Глава 16

Юлина нога быстро заживала. И это не удивительно. Ведь ей почти не приходилось ходить. Несколько последующих дней они провели в постели. А если ей нужно было куда-нибудь, её несли на руках или закинув на плечо. Свисая вниз головой, Юля смеялась, а Илья шлёпал её по попе и щекотал. Яра прыгала вокруг, повизгивала и всячески пыталась участвовать в общей возне. Юля стала часто тискать её и обнимать. От былого страха перед собакой не осталось и следа. Овчарка оказалась очень общительная и ласковая.

— Вот так, — качал головой, наблюдая за этим Илья. — Ты впускаешь её в свой дом, а она превращает твою суровую служебную собаку в плюшевую игрушку.

Юля до сих пор не могла понять, как так вышло, что они взяли и встретились в тайге. Она — ещё вчера наследница немалого состояния, сегодня оказалась одна среди бескрайних таёжных просторов. Подозреваемая в убийстве, преданная теми, кому доверяла, она была брошена на произвол судьбы. Он — наверняка очень непростой человек, нашедший в тайге своё убежище. Его причины жить вдали от людей явно слишком глубоки и болезненны, чтобы о них говорить. Он привык к одиночеству, к тишине, к тому, чтобы полагаться только на себя. И вот, посреди таёжной глуши их пути пересеклись. Два человека, каждый со своим грузом прошлого, со своими тайнами. Она — хрупкая, но с несгибаемой волей к жизни, он — сильный, но с израненной душой. Быть может, это не случайность? Быть может, тайга свела их не просто так?

Однажды утром Илья во время завтрака поглядел на Юлю очень серьёзно, и спросил, когда она планирует возвращаться. Та лишь округлила глаза и поглядела испуганно. Он увидел, что она побледнела и закусила губу.

— Так, послушай меня. Я не выгоняю тебя и не бросаю! Но если ты не вернёшься, то потеряешь всё. Твоя мама хотела бы этого? Она бы хотела, чтобы её дочь лишили всего, что она заработала?

— Нет, — Юля помотала головой. — Но если я вернусь, меня обвинят в убийстве отчима.

— Нужно узнать, кто на самом деле его убил.

— Но как?

— Я помогу. Я на твоей стороне. Я верю, что ты ничего плохого не делала.

— А другие?

— И другие поверят.

— А что, ты пойдёшь со мной? — робко спросила девушка.

— Конечно. Ты что, решила, что я тебя одну отправлю разбираться с твоими врагами? — его брови взмыли вверх.

— А как мы доберёмся до города?

— До посёлка пойдём пешком.

— А потом?

— А потом увидишь.

Юля понимала, что Илья прав. Чем дольше она прячется, тем труднее ей потом будет вернуться. Илья говорил, что нужно возвращаться сейчас. Осенью начнутся дожди, похолодает. Идти через тайгу будет сложнее. Юля попросила у него несколько дней на то, чтобы свыкнуться с этой мыслью, морально подготовиться. Но Илья лишь усмехнулся. Он понимал, что она просто пытается отодвинуть момент принятия важного решения.

— Я согласен, что иногда нужно подольше подумать, но думать ты сможешь и в пути, — заявил он.

Когда они, одетые в специальные костюмы с ловушками от клещей, с рюкзаками на спинах, отправились в путь, Юля ужасно переживала. Яру обработали специальным средством от паразитов, взяли с собой всё необходимое, и всё равно у Юли душа была не на месте. Она очень боялась возвращения в реальный мир. Да, теперь у неё есть защитник. Но она всё так же ничего не знает о нём самом. Может ли она ему слепо доверять? Ей ничего не остаётся.

Ей казалось, что до встречи с Ильёй она совсем не знала ничего о реальной жизни. Например, о том, насколько опасен лес. Она всегда думала, что самое страшное там заблудиться и наткнуться на хищного зверя. А оказалось, что есть и другие опасности.

— В тайге реальнее встретить клеща, чем медведя, — говорил Илья. — А укус клеща может привести к страшным последствиям. Энцефалит, боррелиоз и много ещё чего. Некоторые не заморачиваются, а ведь от этих болезней можно умереть.

— Если это так опасно, зачем ты решил жить в тайге? Тут же нет никакой медицинской помощи в случае чего.

Илья лишь пожал плечами.

— Так везде есть минусы и плюсы. Для меня плюсов в тайге больше, чем минусов.

То, что тайга летом невероятно красива, это было неоспоримый факт. Юля шла следом за Ильёй. Рюкзак на её спине казался непомерно тяжёлым, хотя Илья взял большую часть груза. Но не физическая тяжесть беспокоила её, а та, что сидела где-то глубоко внутри, в районе солнечного сплетения.

Она смотрела на его спину — широкую, уверенную. Похоже, этот человек знал лес как свои пять пальцев и может защитить её от медведя, волка, от любого лесного хищника. Но мог ли он защитить её от той другой опасности? Может ли она ему слепо доверять? Вопрос вертелся в голове, как заевшая пластинка. Нет, не может. Но и не доверять тоже невозможно. Потому что в этом лесу, на этой тропе, ведущей обратно в мир, из которого её когда-то выбросили, как ненужную вещь, он — её единственный проводник.

— Смотри, — его голос вернул её к реальности.

Он остановился, указав рукой в сторону от тропы. Между стволами сосен, в пятне солнечного света, стояла косуля. Изящная, с большими тёмными глазами, она смотрела на них без страха, лишь с лёгким любопытством. На её шерсти играли блики.

— Красивая, — прошептала Юля.

— Да, — согласился Илья. — Но даже она может быть опасна, если почует угрозу для детёныша. В природе всё двойственно. Красота и опасность часто идут рядом.

Он повернулся к ней, и в его глазах она увидела не только мудрость, но и понимание. Как будто он читал её мысли.

— Ты боишься не клещей и не медведей, — сказал он тихо, не как вопрос, а как констатацию факта.

Юля кивнула, не в силах солгать.

— Я боюсь… того, что ждёт там. И того, что я до сих пор не знаю тебя.

Илья подошёл к ней. Его руки легли на её плечи — твёрдо, но нежно.

— Я не прошу слепого доверия. Я сам его не даю. Доверие — это не прыжок в пропасть с закрытыми глазами. Это маленькие шаги. Проверка. Время.

Он помолчал, его пальцы слегка сжали её плечи.

— Ты знаешь, что я умею разводить огонь. Что знаю съедобные грибы от ядовитых. Что могу найти воду в лесу. Ты знаешь, как я целую. Как касаюсь тебя ночью. Как смеюсь, когда ты рассказываешь что-то смешное.

Юля снова кивнула.

— Это уже что-то, — продолжил он. — Остальное… придёт. Или не придёт. Но мы можем идти вперёд, даже не зная всего. Как идём по этой тропе — мы не видим, что за поворотом, но идём.

— А если за поворотом… — она не закончила.

— Если за поворотом опасность, мы справимся. Вместе. Или по отдельности, если придётся. Но я надеюсь, что вместе.

Косуля развернулась и исчезла между деревьями. Солнечное пятно, где она стояла, теперь было пустым, но свет в нём казался ещё ярче.

Илья протянул ей руку.

— Идём?

Юля посмотрела на его открытую ладонь. Не навсегда. Не на обещание вечной верности. Просто на сейчас. На этот отрезок пути.

Она взяла его руку. Его пальцы сомкнулись вокруг её пальцев — тёплые, сильные, настоящие.

— Идём, — сказала она.

И они пошли дальше между деревьями, то поднимаясь на небольшие холмы, то спускаясь в ложбинки, где пахло мхом и гниющими листьями. Илья показывал ей следы — тут кабан рыл землю в поисках кореньев, а на этом дереве медведь оставил засечки когтями.

— Видишь? — сказал он, указывая на медвежьи метки. — Он помечает территорию. Предупреждает: это моё. Но если не лезть к нему, не провоцировать, он, скорее всего, уйдёт.

— Как и люди, — невольно вырвалось у Юли.

— Да, — согласился Илья. — Только люди редко ограничиваются предупреждениями. Они чаще нападают первыми.

Они шли молча ещё какое-то время. Лес постепенно менялся, воздух становился менее насыщенным, в нём появились другие запахи.

— Скоро выйдем к таёжной дороге, — сказал Илья, как бы читая её мысли. — Ночь проведём в одной избе. А завтра выйдем к деревне.

Юля почувствовала, как внутри что-то сжалось. Дорога. Деревня. Люди. Телефоны. Вопросы.

Чем ближе была цивилизация, тем острее Юля чувствовала тоску по месту, которое за несколько недель стало для неё больше домом, чем их загородный коттедж и квартира в городе.

— Скучать будешь? — спросил Илья.

— По лесу? Да. По дому — особенно.

— Мы вернёмся. Это не прощание.

Она посмотрела на него, и в этот момент поняла что-то важное. Она не знала всего о нём. Не знала, откуда он, кто его родители, что он делал до того, как ушёл в тайгу. Не знала, какие у него планы на будущее, хочет ли он детей, как относится к деньгам, к политике. Но она знала, что в лесу он дома. Что он уважает природу, а не покоряет её. Что его руки умеют и строить, и ласкать. Что его губы говорят правду, даже когда она горькая. Что в его объятиях она чувствует себя в безопасности — не потому что он сильный, а потому что он не использует свою силу против слабых. И этого, возможно, было достаточно. Не для слепого доверия, но для того, чтобы идти рядом. Шаг за шагом. Поворот за поворотом. Даже если за следующим поворотом ждала не косуля в солнечном пятне, а что-то другое. Что-то, с чем им предстояло разобраться. Вместе.

Ночь в лесной хижине прошла без происшествий.

— В тайге любое убежище — это кров, — заметил Илья. — Даже такая простая избушка два на два — это по-своему уютно. Не палатка, не изба, а что-то среднее. Главное — крыша над головой и костёр рядом. И сухо, конечно. Хорошо, что есть такие избушки в глухих местах. Можно спокойно отдохнуть. Вокруг одна тайга и тишина.

Утром путники позавтракали, Илья наколол дров, Юля навела порядок внутри избушки, и они снова отправились в путь. Лес постепенно отступал, становясь зелёной полосой на горизонте. Впереди показались первые деревенские дома. Где-то лаяла собака. Реальный мир. Со всеми его опасностями, которые были куда страшнее клещей и медведей. Но и с его возможностями тоже.

Юля глубоко вздохнула, почувствовав, как пальцы Ильи сжимают её руку чуть сильнее.

— Готова? — спросил он.

— Нет, — честно ответила она. — Но пойдём всё равно.

И они пошли. Навстречу тому, что ждало за поворотом.