Глава 6. Выпорхнуть в опасный мир

Севернее от столицы, в окружении опасных лесов находится академия Эш-Альс. Окончить ее очень сложно, и многие сдаются не пройдя и половины пути. Это не считается зазорным, зато делает других, тех кто не сдался, еще более достойными.

Выдержавшие все тяготы обучения получают не только дипломы особого образца, но и назначения на лучшие посты, им открываются все двери в будущее. И там не важно, из какого ты клана или даже из какого ты класса, не важно, во что ты веришь, не важно, беден или богат.

Все что требуется от адепта — отдача, острый ум и невероятное трудолюбие.

А еще в конце каждого учебного года там проводятся состязания на звание лучшего адепта, и этот адепт удостаивается встречи даже с самим государем, а награда — золотой дракон несет почет в семью.

Все это я нашла в газетах и книгах после того, как получила прошлым летом письмо из этой академии. Но отправили меня, конечно же, в закрытый женскую пансионат мадам Кукис, а это приглашение было положено сжечь. Но я припрятала… Буду надеяться, что не зря.

Не зря еще и потому, что академия Эш-Альса славится неподкупностью и дисциплиной. И слово ее лекарей, лучших из лучших на минуточку во всем Ашдархе, никто и никогда не посмеет поставить под сомнение.

Но чтобы добиться осмотра и вердикта, нужно быть либо адептом, либо профессором. И если второе мне точно не светит, то сделать все, что в моих силах, ради первого — я могу.

Нет!

Не только все, что в моих силах, а все, что нужно, чтобы добиться цели! Так говорят в той академии. И раз я собираюсь сунуться в пасть дракону, то должна быть готова ко всему, и у меня нет права на ошибку, ведь я пойду туда, куда девчонке из староверов соваться никак нельзя.

Там учатся не только леди, но и мужчины. Все вперемешку. Провалюсь, и покрою позором семью так, что уже и справка от уважаемых лекарей Эш-Альса не поможет.

“Ослушалась отца, наплевала на устои семьи, кем она себя возомнила, не знает своего места”, — так будут судачить все вокруг, если я оплошаю. Но победителей не судят, как известно миру.

Потому я пойду туда и вернусь победителем!

— Вернусь победителем! — повторяю сама себе глядя в зеркало, а сама до сих пор не верю, что собираюсь пойти на такое безумие.

Смелейшие и умнейшие адепты собрались в стенах Эш-Альха, и тут я, цветочек из староверов. Даже глаз начинает дергаться от нервов, но я набираю в грудь побольше воздуха и говорю себе, что лучше расшибиться, чем плыть по течению, которое ведет лишь в бездну. И это течение набирает скорость с каждой секундой.

Сейчас или никогда!

Сейчас!

Наспех пишу прощальную записку, чтобы бабушка обо мне не волновалась. Кидаю в узелок все, что потребуется для этого безумного прыжка в неизвестность, и спешу по лестнице вниз, моля богов, чтобы меня не поймали!

Иначе… Даже думать не хочу, что будет!

Сердце колотится, как бешеное, потому что это первое безумие, на которое я отважилась.

Внутри столько сомнений, столько страхов, и становится еще хуже, когда я слышу разговоры бабушки с прислугой, доносящиеся из каминного зала.

В душу входит болючий укол. Я не увижу ее целый год, но я вернусь, и тогда мы сможем быть вместе, ни от кого не прячась!

Успокаиваю себя этой мыслью и на цыпочках крадусь возле кабинета отца к кухне, ибо через главный вход улизнуть сложнее. Половица поскрипывает под подошвой, и я застываю от страха.

Прислушиваюсь к голосам за дверью. Кажется, меня не услышали, зато Газюль все еще здесь.

О чем они говорят с отцом - не разобрать. Мне хочется верить, что папа не отдаст меня этому мерзкому и подлому мужчине, но я тут же машу головой.

После того, что случилось со мной на помолвке ни один достойный мужчина в наших кругах не станет рисковать репутацией, чтобы жениться на мне. Ладно, если бы мы сразу всем доказали, что нас оболгали, а после…

Достойной дочерью в том ключе, в каком меня хотели видеть в нашем обществе и в моей семье, мне уже не быть. Пора это принять!

Цветочку из теплицы придется встретиться с реальным миром, придется набить шишки и мозоли, преодолеть дожди, грозы и снег, но я сделаю все это! Не имею права сдаваться, раз уже пошла на побег.

Главное, чтобы не поймали.

— Где Лайви? Позовите ее сюда. — раздается голос отца за спиной, и я понимаю, что медлить больше нельзя.

Собираю волю в кулак и мчу на кухню, а чтобы оттуда выбежать на задний двор, а там - свобода. Выглянув и убедившись, что никого нет, сжимаю кулачки и только хочу кинуться прочь, как натыкаюсь на кухарок, вернувшихся со двора.

Одна полноватая блондинка, другая миниатюрная брюнетка того же возраста за тридцать, но у них обеих сейчас абсолютно одинаковое выражение лиц.

Они, замерев, оглядывают меня с ног до головы, задерживая взгляд то на прогулочной обуви вместо туфель, то на узле на плече, и без труда догадываются, что я затеяла.

Боги! Сейчас они поднимут шум!

— Госпожи нет в комнате! — раздается тревожный голос из дома.

— Как это нет?! Она вышла из комнаты без разрешения? — спохватывается отец, пока я все это время смотрю на двух женщин, в руках которых сейчас моя судьба. Крикнуть, что я здесь, им ничего не стоит.

— Господин, ее вещи…

— “Что” ее вещи? Сейчас же найдите ее! Всем искать! — доносятся до нас крики, а я во все глаза смотрю на кухарок, понимая, что они должны… что они обязаны меня выдать, но…

— Юная госпожа, поспешите, — неожиданно говорят мне дамы, и на секунду я теряюсь.

Да, мы всегда относились друг к другу с заботой, но их ведь накажут, если узнают, что они не остановили меня!

— О нас не беспокойтесь, скажем, что вас не видели. Уходите, госпожа, постарайтесь стать счастливой, — просят кухарки так, будто это их собрались замуж за гада выдать, а не меня, и это трогает до глубины души.

Я киваю с искренней благодарностью, подхватываю платье и бегу прочь, пока нас всех троих тут не поймали. Добираюсь до высоких кустов и, пригнувшись, покидаю отцовский сад. А оказавшись у дороги, прыгаю в первый проезжающий мимо городской фаэтон.

— Вам куда? — хмурится усатый извозчик, окидывая меня подозрительным взглядом.

— В академию Эш-Альс, только быстрее! — отвечаю я, и лицо мужчины белеет так, что это заметно даже в оранжевых красках заката.

— Ну тогда держитесь покрепче, леди, — выдает он, и и вовсе не шутит.

Лошади прыгают с места, и мы несемся прочь так, что жандармы могут наказать. Надо бы держаться покрепче, а я оглядываюсь назад, на дом, на двор, по которому бегают слуги, папа и бабушка, и понимаю, что долгое время не увижу ни родных людей, ни это место. Место, в котором я выросла, место за пределы которого я почти не выходила без сопровождения и надобности, и не видела настоящую жизнь.

И потому мне страшно до коликов в пальцах. Но решение принято.

— Назад дороги нет, — говорю я сама себе, а затем мысленно добавляю, что обязательно справлюсь, но даже не подозреваю, что ждет меня уже этой ночью.