Глава 24

Звонок Юли разбудил его среди ночи. Илья спал чутко — привычка ещё со времён службы. И телефон никогда не выключал на ночь. Лишь взглянув на экран мобильника, и увидев, кто звонит, резко сел, поднёс телефон к уху.

— Да, любимая, что случилось?

— Алиса что-то дала Яре… — раздался сквозь слёзы голос Юли. — Её рвёт кровью, она стоять на лапах не может…

— Я сейчас буду.

Илья откинул плед и, вскочив с постели, стал быстро одеваться. У Юли он был уже через двадцать минут. Благо ночью через город было ехать намного быстрее.

Он молча вошёл, поднял на руки лежавшую на боку и тяжело дышащую Яру и понёс к машине.

— Я с тобой, — Юля, на ходу натягивая худи, выбежала следом.

Здание ветклиники располагалось почти в самом центре города. Это было одноэтажное строение из серого силикатного кирпича, с вывеской синего цвета, на которой указано название, график работы — круглосуточно, — и номера телефонов. Парковка перед входом была небольшой, на пять машин, освещалась жёлтым светом уличных фонарей. Стеклянная входная дверь с алюминиевой рамой издавала мягкий щелчок при открывании.

Юле в лицо пахнуло холодным воздухом с запахом антисептика, лекарств, мочи, влажной шерсти, и… чего-то ещё, скорее всего, корма. Не грязно, но специфично. Приёмная была небольшая, примерно двадцать квадратных метров. Стены выкрашены в успокаивающий, больничный бледно-салатовый цвет. На стенах плакаты: «Профилактика бешенства у домашних животных», схематичная анатомия собаки и кошки, детский рисунок с котёнком и надписью «Любите своих питомцев!» На полу линолеум серо-голубого цвета в мелкую крапинку, чтобы меньше было видно грязь. Местами потёртый, но чистый. У входа — резиновый коврик с надписью «Добро пожаловать» и столик с журналами и антисептиком. Для посетителей вдоль стены стояли пластиковые стулья голубого цвета. В углу красовался аквариум. На стене висел небольшой телевизор, по которому без звука транслировалась какая-то передача о животных. Свет здесь был поистине больничный — холодный, белый, немного мерцающий. На стене тихо тикали круглые часы с кварцевым механизмом.

Немолодой доктор, вышедший к ним навстречу, сразу понял, что ситуация серьёзная. Это был весьма представительный мужчина с седой бородой. По взгляду было понятно, что врач опытный и работает в этой сфере не ради денег, а чтобы на самом деле помогать животным. По крайней мере, у Юли сложилось именно такое впечатление. На его бейджике она прочла надпись: Кирилов Александр Андреевич, ветеринарный врач.

— Собака чем-то отравлена, — коротко сказал Илья. — Что угодно делайте, любые деньги заплачу. Только спасите.

Бесчувственную Яру положили на широкий голубой стол под лампы. На стенах здесь был кафель, на полках стояли пузырьки, лежали упаковки с лекарствами, шприцы, системы для капельниц и другой медицинский расходный материал. Пожилой врач в белом халате и молоденькая помощница в мятного цвета костюме действовали максимально слаженно и быстро. У собаки брали анализы, ставили капельницы, проводили ещё какие-то манипуляции. Юля сидела в коридоре под кабинетом, вся сжавшись, как напуганный птенец. Илья вышел и сел рядом. Он ничего не говорил и смотрел куда-то в пустоту.

— Её спасут? — спросила Юля.

— Не знаю, — глухо ответил он.

— Это я виновата. Не уследила за ней. Не думала, что эта тварь сделает что-то подобное.

— Нет, это я виноват. Не надо было уезжать. Или оставлять её.

— Яра так скулила, пока тебя ждала. У меня сердце от жалости разрывалось, — тихо проговорила Юля.

Дальше сидели молча в напряжённом ожидании. Когда вышел доктор, Илья поднялся на ноги, с надеждой глядя на него.

— Собаку стабилизировали. Оставьте её у нас на пару дней. Она пока под капельницей. И ещё завтра надо будет ставить. Судя по симптоматике, отравление крысиным ядом. Собаку рвало кровью. В рвотных массах так же были остатки шоколада.

— Шоколада? Чёрт…

— Да, собакам его нельзя.

— Я знаю. Яра его обожает. Я никогда не давал ей, но однажды она попробовала, знает, что это такое. А эта гадина дала ей шоколад и подмешала в него крысиный яд… Вот почему Яра съела…

Доктор снял перчатки, его лицо было усталым, но спокойным. Он объяснил, что Яре повезло — они успели вовремя. Крысиный яд действует медленно, разрушая свёртываемость крови, и если бы промедлили ещё несколько часов, внутренние кровотечения могли стать необратимыми.

— Сейчас мы ввели антидот, витамин K, делаем инфузионную терапию. Завтра повторим анализы. Главное — собака в сознании, дышит ровнее, кажется, отёка лёгких удалось избежать. Но следующие двое суток критичны.

Илья кивнул, не отрывая взгляда от приоткрытой двери процедурной, где на столе под лампой лежала Яра.

— Можно к ней?

— На минуту.

Яра лежала на боку, её рыжая шерсть казалась тусклой и свалявшейся, веки полуприкрыты. Из пасти торчала тонкая трубка. Рядом тикал монитор, показывающий пульс и сатурацию. Илья осторожно присел рядом, положил ладонь на её бок. Под шерстью чувствовалось слабое, но ровное дыхание.

— Держись, моя хорошая, — прошептал он. — Я с тобой.

Собака покосилась в его сторону, узнала голос. Попыталась поднять голову, но не смогла. Лишь слабо шевельнула хвостом. Этот едва заметный дружеский жест растрогал Илью до слёз. Он наклонился, прижался лбом к её шее.

— Всё будет хорошо.

Юля сидела и смотрела в пол. Она не пошла за ним, чтобы дать им с Ярой побыть наедине и не смущать Илью своим присутствием. Когда он вышел, она подняла на него заплаканные глаза.

— Как она?

— Нормально. Думаю, шансы есть.

— Алиса чудовище… Зачем? За что? Яра же никому не мешала!

Илья промолчал. Его лицо было каменным, но в глазах бушевала буря.

За окном рассветало. Небо светлело, окрашиваясь в перламутровые тона. Город ещё спал.

К семи утра Яру перевели в стационарный бокс. Её состояние оставалось стабильным, но слабым. Илья оплатил лечение, оставил свои контакты и договорился, что будет звонить каждые два часа.

Перед уходом он ещё раз зашёл к собаке. Яра спала, её лапа была забинтована, к катетеру тянулась прозрачная трубка от капельницы. Илья погладил её между ушей.

— Я скоро заберу тебя. Обещаю.

Он направлялся в особняк в крайне решительном настрое. Ехали молча. Юля смотрела в окно, Илья — на дорогу. Оба были измотаны бессонной ночью и переживаниями.

— Я её убью, — процедил Илья, когда машина остановилась у дома.

Было уже утро. Они провели в клинике больше восьми часов.

От усталости и переживаний внимание стало рассеянное, все чувства будто бы притупились. Даже злиться на Илью за его поступок сил не было совершенно.

Когда они вошли в дом, внутри было тихо. Алиса, видимо, ещё спала. На кухне Юля сделала кофе, чтобы обоим немного взбодриться. Илья сидел и молча читал в телефоне информацию об отравлении и его последствиях для собаки.

Наконец на лестнице послышалось какое-то движение. И вскоре в дверном проёме появилась Алиса, ангельски прекрасная в атласном халатике, с небрежно заколотыми волосами, в пушистых розовых тапках.

— О, вы тут? Помирились, что ли? — её голос звучал сладко-притворно. — А как там собачка? Ой, так жаль, что заболела. Наверное, из-за шоколада. Им же нельзя. А Юля целую плитку ей скормила.

— Что? — Юля повернулась в Алисе. — Зачем ты врёшь?

Илья, который как раз споласкивал в раковине свою чашку из-под кофе, резко развернулся. Его движения были стремительными и точными — он подошёл к Алисе вплотную, и та невольно отступила к стене.

— Слушай внимательно, — его голос звучал тихо, но так, что мурашки побежали по коже. — Если ты когда-нибудь подойдёшь к моей собаке, к Юле или ко мне ближе, чем на сто метров, я лично отвезу тебя в такое место, откуда не возвращаются. Поняла?

Алиса побледнела. Её наглость мгновенно испарилась, сменившись животным страхом. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— И ещё. Если я узнаю, что ты хоть словом обмолвилась об этом в полиции или где-то ещё, — он наклонился ближе, — Твоя жизнь превратится в ад.

Алиса моментально исчезла из их поля зрения. А Юля дрожала, огромными от шока глазами глядя на Илью. Она никогда не видела его таким. Жёстким, холодным, опасным.

— Прости, — сказал он. — Но иначе с ней нельзя.

— Я знаю. Просто… страшно.

— Мне тоже страшно. Страшно, что я чуть не потерял Яру. Эта сука даже шерстинки моей собаки не стоит. Яра за свою жизнь больше пользы принесла, чем некоторые двуногие существа. Она спасала людей, рискуя собой. Теперь я буду защищать то, что мне дорого. Любой ценой.

Он посмотрел на Юлю, и она поняла, что он говорит о ней.

Днём Илья собрался съездить к Яре в ветклинику. Он не мог просто сидеть и ждать, когда её выпишут. Но когда вышел во двор и принялся открывать ворота, дабы выгнать машину, к нему с решительным видом подошла женщина лет сорока. Она была одета в дорогой строгий костюм.

— Простите за вторжение, — сказала она, не смущаясь. — Я жена Матвея Бреднева.