Глава 14

Илья показал ей… лисят. Он осторожно придержал Юлю за локоть, когда чуть не споткнулась о корень. Они замерли в десятке метров от норы, скрытые густым кустарником.

— Тише, — прошептал он, его губы почти касались её уха. — Смотри.

Юля затаила дыхание. Оказалось, что неподалёку от дома находится лисья нора, и в ней как раз недавно вывелись лисята. Их было четверо. Юле было тяжело неслышно идти по лесу, она опиралась на палку, чтобы не напрягать ногу. И всё же они смогли подкрасться достаточно близко, чтобы рассмотреть малышей. Те резвились у входа в нору, нападая друг на друга, катаясь по земле, кусаясь, и весело прыгая. Овчарку Илья оставил в доме, потому что она могла напугать лисят.

Перед ними разворачивалась картина естественной лесной жизни. Четверо лисят — три рыжих с белыми кончиками хвостов и один чуть более тёмный, почти коричневый — играли в лучах солнца. Самый крупный из них, явно лидер, нападал на своих братьев и сестёр, хватая их за загривки и валя на землю. Другой, поменьше, подкрадывался сбоку, пытаясь укусить за хвост.

— Какие они классные! — выдохнула Юля.

Илья кивнул, не отводя взгляда от зрелища.

— Родились недели три назад. Сначала мать не выпускала их из норы. Теперь вот — первые выходы в мир.

Один из лисят, заметив движение в кустах, насторожился. Юля замерла, боясь пошевелиться.

— Не бойся, — тихо сказал Илья. — Они ещё не научились бояться по-настоящему. Любопытство пока сильнее страха.

И правда — через мгновение лисёнок снова присоединился к игре, забыв о подозрительном шорохе.

— Как ты их нашёл? — спросила Юля, не отрывая глаз от играющих малышей.

— Случайно. Шёл, услышал писк, — он помолчал. — Мать-лисица охотится неподалёку. Она знает, что я здесь бываю. Не боится.

— Почему?

Илья слегка пожал плечами.

— Я не трогаю её детёнышей. Не ставлю капканы рядом. Иногда оставляю еду. Животные чувствуют, когда им не угрожают.

Юля посмотрела на него. В профиль, освещённый утренним светом, его лицо казалось одновременно сильным и мягким.

— Ты не похож на обычного лесного жителя, — сказала она.

Илья повернулся к ней, в глазах — лёгкая усмешка.

— А на кого я похож?

— На… учёного, потому что много всего знаешь. На спортсмена. Потому что ты очень сильный. Или… — она запнулась.

— Или?

— Или на человека, который много потерял и теперь ищет утешения в простых вещах.

Его улыбка потухла, глаза стали серьёзными.

— Возможно, и то, и другое, — тихо ответил он. — А ты, Юля? На кого ты похожа?

Она отвела взгляд, снова обратившись к лисятам. Самый маленький из них, коричневый, отстал от игры и теперь сидел в стороне, наблюдая за братьями и сёстрами.

— На того лисёнка, — сказала она, кивая в его сторону. — Который смотрит со стороны, не решаясь броситься в драку.

Илья проследил за её взглядом.

— Он не боится. Он изучает. Смотрит, как другие играют, чтобы понять правила, — он помолчал. — Иногда наблюдатели видят больше, чем участники.

В этот момент из леса бесшумно выскользнула взрослая лисица. Она была стройной, изящной, с блестящей рыжей шерстью и умными, внимательными глазами. В зубах она несла добычу — полевку.

Лисята тут же бросили игру и с визгом помчались к матери. Та осторожно опустила добычу перед ними, отступила на шаг, наблюдая, как детёныши начинают делить трофей.

— Она учит их охотиться, — прошептал Илья. — Сначала приносит полуживую добычу. Потом будет приносить живую. А затем — водить на охоту.

Юля наблюдала, как лисята, толкаясь и рыча, разрывают полевку. Картина была одновременно жестокой и естественной — закон леса, закон жизни.

— Всё как у людей, — тихо сказала она. — Сначала кормят с ложки. Потом учат есть самостоятельно. Потом — жить самостоятельно.

Илья кивнул.

— Природа мудра. Она не знает жалости, но знает необходимость.

Они ещё несколько минут наблюдали за семьёй лисиц. Мать улеглась рядом, вылизывая шерсть, изредка поглядывая на играющих детёнышей. Казалось, она знала об их присутствии, но не видела в них угрозы.

— Пора идти, — наконец сказал Илья. — Не стоит злоупотреблять их доверием.

Он помог Юле подняться. Нога болела сильнее после долгого напряжения, но она почти не обращала на это внимания — слишком сильны были впечатления.

Когда они уже собирались уходить, коричневый лисёнок, тот самый, что сидел в стороне, вдруг подбежал ближе к ним. Он остановился в нескольких метрах, поднял голову и уставился на Юлю своими тёмными, блестящими глазками.

Они смотрели друг на друга — девушка с травмированной ногой и маленький лесной зверёк. Казалось, в этом взгляде было что-то общее — осторожность, любопытство, нерешительность.

— Он тебя узнал, — тихо сказал Илья.

— Как?

— Животные чувствуют родственные души.

Лисёнок ещё секунду постоял, затем резко развернулся и побежал к своим братьям.

Юля и Илья медленно направились обратно к дому. Шли молча, но это молчание было уже другим — не напряжённым, а спокойным, наполненным общими впечатлениями.

— Завтра, если захочешь, покажу ещё одно место, — сказал Илья, когда они вышли на опушку. — Там растут редкие цветы. Зацветают только на пятнадцатый год после прорастания семян и цветут всего две недели в году. Как раз сейчас.

Юля улыбнулась.

— Хочу.

И в этот момент она поняла, что её больше не пугает то, что она ничего не знает об Илье. Человек, который оставляет еду для диких животных, показывает ей лисят в тайге, варит для неё уху, приносит ей ночью лекарство, и, кажется, понимает её лучше, чем она сама себя, не может быть плохим.

Это было похоже на борьбу двух начал: страха и желания. И желание, медленно, но верно, начинало брать верх. Она чувствовала, как её тянет к нему, к этому загадочному мужчине, живущему посреди леса.