Глава 7. Извозчик

— А куда такая спешка? Зачем в ночь в академию ехать? — чем ближе мы подъезжаем к окраине столицы, тем болтливей становится извозчик.

И взгляд его, раз от раза смещающийся с дороги в мою сторону, начинает пугать.

— Утром хотела отбыть, не успела, — только и говорю я.

— Значит, тебя там ждут? В этой академии? — щурится он.

— Разумеется, — киваю я, а по телу пробегает дрожь.

Зачем он задает столько вопросов? Может, я себе накручиваю?

— А семья-то знает, куда ты собралась?

— Почему вы спрашиваете?

— Потому что когда подбирал тебя, ты как беглянка выглядела. Но судя по наряду, ты не из обслуги. И на воровку не похожа. Дочка Мораев? — делает он вывод, а я понятия не имею, что ему говорить.

Очень хочется верить, что этот господин, без спроса начавший “тыкать”, просто любопытный. Но помнится, как бабушка наказывала мне не слоняться одной по улицам, потому что могут украсть и требовать денег с отца за мое возвращение.

Не знаю, правдой ли были те истории, либо же попыткой напугать хорошенько, чтобы лишний раз никуда не вышла, но сейчас очень боязно.

— Племянница, — отвечаю я, а он опять кидает в меня странный взгляд, от которого мороз по коже.

Смотрю на заходящее солнце, и перспектива ехать с этим незнакомцем по загородной дороге еще час начинает казаться мне очень плохой. И как же быть?

Куда деться на ночь глядя? Спешиться? А не опаснее ли?

— Племянница, которая убежала из дома? — усмехается усатый извозчик. — Надеюсь, ты не тех же диких правил, что все эти зачерствевшие староверы? Вот там один гостевой дом есть с добротной столовой. Давай остановимся, перекусим. Дорога еще долгая, а я с утра ничего не ел.

Мамочка родная, он в самом деле голоден, или это все может закончиться плохо?

— Я спешу. Меня ждут к десяти.

— Да брось, девочка. У них после девяти уже никого не пускают. И Эш-Альс не та академия, где нарушают правила. Даже ради богатеньких деток, как ты, — выдает мужчина, и теперь я уже не сомневаюсь в том, что у него какой-то зуб на столичную элиту.

Без спросу он останавливает фаэтон у какого-то захудалого дома с кривой табличкой “таверна”, и спрыгивает на землю.

— Я же сказала, что спешу. Меня будут искать, — говорю мужчине, надеясь, что он одумается и перестанет вести себя странно, но вместо этого он выдает какую-то уж очень пугающую ухмылку, оголяя рад гнилых зубов.

— Думаешь, я тебя не узнал, Лайви Морай? — Выдает он мне, вскочив в фаэтон так быстро, что я чудом не падаю, когда выскакиваю из него с другой стороны.

— Да о твоих глазах и волосах только и разговоров в тавернах. Нежный цветочек, недоступный простым смертным. Что такое? Я тебе не нравлюсь? — выдает это гад, и я уже проклинаю тот момент, когда решила покинуть дом.

— Немедленно прекратите это, или я закричу! — предупреждаю его и пячусь в слепую все дальше.

А его будто забавляет эта игра. Забавляет страх в моих глазах. Неужели не боится вот так вот нападать на улице? Пусть и на окраине!

— А здесь никого нет, кроме пьянчуг, которые скорее мне помощниками будут, чем тебе. Зови, только имечко свое им не называй. Целее будешь, — рычит мне мужчина, подступая все ближе. А я, как назло, цепляюсь пяткой за какой-то выступ, может, камень и падаю, а он смеется.

— Бегать “принцессу” не научили? Тяжко без обслуги и охранников, цветочек?

— Раз так хорошо знаете, кто я, то должны понимать, что если причините мне хоть какой-то вред, вас не пощадят! — выдаю ему, надеясь, что хоть сейчас он образумиться.

Но какой там?!

Он бы и не начинал все это, если бы не обдумал изначально все варианты. Поэтому и остановил фаэтон в таком месте, где никто не поможет, как бы я не кричала. Никто не придется, и значит, я должна найти способ сама себя спасти.

Боги… Как?!

— А как они меня найдут, беглянка? — скалится усатый гнилыми зубами, пока я судорожно пытался сообразить, как быть. Вскочу, и он тут же поймает. Еще и разозлиться. А вдруг ударит?!

— Я вот все думаю, продать тебя тем, кто стрясет с твоего папочки побольше золотых, или…

Не успевает он договорить, как я кидаю ему в глаза горсть песка, и схватив свой узел с земли, бегу прочь.

— Стой дрянь! Ты за это поплатишься! — рычит он мне в след, и мою ногу обвивает хлыст. А следом, это чудище хватает меня за волосы так, что становится невыносимо больно.

— Что такое, девочка? Слезы?! Вы, богатеи, думаете, что вам все можно. А мы, честной народ, зарабатываем, как можем. Так что не зли меня, иначе отдам твоему отцу порченый товар!

— Он меня порченой не примет! А тебя убьет!

— Язык тебе отрезать? Ну-ка пошли! Познакомлю тебя с новыми друзьями! — рыкает бугай и так больно тянет за волосы, чуть ли не вырывает их с корнем.

Нет! Не пойду! Лучше ноги себе сломаю, чем с ним!

Взгляд падает вниз, на его сапоги, и в голову приходит очень-очень опасная идея! Но другого шанса у меня нет!