Глава 35. Миша

— Марк? — удивленно смотрю на своего ночного гостя. — Какими судьбами?

— Поговорить надо, — бегло озираясь по сторонам, отвечает тот.

Меня настораживают кидаемые другом взгляды. Он чем-то обеспокоен.

Марк всегда держит лицо, и его поведение меня не на шутку тревожит.

— Впустишь? — кивает в квартиру. Снова смотрит назад.

— Проходи, — делаю шаг, позволяя Савельеву пройти в коридор.

Он переступает порог и сразу же закрывает за собой дверь. На все замки, до которых только может дотянуться.

Не нравится мне поведение друга… Ой как не нравится.

— Ужинать будешь? — предлагаю, пытаясь немного разрядить атмосферу.

Он ехал ко мне через весь город явно не просто так. Но я не собираюсь поддаваться эмоциям, они никому не помогут. Лишь навредят.

Савельев вполне мог мне позвонить. Но по какой-то причине делать этого не стал. И это тоже довольно серьезный звоночек.

— Что случилось, Марк? — не выдержав, задаю вопрос. Все же мои нервы сделаны не из металла.

— Не в коридоре. — Друг недобро косится на входную дверь.

— Раздевайся и проходи, — показываю вглубь квартиры. — Макс, пусть Эля выходит. Все нормально, — говорю брату, выглядывая из коридора. — Отбой! Это Марк.

Собираемся за кухонным столом, квартира погружена в полумрак.

Савельев закрывает плотно шторы, щурится. Он взвинчен до самого предела.

— Что случилось, Марк? — повторяю вопрос.

— Я выяснил, какие именно активы висят на Эле, — признается друг.

— И? — произношу с нажимом.

— Это писец! — Савельев округляет глаза.

Видя его реакцию, я напрягаюсь. Эля от страха крепче прижимается ко мне.

Только Максим сохраняет спокойствие. Он непрошибаем.

— Какие? — спрашивает у Марка. Голос брата ровен и спокоен. Как и он сам.

— С чего бы начать, — нервно усмехается Савельев. — Коллекция дореволюционных картин, недвижимость в историческом центре обеих столиц, — принимается загибать пальцы, — антиквариат на несколько миллионов и украшения, — многозначительно смотрит на каждого из сидящих за столом. — Явно не дешевая бижутерия, чтоб вы понимали.

— Не может быть, — ахает Эля. Девушка в шоке. Я тоже, но, в отличие от нее, лучше умею держать себя в руках.

— Может, — печально ухмыляется.

— Но мама никогда не рассказывала о таких богатствах, — продолжает перечить. — Даже мой папа не в курсе. А ведь они были женаты много лет!

— Я видел завещание, Эля, — отрезает.

— Да ладно?! — произносит на выдохе каждый из нас.

— Да, — кивает. — Ребят, это нечто! Никогда ничего более заумного не встречал, — признается с восторгом. — Бабка у тебя, конечно, была что надо, — усмехается, обращаясь к Эле.

— Подробности, Марк, — произносит с нажимом Макс. — В мельчайших деталях, — многозначительно смотрит на Савельева.

Тот лезет в карман, достает распечатку и протягивает нам.

— Не благодарите, — говорит с чувством собственного достоинства. Откидывается на стул. — В этом доме есть коньяк? — озирается по сторонам.

— Ты смеешься? — Моя очередь ухмыляться.

— Нет, а что? — совершенно серьезно смотрит на меня.

— Я врач, — покачиваю головой. — Забыл, что ли?

— И? — Не понимает, чем только забавляет меня. — Ты не пьешь? Вредно для здоровья?

— Савельев, — выдыхаю. Нехотя поднимаюсь на ноги, подхожу к кухонному гарнитуру, открываю шкаф. — Выбирай.

— Нихрена себе, — присвистывает друг. — Неплохо нынче врачи живут, — произносит с уважением, изучая содержимое бара. — Даже успешные адвокаты некоторые из напитков не могут себе позволить.

— Это благодарность, — отвечаю, возвращаясь к столу. — За спасенные жизни.

— Миха, ты крутой хирург, — говорит Марк.

— Угу, — киваю. — Но ко мне лучше не попадать. Поверь.

Подхожу к брату и Эле. Она бледнее мела.

Макс с офигевшим лицом читает завещание. Я тоже хочу узнать, что же в нем.

— Ох-ре-неть, — заключает Максим. — Что-то я не ожидал такого, — признается.

— Я тоже, — признается Марк, наливая себе в стакан горячительный напиток. — Говорю же, ничего подобного никогда еще не встречал!

— Эля, так кем, ты говоришь, была твоя прабабка? — с интересом смотрит на нее Максим.

— Просто прабабушка, — растерянно пожимает плечами девушка. — Мама никогда особо про нее ничего не рассказывала.

— Да блин! — взрываюсь. — Дайте мне прочитать!

— Держи, — вручает ксерокопию брат. — Только сильно не зачитывайся. Ты нам здесь нужен.

— Ну тебя, — отмахиваюсь от него беззлобно.

Сажусь на диван, раскрываю документ и принимаюсь за изучение. Квартира погружается в полнейшую тишину.

Чем дальше читаю, тем больше становится не по себе. Мать Эли — реально сумасшедшая женщина! Теперь понятно, почему она не желает отпускать от себя дочь и не позволяет той прикоснуться к богатству.

На Эле столько недвижимости и активов, что просто капец! Как это все скрывалось до сих пор? Я просто не представляю!

Но зато теперь четко понимаю, что именно стоит на кону. Помимо жизни и здоровья любимой мной девушки и ее дочки.

— Так вот почему твой муженек сына хотел, — дохожу до очередного пункта и усмехаюсь.

— Угу, — печально кивает Эля. — Он хочет, чтобы все это принадлежало его ребенку.

Прабабка поставила одно из условий. Наследником становится самый младший ребенок в роду. Наследование идет чисто по женской линии до тех пор, пока кто-то не родит мальчика.

Получается, что с рождением Эли ее мать могла всем управлять, поскольку была ответственна за своего ребенка. Если б у нее родился брат, то все тут же перешло бы брату и только. Мать бы все потеряла. А тут…

А тут получается, что при рождении у Эли здоровой дочери ее мать могла продолжить пользоваться благами от прабабки.

Уточнение по здоровью меня очень смутило, если честно. Нужно будет узнать, есть ли возможность обжаловать этот момент. Выяснить бы, насколько он законен в принципе.

— Такой подонок, как твой Савелий, мог и купить врача, чтобы договориться об ЭКО и выбрать пол ребенка, — не удерживаюсь от комментария.

— Савелий так и хотел сделать, — поднимает на меня полные боли глаза девушка.

— Так что ж не сделал? — нервно усмехаюсь.

— Я была уже беременна, — печально вздыхает.

— М-да, — задумчиво выдает Марк. — Во дела, — выдыхает.

— Разгребем! — заверяет Максим. — Теперь мы хоть понимаем, с чем именно имеем дело!

Мой брат — неисправимый оптимист. Но на этот раз я с ним совершенно согласен.

— Марк, слушай, — подаюсь вперед. — Как ты раздобыл копию завещания? — с интересом всматриваюсь в друга. Тот нервно делает пару глотков.

— Поверь, лучше не знать, — многозначительно заявляет.

— Все настолько печально? — усмехается Макс.

— Есть немного.