Глава 56. Семейные тайны

— Ты точно не поедешь домой на выходные? — спрашивают меня Гара, упаковав с собой такие чемоданы, будто бы вовсе съезжает, а не на два дня покидает академию.

— Перед соревнованиями не плохо было бы повидать родных, — добавляет брюнетка и тут же получает локтем в бок от Лу.

— У тебя совсем память отшибло? — шипит на подругу блондинка.

Верно, я уже рассказывала девочкам в двух словах, что моя семья не знает, куда именно я сбежала. Я лишь оставила бабушке письмо, в котором говорилось о том, что непременно буду в порядке, верну свое доброе имя и вернусь с победой.

Вспоминая о бабушке, сердце сжимается от тоски, но вернуться я не могу. Хотя, было бы неплохо отправить домой заключение лекарей, касательно моей чести. Но там стоит печать Эш-Альса, которая выдаст мое местонахождение с потрохами.

До первого этапа соревнований осталось всего два дня. Как раз эти самые выходные, когда адепты могут покинуть академию за весь учебный год.

— Ну что вы там? Собрались? — доносится из-за двери нашей спальни голос Дила сразу после громкого стука, от которого девчонки даже подпрыгнули.

— Ну тебя! Зачем так тарабанить?! — ругается Лу, отворив несчастную дверь и тут же пихает Дилу в руки все свои сумки, будто он ее личный носильщик.

Однако шатен и не думает возражать, с гордостью принимает порученную миссию.

Надо же, а я и не замечала, когда эти двое так сблизились. Может быть, они уже и не друзья вовсе, потому Лу так краснеет?

И не только она, Гара тоже ведет себя странно и вовсе не смотрит на Асара, который ждет ее сумки. Только колючка Клайм стоит не при делах.

— Лив, а ты вещи не собрала? — смотрит на меня друг, и тут же получает косые взгляды сразу от всех ребят.

Даже от Гары, которая немногим ранее сама агитировала меня отправиться домой на выходные.

— Понял. Не спрашиваю. Ну, тогда давайте прощаться, — тут же исправляется Клайм.

— Да погоди ты, хоть до ворот академии вас всех провожу, — смеюсь я, поднимаясь со стула, а затем вы все вместе выходим из общежития во двор.

Воздух уже теплее, под ногами чавкает талый снег, а в воздухе начинает пахнуть весной. Двор академии непривычно пуст, и от того на сердце становиться тоскливо. Не хочется оставаться тут почти одной. Почти одной.

Замечаю вдали наставника Гарея, который очень пристально смотрит в нашу сторону. Мороз идет по кожи от взгляда на него. Но благо кто-то из профессор отвлекает Кая, и тот заходит в здание с желтыми флажками.

— Кого выглядываешь? Уж не Главу красных ли? — подмигивает мне Клайм.

Вот же! Никогда не унимается со своими подколами.

— Приглядываю место, куда спрятать тело очень болтливого одногруппника, — отвечаю ему, и ребята давятся смехом.

Я тоже улыбаюсь, только вот эта улыбка пронизана грустью.Невольно вспоминаю слова Дэзара, которые он сказал мне вчера на ночь глядя: “Я пожалуй впервые сейчас в себе с момента твоего появления. Я не смогу жить с другой женщиной, когда день и ночь думаю о тебе.”

Тут же трясу головой, чтобы вычеркнуть из памяти тот его взгляд, пробирающийся прямо в душу и заставляющий все внутри переворачиваться. Эти мысли всю ночь не давали мне покоя. Да кто он вообще такой, чтобы каждый раз выбивать почву у меня из-под ног?

Откажется, или нет, — не мои проблемы. Я ни за что не свяжу с ним свою жизнь, даже если буду готова лезть на стену от разрывающих изнутри противоречивых чувств. Сама, если нужно, обвешаюсь теми же сдерживающими артефактами, которые цеплял на себя Дэзар! И точка!

— Ну все, пора прощаться, — останавливаемся с друзьями у нескольких черных карет за пределами ворот академии и обнимаемся так, будто на вечность расстаемся.

— Ты тут без нас не шали! — назидает в шутку Клайм.

— Нет уж! Лучше шали, чем скучай, — поправляет его Гара.

— Да бросьте вы. Всего-то пара дней. Я как раз к первому туру соревнований подготовлюсь! — заверяю ребят, а затем чуть ли не силком запихиваю их в повозки, чтобы уже поехали.

И едва эти кареты, покачиваясь, набирают ход, как появляется еще одна. Да, тут сегодня каретное царство, а не подъездная дорога к вратам академии. Вздыхаю и только оборачиваюсь, как в спину мне прилетает строгий рык:

— Лайви Морай!

Этот голос…

Оборачиваюсь, и сердце покрывается корочкой льда.

Отец!

Его серые глаза пылают таким гневом, что кажется, сейчас земля под ногами разверзнется. Он спрыгивает со ступени черной кареты, когда она даже неу спела толком притормзить, и несется на меня с такой скоростью, что становится страшно.

Как он меня нашел? Нет! Что делать? Бежать? Куда?

— Я все объясню! — отпрыгиваю в сторону, когда он пытается меня схватить. Потому что знаю, что если ему это удастся, то меня уже ничто не спасет. Он попросту силой уведет меня домой, и прощай все мои планы.

— Объяснишь?! — гневается отец пуще прежнего, потому что вместо того, чтобы подчиниться, как надлежит сделать прилежной дочери, я пошла наперекор его приказу.

— Точно не здесь! Мы сейчас же возвращаемся домой! — отец хватает меня за руку и тащит к карете.

— Я никуда не пойду! — вырываю руку, и отец застывает на секунду.

Верно, его покладистая дочь никогда бы так не поступила.

Больно видеть, как он во мне разочаровывается. Или этот блеск в глазах вовсе не из-за этого. Почему он смотрит на меня так, будто сейчас призрака увидел? Или…

— Я никуда не пойду, пока мы спокойно не поговорим, — заявляю отцу, и сама не верю в то, как уверенно сейчас звучит мой голос.

Я знала, что этот день однажды случится, но не думала, что так скоро. Еще бы пара месяцев, и я сама бы пришла к отцу. С кубком от самого короля и справкой от уважаемых лекарей. Пришла бы победителем, а теперь…

— Господин Морай? Что тут происходит? — раздается сбоку твердый голос.

Оборачиваюсь и натыкаюсь взглядом на высокого мужчину с серебряными длинными волосами, лежащими на его плечах, укутанных приметной изумрудной манией. Ректор.

Как же вовремя его сюда занесло! И не только его, но и профессора Сайру, которая точно тень вечно следует за ним по пятам. В этот раз она выглядит удивленной, нежели злой.

— Вы?! — округляются глаза отца а его самого начинает трясти от злости, когда он обнаруживает ректора. Или не от злости?

— Господин Морай, это не какая-нибудь академия, а Эш-Альс. Вы не можете забрать адепта силой, даже если это ваша дочь.

— Ваша академия, ректор Дилдер, находится вот там, — отец кивает в сторону ворот, за пределами которых мы находимся. — А здесь другие правила!

В ту же секунду отец хватает меня за руку, только ни к какой повозке больше не тащит. Перед глазами все начинает мелькать, и я понимаю, что отец использовал артефакт перемещения. Нет! Только не это!

Талый снег под ногами исчезает, и в следующую секунду я уже стою на темном лакированном паркете. В испуге оглядываюсь и убеждаюсь: стены, покрытые шелком цвета молока, золотые канделябры, зеленые диваны — большой каминный зал нашего дома.

— Что же ты наделала, Лайви? — раздается над ухом голос отца, только звучит он уже совсем не строго, а скорее с горечью.

Перевожу взгляд с мебели на отца. Он не зол, он очень-очень расстроен и.. даже испуган? В последний раз я видела его таким, когда были похороны мамы. Что происходит?

— Зачем ты подалась в эту академию?! — рычит отец так, что будь я прошлой собой, то начала бы дрожать, как осиновый лист и опустила бы покорно взгляд в пол, а сейчас смотрю на него влажными от слез глазами.

— А что мне оставалось? — спрашиваю его. — Меня оболгали. Ты мне не поверил. Я всего лишь хотела восстановить свою честь и честь нашей семьи!

— В этой проклятой академии?! Ты совсем с ума сошла? — рычит отец так, что хрусталь отдается звоном.

— Лекари этой академии дали мне нужные бумаги! Я ни в чем не повинна! Я могу это доказать!

— Не нужно, Лайви. Этого больше не нужно…

— Что?! — охаю я. О чем он говорит?

— Дьемары сами замяли скандал. Не позволили ни одной паршивой газетенке распустить о нас слухи.

— Что?! — охаю я, ибо это не укладывается в голове. Они были так злы, что камня на камне не должны были оставить. Так почему “замяли”, как выразился отец? Нет. Это не так уж и важно сейчас.

— И что, нужно быть за это благодарными?! Это не оправдывает чести! — напоминаю я.

— Лайви! — рявкает отец, кидает в меня злой взгляд.

Отчитает за неподчинение? За то, что пересекаюсь?

— Твой язык стал острее, — добавляет он, но уже куда тише. А в его глазах отчего-то начинают блестеть слезы. Более того, теперь я, кажется, начинаю понимать, что значит этот взгляд.

— Как же ты похожа на свою мать, — говорит отец, подтверждая мои подозрения. Он смаргивает влагу в глазах, а затем спокойно, но строго командует. — Немедленно иди в свою комнату. Ты больше никогда не вернешься в эту академию.

— Нет! Соревнования вот-вот начнутся!

— Ты не в себе? Какие соревнования? Даже не смей это упоминать! Или хочешь погибнуть там так же, как и твоя мать?! — рычит отец так, что теперь не только хрусталь, но и стекла начинают звенеть.

Только во взгляде его сейчас нет злости. Там… страх?

Боги! Что он только что сказал? Мне ведь не послышалось?

— Моя мама погибла в академии Эш-Альс? — переспрашиваю я, а отец бледнеет в тон стенам каминного зала.

Он понимает, что сказал то, чего не стоило говорить. И понимает, что я уже не та дочь, что смолчит, если ей прикажут, но все равно рычит:

— Иди в свою комнату, Лайви!

Однако не ждет от меня подчинения, уходит сам, гаркая слугам ни в коем случае не выпускать меня из дома. “Связать, если нужно!”

Нет! Так нельзя!

Хочу кинуться за ним следом, но слышу тихий, хриплый возглас за спиной:

— Лайви…

— Бабушка? — оборачиваюсь и не моргая смотрю на родное лицо старшей госпожи Морай, застывших на первых ступенях мраморной лестницы.

Внутри столько чувств смешиваются, что кажется меня на части разорвет. Обида, что меня не услышали, злость на то, что не говорят правду, точнее вообще со мной нормально не говорят, и… радость увидеть родного человека, по которому я так тосковала все это время.

— Вы в порядке, бабушка? — кидаюсь к ней в объятия так, что госпожа Морай даже теряется на секунду.

Да, сдержанность я потеряла где-то во время обучения, зато приобрела другие черты.

— Девочка моя, неужели мы наконец тебя нашли? — она гладит меня по волосам, а ее голос дрожит от слез.

Да и я сама уже не могу сдержать натиск нахлынувших эмоций, и просто плачу. А когда буря в душах стихает, а слезы на щеках остывают, мы наконец-то, можем поговорить, присев на один из мягких зеленых диванов.

— Отец повсюду тебя искал. День и ночь, пока не наткнулся на извозчика, который тебя вез от гостевого дома, в котором ты заночевала. Зачем же ты подалась в эту академию, Лайви? Я ведь говорила тебе о тетушке.

— Тетушка не оправдала бы мою честь. В Эш-Альсе я получила справку от лекарей, с их словом никто не посмеет поспорить.

— Этого уже не требуется, Лайви, — качает головой бабуля.

— Знаю, Дьемары замяли скандал, но это ничего не меняет. Я должна вернуться в академию и все исправить сама. Я принесу кубок и…

— Нет, Лайви, нет! — пугается бабушка точно так же, как и отец, а я понимаю, что и она знает намного больше, чем мне говорила.

— Бабушка, я хочу кое-что у тебя просить. Про маму. Про мою магию, — говорю я, бабушка становится еще бледнее.

— Ты и так все знаешь, — хочет заверить она, но я уже не сдамся.

— Я знаю другое. Допустим то, что никакого лекаря не было. Мою магию запечатал бывший глава клана покойный господин Дьемар. Зачем он притворился лекарем? И почему отец сказал, что если я вернусь в Эш-Альс, то повторю судьбу мамы? Что именно с ней случилось в академии?

Смотрю в выцветшие с годами голубые глаза бабушки, несмотря на все ее попытки отвернуться от меня.

— Скажи мне правду, пожалуйста! — прошу ее, и бабушка тяжело вздыхает.

— Иди за мной, Лайви, — шепчет она, поправляет сиреневую шаль, накинутую на плечи и ведет меня на самый верх по мраморной лестнице в свою комнату.

Отворяет верхний ящик рыжего комода и протягивает толстую черную папку, в которой лежат вырезки из страх газет.

“Исчезновения адептов в Эш-Альсе”, “Появились первые подозреваемые в исчезновениях адептов”, — гласят заголовки статей.

— Не понимаю, какое это имеет отношение к моей магии? При чем тут моя мама? — хмурюсь я, разглядывая целую стопку вырезок.

— Твоя мать догадывалась, кто стоит за этими преступлениями, и очень боялась, что эти люди найдут и тебя.

— Меня? Зачем я им нужна?

— Как ты думаешь, почему наездниц больше не существует? — спрашивает бабушка, но ответа не ждет. — Их либо истребили, либо они прячутся. Вот и мы сделали все, чтобы тебя спрятать.

— Хочешь сказать, что во мне течет магия наездница? — охаю я, и бабушка кивает.

— Ты дочь своей матери. Конечно, эта магия течет в твоих жилах…

— Но вы говорили, что у мамы не было магии!

— Так было нужно, — строго отсекает бабушка и спешит обхватить мои пальцы, будто я могу ускользнуть от нее в любой момент. — Только так мы могли защитить и ее и тебя.

— Защитить от чего, бабушка? — хочу знать я, а бабуля как назло отворачивается, собираясь с мыслями.

И эта короткая пауза играет страшную симфонию на моих нервах.

— Около четверти века лет назад, — наконец-то, начинает старшая госпожа Морай, – наездницы стали пропадать бесследно по всему миру. Потому твой отец и велел всем молчать, о том, что твоя мать обладает такой редкой магией. А когда эта магия проснулась и в тебе, нам ничего не оставалось, кроме как попросить помощи у покойного главы Дьемара. В отличие от советников, он выступал за новый мир и готов был помочь нам. Он дал слово, что поможет тебя защитить, обещал забрать в свою семью, чтобы никто другой никогда не узнал о твоей сущности и не посмел навредить.

— Что значит новый мир? Кому нужно убивать наездниц? Зачем?

— Потому что только они могут сразить тварей из Бездны, — скорчившись от отвращения, говорит бабушка, и кровь стынет в жилах.

Я слышала об этом на уроках истории в Эш-Альсе. Давным-давно эти твари держали в страхе все королевство. Даже драконы не могли с ними совладать.

В обычной форме их магии, какой бы сильной она не была, не сразить тварь. Лишь драконьим огнем. Но обращаясь в другую ипостась пользоваться магией дракон уже не мог.

Многие гибли от одной только раны от когтей или даже слюны тварей из Бездны. Казалось, выхода нет, но он нашелся — наездницы. Именно они могли пользоваться магией дракона, усиливать ее своей собственной магией, создавая защитные купола, и загоняя в угол тварей, пока пока драконы испепеляли.

Так гласят страницы истории, которую в моей прежней академии почему-то даже не рассказывали.

— Но тварей бездны давно нет, — напоминаю бабушке, а она горько усмехается в ответ.

— Мир думает так, но староверы на то и староверы, что знают правду.

— Какую правду?

— Их не убили, их лишь запечатли, Лайви. А у любой печати есть лазейка. Семь жатв, шесть из которых, уже состоялись, откроют разлом и впустят этих тварей обратно. А если наездниц больше нет, их никто не остановит, — говорит бабушка, и страх холодными щупальцами липнет к сердцу.

— Зачем? Кому это безумие может быть нужно? — искренне не понимаю я.

— Тем, кто не способен смириться, что мир больше не в их руках, — вздыхает бабушка, а у меня зарождается очень дурное подозрение.

— Ты ведь знаешь, кто это, так ведь? — догадываюсь я.

— Откуда мне это знать?! — сердится бабушка, значит, я на верном пути.

— Ты сама сказала, что мама догадывалась, кто преступник! Значит, и ты знаешь! — хватаю ее за руку, не позволяя уйти от разговора. — Этот… человек. Он ведь из староверов?

— Лайви!

— Но для этого нужно иметь власть и сообщников. У кого все это есть? Единственный, кто приходит в голову, это свергнутый Глава касты. Он как раз был тем еще фанатиком! — говорю я ей, а после меня осеняет пугающая мысль. — Или выжил и скрывается под другой личиной….

— Хватит! Не неси ерунды! Он давно мертв, а мне нужно выпить лекарства, сердце из-за твоих разговоров прихватило! — лукавит бабуля лишь бы не отвечать и тут же вызывает прислугу, чтобы та принесла ей воды, а сама прячется в ванной, хотя ее лекарства лежат в том же комоде, где была эта толстая папка.

Ладно…

Решаю дать бабушке немного времени, чтобы успокоится, пересматриваю вырезки из газет, где показан каждый пропавший адепт Эш-Альса. Мороз идет по коже, глядя на юных и ни в чем неповинных ребят, а затем сердце и вовсе застывает, когда я вижу это лицо.

Темные длинные волосы, белая кожа, большие карие глаза. Та самая девочка, которая появилась с наставником Гареем, когда на меня напал извозчик. Она тоже среди жертв? Но как такое возможно?!

Может быть, просто похожа?

Вглядываюсь максимально внимательно и застываю, когда замечаю на ее шее кулон в виде черной капли воды. Та самая подвеска, что носит наставник Гарей?

Пальцы будто цепенеют на несколько секунд, а затем я вскакиваю и бегу вниз к дверям.

— Лайви, ты куда? — раздается вслед встревоженный голос бабушки, но все, о чем я сейчас думаю, — это то, что должна срочно рассказать все Дэзару.

Однако упрямый дворецкий отказывается меня выпускать, и сколько бы я не говорила, насколько все важно, он только и вторит про приказ моего отца. Из окна что ли вылезти?

Но точно не при дворецком!

— Ладно, я поняла, никуда не иду, — сердито шиплю, делая вид, что смирилась, а сама ступаю на кухне.

— Кстати, госпожа. Десять минут назад вам передали письмо, — выдает мне в спину дворецкий.

Письмо? Мне? Странно…

Смотрю на темный конверт с красным сургучом с приметным знаком похожим на прописную букву “Д”. Дом Дьемаров?

— Дайте! — беру конверт, открываю его, и в глаза бьет яркая вспышка.

— Госпожа! — доносится до меня вопль дворецкого, но больше я ничего не слышу. Меня затягивает в водоворот такой силы, что кажется разорвет на части, а затем выплевывает на холодный каменный пол.

— Ну, наконец-то, последняя жертва, — раздается знакомый до дрожи голос, и подняв глаза я я натыкаюсь на колонны с зеркалами… Тот самый зал и… Он!

***

Дорогие читатели, сегодня глава поздно, потому что я застряла в лифте (спасибо тем, кто был со мной в этот момент в канале автора).

Как и обещала, следующие главы будут от Дэзара)