины.

Разговоры стихли не сразу. Фэртис дождался.

— Испытание Хозяйки устанавливает самостоятельность Дома Семи Истоков как владения.

Что-то в формулировке мне не понравилось.

— «Как владения»? — переспросила я.

— Да.

— А что ещё существует отдельно?

Фэртис открыл папку, которой до этого почти не пользовался. Бастиан выпрямился. Гелмар перестал улыбаться.

— Проверка происхождения Седьмой линии проводилась не случайно, госпожа Вельнор.

— Вы уже говорили.

— В архиве Совета сохранился закон, принятый после последнего конфликта вокруг Седьмого Истока.

Иветта резко посмотрела на папку.

— Ты мне его не показывал.

— Потому что он не относился к архивам вашего рода.

Бастиан подошёл ближе.

— Какой закон?

Фэртис вынул узкую пластину. Старая. Темнее той, на которой мы нашли Испытание. По краям шли символы. Гелмар сразу нахмурился.

— Откуда она?

— Из закрытого имперского собрания.

— Копия?

— Заверенная.

— Дайте посмотреть.

— После оглашения.

Гелмар явно собирался спорить. Я остановила его жестом.

— Читайте.

Фэртис провёл пальцем над первой строкой.

— «Право на пробуждённый великий Исток не может пребывать вне драконьего рода, признанного имперским законом».

Во дворе снова стало тихо. Я не сразу поняла смысл. Потом посмотрела на Бастиана.

— Что это означает?

Фэртис ответил вместо него:

— То, что Дом Семи Истоков действительно принадлежит вам.

— А сам Исток?

— Является отдельным древним правом.

— Это противоречит моему договору.

— Ваш договор передаёт землю, русла, ключи и подземные линии, если короной заранее не установлено иное право.

Я вспомнила первый день. Чиновника. Собственный вопрос. «Даже если там что-то обнаружится после подписания?» «В общем случае — да». В общем. Не всегда.

— И вы утверждаете, что это то самое иное право.

— Да.

Доминик резко сказал:

— Когда земля была передана мне короной, этого ограничения в приложениях не было.

— Потому что вы представитель драконьего рода.

— Но потом я передал всё Таис.

— Дом и землю.

— Вместе с Истоком.

— На тот момент он официально считался угасшим.

Бастиан подошёл к столу.

— Закон принимался после конфликта с моим родом?

— Да.

— Тогда почему мне о нём не сообщили вчера?

— Вы отказались от наследственных притязаний Кэрров.

— Это не ответ.

— Закон относится к владельцу Истока, а не ко второму хранителю.

Гелмар не выдержал:

— Дайте пластину.

Фэртис посмотрел на него.

— После процедуры.

— Старое письмо вы читаете хуже, чем хотите показать.

— Господин Нокс.

— Я серьёзно. Там разные формы одного слова.

— Перевод проверен архивистами Совета.

— Какими?

— Это уже не относится к Испытанию.

Я посмотрела на Гелмара. Он был действительно обеспокоен. Не возмущён. Не раздражён. Именно обеспокоен.

— Что вас смущает?

— Нужно видеть всю строку.

— Потом, — сказал Фэртис.

— Нет, — ответила я. — Сейчас.

Он встретил мой взгляд.

— Госпожа Вельнор, решение не основано на моём личном переводе. Закон зарегистрирован в действующем собрании.

— Тогда его копия должна быть доступна стороне.

— Будет.

— Когда?

— После оглашения.

Я почувствовала знакомое раздражение.

— Вы опять строите процедуру так, чтобы я сначала получила последствия, а объяснение потом.

Фэртис выдержал мой взгляд.

— Хорошо.

Он передал пластину Гелмару. Тот сразу наклонился над ней. Бастиан встал рядом. Они молчали слишком долго.

— Ну? — спросила я.

Гелмар нахмурился.

— Я не могу сейчас доказать, что перевод неправильный.

— Но?

— Слова очень старые.

— Это мы знаем.

— Здесь можно спорить о значении.

Фэртис спокойно сказал:

— И спор уже рассматривался архивной комиссией.

— Когда? — спросил Бастиан.

— Много лет назад.

— До пробуждения Седьмого Истока.

— Да.

— Без действующей хозяйки и второго хранителя.

— Закон от этого не меняется.

Бастиан посмотрел на пластину.

— Что происходит с правом, если владелец земли не принадлежит драконьему роду?

Фэртис перевёл взгляд на меня.

— До определения подходящего держателя оно переходит под имперское управление.

— Совета Истоков.

— Да.

Всё наконец стало ясно. Фэртис не проигрывал. Он позволил мне выиграть именно то Испытание, которое больше не решало главного. Дом оставался моим. Исток — нет.

— Поэтому вы согласились возобновить процедуру, — сказала я.

Он не отрицал.

— Испытание требовалось завершить независимо от вопроса линии.

— Нет. Вы хотели, чтобы я публично доказала право на дом, а потом вы отделили от него то, что сделало дом ценным.

— Я исполняю закон.

— Очень вовремя найденный.

— Закон существовал задолго до вашего рождения.

— И почему вы не показали его в первый день проверки?

Фэртис спокойно ответил:

— Потому что до установления происхождения Седьмой линии не было доказано, что он относится именно к вашему Истоку.

— Теперь доказано.

— Да.

Доминик сказал:

— Это безумие. Исток связан с домом.

— Магически — возможно.

— Он пробудился под её рукой.

— Это подтверждает её роль хозяйки земли.

— Тогда почему именно она не может владеть Истоком?

Фэртис посмотрел на него.

— Потому что госпожа Вельнор не принадлежит к драконьему роду.

Бастиан произнёс:

— Тогда право может быть признано за Кэррами.

Я резко повернулась к нему. Фэртис тоже.

— Теоретически, — сказал он.

Бастиан продолжил:

— И если Кэрры откажутся?

— Ваш отказ уже зарегистрирован.

— От наследственных притязаний второго хранителя. Не от права, которое вы сегодня называете правом владельца.

Фэртис впервые за долгое время не ответил сразу. Я поняла, что Бастиан попал в точку.

— Не делайте этого, — сказала я.

Его взгляд вернулся ко мне.

— Я пока ничего не делаю.

— Я знаю, куда вы ведёте.

— Таис…

— Если вы сейчас заявите право на Исток, Совет скажет, что проблема решена через нового мужчину-владельца.

— Я собирался потребовать время.

— Тогда требуйте время.

Фэртис вмешался:

— Времени нет.

— Почему? — спросила я.

Он поднял со стола небольшую печать. Ту самую, которой утром заверял начало процедуры.

— После завершения Испытания статус линии должен быть зарегистрирован немедленно.

Гелмар побледнел.

— Не трогайте узел.

Фэртис посмотрел на него.

— Это регистрационная печать.

— Я вижу.

— Она только переводит Исток под временное имперское право.

Гелмар шагнул вперёд.

— Вы не знаете, как Седьмая линия отреагирует.

— Процедура применялась к другим Истокам.

— Не к этому.

Бастиан уже двигался к столу.

— Грейн, подождите.

Фэртис покачал головой.

— Если оставить линию без законного держателя после завершения процедуры, решение можно будет оспорить как нарушение имперского права.

Я подошла ближе.

— Вы всё подготовили заранее.

— Я выполняю обязанность.

— Тогда хотя бы ответьте. Что будет с домом?

— Он останется вашим.

— С водой?

— Обычные хозяйственные линии не должны пострадать.

— «Не должны»?

Гелмар выругался себе под нос.

— Таис, отойдите от чаши.

— Почему?

— Потому что мне не нравится этот знак.

Фэртис уже положил печать на металлическую площадку возле центральной чаши. Бастиан схватил его за запястье. Во дворе раздались возгласы.

— Уберите руку, командор, — сказал Фэртис.

— Сначала дождёмся проверки перевода.

— Вы препятствуете исполнению действующего закона.

— Я предотвращаю действие с неизвестными последствиями.

— Последствия известны.

— Не для Седьмой линии.

Их взгляды встретились. Я подошла к ним.

— Бастиан.

Он перевёл взгляд на меня.

— Отпустите.

— Таис…

— Если остановим его силой, он завтра скажет, что мы сами нарушили процедуру.

Фэртис промолчал. Потому что именно это и сказал бы. Бастиан медленно разжал пальцы.

— Если что-то пойдёт не так, — произнёс он, — ответственность будет вашей.

— Разумеется.

Гелмар почти рассмеялся.

— Самоуверенный болван.

— Господин Нокс.

— Это не должность. Это диагноз характера.

— Гелмар, — сказала я.

Он замолчал. Фэртис посмотрел на меня.

— Последний раз уточняю. Вы признаёте решение Испытания в части права на дом?

— Да.

— И оспариваете только отделение Истока.

— Да.

— Ваше возражение внесут в протокол.

— Внесите ещё, что я требую отдельной проверки перевода древнего закона.

Писарь записал.

— Внесено.

Фэртис кивнул.

— Тогда процедура регистрации временного имперского права начинается.

Он опустил печать. Сначала ничего не произошло. Металл коснулся площадки. Где-то глубоко под камнем раздался глухой звук. Гелмар резко повернулся к чаше.

— Уберите её.

Фэртис нахмурился.

— Процесс ещё…

— Уберите!

Бастиан рванулся вперёд. Но в тот же момент первая серебристая линия в центральной чаше погасла. Не свет. Вода. Один из семи потоков просто исчез. Словно кто-то перекрыл его далеко под землёй. Потом второй.

— Фэртис, — сказал Бастиан.

В его голосе не осталось ничего человечески мягкого. Старший уполномоченный отдёрнул печать. Поздно. Третий поток исчез. Четвёртый. По двору прокатился гул. Гости поднялись со скамей. Мелда уже приказывала людям отойти к галерее. Гелмар бросился к чаше и опустился возле каменных линий.

— Что вы сделали?

— Я снял печать.

— Она уже дала команду!

Пятый поток оборвался. Я шагнула к центральной чаше. Бастиан перехватил меня за руку.

— Не подходите.

— Это мой Исток.

— Именно поэтому.

Шестой поток исчез. Остался один. Тот самый первый, который проснулся в ночь моего приезда. Тонкая серебристая вода продолжала бежать по камню ещё несколько секунд. Я смотрела на неё и почему-то вспомнила первую ночь. Пустой двор. Холодный знак под пальцами. Собственный глупый разговор с мёртвым домом. Я обещала не дать ему развалиться. Тогда не знала ни законов, ни Фэртиса, ни Бастиана, ни того, что однажды вокруг этой чаши соберутся десятки людей и будут решать, кому принадлежит вода, которая сама выбрала время вернуться.

Фэртис медленно выпрямился. На его лице появилась уверенность человека, который всё ещё считал происходящее частью процедуры.

— Вы можете оставить себе дом, госпожа Вельнор.

Он поднял печать.

— Но Исток принадлежит нам.

Последняя серебристая струя дрогнула. И исчезла.