Глава 41. Ближе

Я забираю газету с разрешения опекуна с собой. Тревога не уходит, а просто уменьшается и сидит комочком где-то в груди. Я всерёз теперь переживаю за человека, которого считала раньше второй мамой. И самое неприятное, что ничем я ей помочь не могу, да и просто узнать подробности мне наверняка не дадут.

Всю обратную дорогу я молчу. На расспросы Карии молча показываю ей статью в газете и слышу новые для себя ругательства.

— Принцу пока не говорите, он расстроится, — чуть успокоившись, говорит она.

— Не скажу, — обещаю я.

Мне интересно, как отреагирует на это Артэн. Проигнорирует или начнёт переубеждать общество? Заставит замолчать? Газета довольно известная.

На остаток дня запланированных дел у меня нет. Королю, видимо, не до архива, и он меня не зовёт, так что я иду в библиотеку, освежаю в памяти историю королевского рода. В замке лёгкая суета, слуги что-то обсуждают, но я не обращаю внимания.

Артэн приходит ближе к вечеру. Выглядит уставшим, словно он поле вспахал, а не государственными делами занимался. Порываюсь спросить, что случилось, но вовремя останавливаюсь и закусываю губу. Мне нет до этого дела.

— Как Малвен? — вместо этого беспокоюсь о принце, но прямо спросить о том, знает ли он о слухах, не решаюсь.

— В порядке, — по ответу Артэна ничего непонятно.

Не могу считать эмоции на его лице. А это может означать две вещь: или их нет, или он их тщательно сковывает.

— Идём сейчас, — говорит король. — Возьми это.

Он передаёт мне тёплую шаль. Странно. Без вопросов беру и иду за Артэном… в тронный зал. Непривычно тихий и тёмный. А оттуда в небольшую комнатку, в которой открывает железную дверь ключом.

— Это точно архив, а не сокровищница? Что вы там такого храните? — не сдерживаю любопытства я.

— Компромат на всё столичное общество, — хмыкает Артэн.

Раз он шутит, значит, не так уж у него и плохо дела. Я тоже немного расслабляюсь. За дверью оказывается каменная лестница, ведущая вниз.

— Документам нужна прохлада и постоянная температура, чтобы они хранились дольше, — уже серьёзно отвечает Артэн и берёт со стены переносную лампу. — Раньше тут и правда была сокровищница.

Артэн идёт первым, почти полностью закрывая спиной проход, так что я не вижу, что впереди. Каждый поворот лестницы оказывается для меня неожиданностью. Отмечаю, что это очень похоже на наши отношения: он что-то решает, а о «повороте» я узнаю слишком поздно и неожиданно.

— Мне мало света, — тихо говорю я. — Ступеньки не видно.

В отношениях я ничего уже не могу сделать и не собираюсь. Но хоть эту мелочь могу изменить сейчас: хотя бы не буду молчать о неудобствах.

— Иди первая, — Артэн прижимается к каменной стене, пропуская меня.

Тут мало места, и мы неизбежно соприкоснёмся друг с другом. Проскальзываю мимо как можно быстрее, смотрю исключительно на ступеньки, как будто боюсь снова что-то почувствовать рядом с ним… Да так и есть.

— Так видно? — тихо спрашивает он, высоко поднимая лампу.

— Да, спасибо, — отворачиваюсь и иду.

Теперь я впереди, а он подстраивается под мой шаг. Почему-то именно сейчас то, что Артэн идёт позади и наверняка сверлит взглядом мне спину, не напрягает, а даёт ощущение поддержки. Я уже окончательно запутываюсь в своих чувствах, поэтому просто считаю ступени.

Чем ниже мы спускаемся, тем прохладней становится. Я понимаю, зачем нужна была шаль и накидываю её на плечи, и сразу по телу растекается тепло.

Наконец, мы заходим в архив. Артэн зажигает свечи под потолком и освещает каменную большую комнату, заставленную пыльными стеллажами. В углу стоит небольшой стол и стул, куда Артэн ставит лампу. В конце у стены я вижу ещё одну дверь.

— У нас не так много времени. Свечи греют воздух, мы дышим, и поэтому тут нельзя долго находиться. Магию лучше не использовать, так что охладить всё я не могу.

— Ничего, если мы не успеем, придём ещё раз, — говорю я.

Если он придумал эти правила, чтобы я ничего не успела узнать, то он ошибся. Буду настойчивой.

— Ваше Величество, я так понимаю, вы покажете, что можно брать, а что нет?

— Раз я пустил тебя, значит, бери, что считаешь нужным, — мягче обычного произносит он.

Это какая-то проверка? Я напрягаюсь.

— Передумали? Это даже немного обидно, — поджимаю губы.

— Почему? — кажется, Артэн и правда не понимает.

— Так долго не верили мне, и в итоге мы просто с вами теряли время. Ничего не изменилось, но теперь вы мне вдруг доверяете настолько, что я могу брать что хочу.

— Дело не в доверии, — медленно произносит Артэн. — Дело в том, что я не хотел, чтобы ты ввязалась в эту историю ещё сильнее.

— Куда уж сильнее? — печально отзываюсь я.

На это он не отвечает. Нечем крыть, как говорят картёжники. Я прохожусь взглядом по стеллажам, замечаю, что часть полок подписана. Старые документы разобраны, а за последние несколько лет ждут своей очереди. Хорошо, что мне нужны именно старые. Плохо, что их сохранилось мало.

Иду читать и выбирать сама. Времени на это уходит больше, чем я рассчитывала, особенно потому, что я плохо представляю, что ищу. Наверное, личные дневники, если они сохранились. Среди знати их принято вести сразу два: совсем личный, для себя, и тот, что можно показать. Ещё подошли бы наставления, в которых бы говорилось о том, как развивать силу циниумов.

Поначалу чувствую спиной взгляд Артэна и даже оборачиваюсь, хмурюсь. Следит? После этого он идёт в другой конец, где у стены лежат деревянные ящики, и тоже что-то ищет.

Я пересматриваю всё по очереди. В одном из дневников, кажется, нахожу то, что надо.

Немного устаревшим языком один из королей прошлого писал историю своего друга, который снял проклятие, наложенное циниумом. Он просто исполнил условие, что было заложено в проклятии. Дальше король рассуждал, что сила циниумов идёт от светлых сил, потому что они не могут наложить неснимаемое проклятие, без условий. То есть, лазейка есть всегда. В проклятиях, насланных магами, не всегда есть условие, или они могут сделать его невыполнимым.

Это уже интересно. А циниумы, значит, не могут?

Артэн подходит ко мне, становится за спину. Я из упрямства не оборачиваюсь, делаю вид, что не заметила.

— Я думал, мы всё сожгли, — негромко говорит он.

— Что сожгли? — от возмущения я резко оборачиваюсь.

— Всё, что связано с этой силой. Когда королева прокляла Грида Веланда, сожгли почти всё, что касалось циниумов.

Готова его ударить! Именно то, что мне надо!

— Смысл было сжигать, если им надо было разобраться, как снять проклятие?

— Во-первых, оно не подействовало сразу, — спокойно говорит Артэн, и забирает у меня из рук дневник. — То есть, они хотели стереть эту силу с лица земли полностью. Тогда же начали убивать циниумов.

У меня мурашки прокатываются по телу, а Артэн говорит ровно, словно дела мнувших дней для него ничего не значат.

— Во-вторых, какой-то магистр сказал, что личные вещи королевы могут быть прокляты. То, что магистр ошибся, поняли через десять лет, когда знания о магии шагнули вперёд.

— То есть, мы ничего не найдём? — опускаю я плечи. — Всё зря?

— Разумеется, нет, — хмурится Артэн. — Не всё.

— Подожди, — забывшись, я хватаю Артэна за предплечье.

Если проклятие на род наложила королева, которая была циниумом, то значит, было и условие. Но если об этом знали, почему не выполнили его? Такие последствия… Значит, всё не так просто.

— Получается, вы не знаете, чего хотела бывшая королева? И поэтому не сняли проклятие?

— Знали, — Артэн сжимает челюсть и смотрит словно сквозь меня.

— Тогда что же она хотела? Ведь условие должно быть исполнимо… Мести? Ей что, ваших страданий пока недостаточно?

— Всё проще и приземлённее, — хмыкает Артэн. — Она хотела, чтобы власть вернулась роду Фирр.

— Да, это проблема, — соглашаюсь я. — Фирров не осталось. Но… тогда условие невыполнимо?

— Остались. Выжила сестра короля, и много лет они скрывались, — не сводя с меня пристального взгляда, говорит Артэн. — Я только недавно нашёл их потомка. Ближе, чем думал.