Глава 13

Юля догадалась, что он всё о ней знает. Но сейчас ей было всё равно. К вечеру ей стало плохо. Сильно разболелась нога, и появился отёк. Девушка завернулась в одеяло и заснула. Но ненадолго. Посреди ночи она проснулась от того, что ей очень холодно. Её знобило. Она поняла, что Илья, как и в прошлую ночь, лёг рядом. И своим беспокойным ёрзанием по лежаку она его разбудила.

— Что случилось? — услышала Юля его шёпот.

— Мне холодно, — жалобно прошептала она в ответ. — Температура, по-моему.

— Сейчас, — он поднялся, зажёг аккумуляторный фонарь, и она увидела, что спал он в чёрных боксёрах. Его широкая спина по сравнению с узкими, туго обтянутыми трусами, бёдрами казалась просто огромной. Юля, приподнявшись на локте, наблюдала, как он ищет что-то в аптечке. Потом Илья подошёл к ней, подал таблетку и кружку с водой.

— Вот. Выпей. Это обезболивающее. И жар снимет. А это антибиотик.

Она послушно проглотила лекарства. Ей впервые в жизни стало страшно за своё здоровье. Что, если рана слишком глубокая? Что, если она действительно заразится? Столбняк — это ведь очень серьёзно. Она вспомнила какие-то обрывки информации из школьных уроков ОБЖ, и ей стало ещё страшнее.

Илья выключил свет и в темноте снова бросился на лежак, заставляя тот издать жалобный стон. Юлю же всю трясло, она дрожала, укрытая двумя покрывалами. Девушка замерла, почувствовав, как сильная тяжёлая рука мягко, но уверенно сгребла её в охапку, словно хрупкую птицу. Теперь она была прижата спиной к его груди, показавшейся ей обжигающе горячей даже сквозь тонкую ткань её футболки. И начала постепенно согреваться. Убаюканная теплом его объятий, она совсем не заметила, как заснула и крепко проспала до самого утра.

Утром Ильи снова не было рядом. Судя по тому, что Яра тоже пропала, они оба были во дворе или отправились гулять по лесу. Юля пошевелила стопой и почувствовала боль. На столе лежали лекарства, которые ей нужно было принять. Девушка допрыгала до него на одной ноге, сделала себе чай, взяла ароматную сдобную булку и пододвинула поближе блюдце с вареньем. Ела и размышляла. Конечно, она прекрасно понимала, к чему у них с Ильёй всё идёт. Ей стоило только подумать об этом, как сердце начинало биться чаще в предвкушении. Вот только… Она совершенно ничего не знала о нём, о том, кто он, о его прошлом. А он, как она поняла, знает о ней достаточно много.

Юля откусила кусочек булки, сладкое варенье растеклось по языку, но его сладость не могла заглушить горечь сомнений. Она смотрела в окно, за которым медленно просыпался лес. «Кто ты, Илья?» — прошептала она, и вопрос повис в тишине комнаты.

Она в последнее время постоянно думала о нём. Сначала она думала о своём положении, о том, что ей делать, как жить дальше. А теперь только о нём. Её завораживали его спокойные, уверенные движения, проницательный взгляд, который, казалось, видел её насквозь. Он всегда знал, что сказать, как поддержать, когда промолчать. Но при этом сам оставался загадкой — ни слова о семье, о прошлой жизни, о том, что привело его в этот дом в лесу.

Юля вздохнула и допила чай. Боль в стопе стала чуть слабее, но всё ещё напоминала о себе при каждом движении. Она осторожно наступила на пол. Больно, но терпимо.

Юля вспомнила, что когда спросила у него, откуда он знает, как ориентироваться в тайге, как не заблудиться, он просто улыбнулся и сказал: «Опыт». Какое расплывчатое, уклончивое слово. Опыт чего? Опыт жизни в лесу? Или опыт, полученный где-то ещё, в других обстоятельствах?

Он рассказывал только, что ему нравится здесь, в лесу, что устал от города, от людей. Она тоже пряталась здесь от людей. Но не от всех, а от вполне конкретных. Возможно, Илья бежал от чего-то своего. Но от чего?

Снаружи послышались шаги. Дверь скрипнула, и в комнату вошёл Илья. В руках он держал несколько рыбин, связанных за жабры прутиком ивы. Его волосы были слегка взъерошены, рубашка и штаны влажные от росы.

— Доброе утро, — его голос был спокойным, как всегда. Взгляд скользнул по Юле, задержался на её лице. — Как нога?

— Лучше, — отозвалась она, стараясь держаться естественно. — Спасибо.

Илья кивнул, прошёл к печи, начал разжигать огонь.

— Поймал рыбу. Сварим уху, — сказал он, не оборачиваясь.

Юля наблюдала за его движениями — точными, выверенными. Каждое только по делу, ни одного лишнего жеста. Так двигаются люди, привыкшие к самостоятельности, к выживанию в условиях, где нельзя рассчитывать ни на кого, кроме себя.

«Кто ты?» — снова пронеслось в её голове.

Илья повернулся, и их взгляды встретились. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то… но тут же исчезло, уступив место обычной доброжелательной улыбке.

— Сегодня солнечно, — сказал он. — После завтрака, если сможешь, выходи на крыльцо. Лес прекрасен утром.

Юля кивнула, чувствуя, как сердце снова забилось чаще. Предвкушение и тревога смешались в странный коктейль эмоций. Она хотела верить этому человеку, довериться ему. Но как можно доверять тому, чьё прошлое скрыто за завесой молчания?

А может быть именно это молчание и есть то, что их объединяет? Два изгнанника, нашедших пристанище в глухом лесу, каждый со своими тайнами, каждый с болью, которую не хочет показывать.

Она вздохнула и допила остывший чай. Ответы, возможно, придут со временем. А пока… пока есть утро, лес, вкус варенья и этот загадочный человек, чьё присутствие одновременно пугало и притягивало.

Она решила дать событиям развиваться постепенно, плыть по течению. Всё равно с этой травмой она теперь никуда не денется, пока нога полностью не заживёт.

Днём Илья развёл костёр возле дома, вынес на улицу все необходимые продукты, почистил рыбу. Юля сама предложила почистить картошку, морковь, и лук. Ей было неловко от того, что он, по сути, её обслуживает, а она живёт на всём готовом. Когда они сидели у костра, наслаждаясь ароматом ухи, Юле показалось, что между ними воцарилось какое-то напряжённое молчание.

— Откуда ты так хорошо знаешь тайгу, Илья? — неожиданно спросила девушка.

Вопрос вырвался сам собой, прежде чем она успела его обдумать.

Он медленно повернулся. В его глазах не было ни раздражения, ни удивления. Только глубокая, спокойная серьёзность.

— Потому что я здесь уже давно.

— Как давно?

— Достаточно, чтобы изучить каждую тропинку.

— Это не ответ, — тихо сказала Юля.

Илья вздохнул.

— Ты права. Это не ответ. Но твои вопросы тоже не совсем… честные.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты спрашиваешь о моём прошлом, но сама не готова говорить о своём, — его голос был мягким, без упрёка. — Мы оба здесь по своим причинам, Юля. И, возможно, эти причины… похожи.

Она почувствовала, как краска приливает к лицу.

— Я не…

— Тебе не нужно объясняться, — перебил он. — Я не требую ответов. Просто хочу, чтобы ты понимала: иногда молчание — не обман. Это защита. Или… необходимость.

Яра, навострив уши, с интересом слушала их, явно чувствуя, что между людьми происходит что-то важное, что она не до конца понимает.

— Вы с Ярой… беглецы? — тихо спросила она.

Илья и Юля одновременно перевели взгляды друг на друга.

— В каком-то смысле, да, — наконец сказал Илья. — Но не от закона, если ты об этом. От воспоминаний. От ожиданий. От… самих себя, иногда.

Юля почувствовала, как в груди что-то сжалось.

— Здесь я нашёл покой. Тишину. Возможность быть собой, не притворяясь, — он посмотрел на неё. — И, возможно… тебя.

Юля опустила глаза, ужасно смущённая. Его слова повисли в воздухе, наполненные невысказанными смыслами.

— Уха готова, — объявил Илья, вставая. — Давай есть, пока горячая.

Яра радостно подскочила, словно ей тоже положена порция. Юля осталась сидеть, глядя на его спину, пока он разливал уху по тарелкам.

Она всё ещё ничего не знала о его прошлом. Не знала, от чего он бежал, что оставил позади. Но в его словах была правда — они действительно были похожи. Два человека, нашедших убежище в глуши, каждый со своими ранами, каждый со своими тайнами.

И, возможно, — подумала она, — именно эти тайны и делали их близость такой хрупкой и такой ценной. Потому что они доверяли не прошлому друг друга, а тому, что видят здесь и сейчас. Человеку, который готовил уху, заботился о ней, учил лесным премудростям.

— Спасибо, — тихо сказала она, когда он поставил перед ней миску с дымящейся ухой.

— За что? — спросил он, садясь рядом.

— За… понимание.

Илья кивнул, и в его глазах мелькнула тёплая искорка.

— Ешь. Потом, если захочешь, покажу тебе кое-что.

— Хочу, — оживилась девушка.

И в этот момент боль в ноге показалась не такой уж важной. Потому что была уха, пахнущая дымом и травами, был лес, и был этот загадочный человек, чьи тайны, возможно, когда-нибудь перестанут быть преградой, а станут мостом между ними.