Глава 29

Он и не думал скрываться. За годы своей преступной деятельности он привык к безнаказанности. В то, что за ним однажды придут, уже попросту не верил. А когда у лесной избы остановился вездеход и появились люди в форме, даже растерялся. Теперь крупный широкоплечий мужчина, ссутулившись, сидел перед следователем и хмуро смотрел в сторону.

Кабинет Романа Ерухимовича был небольшим, скупым на детали. На столе лежала папка с делом, несколько ручек и стакан с остывшим чаем. За окном медленно наступали сумерки.

Несмотря на свои внушительные габариты, задержанный казался съёжившимся, словно пытался спрятаться в собственной массивной фигуре. Его широкие плечи были сведены вперед в защитной позе. Руки с крупными, узловатыми пальцами то и дело бессильно сжимались в кулаки.

Лицо его было грубым, что особенно подчёркивала неухоженная борода. Мужчина избегал прямого взгляда следователя. На лбу его проступили капли пота, дыхание было тяжёлым, прерывистым.

— Степан Аркадьевич, давайте вернёмся к событиям двадцатого июня. Вы утверждаете, что были в это время в таёжной избе?

— Да… я уже говорил, — ответил тот глухим голосом, глядя в пол.

— А в переписке с Матвеем Бредневым вы требуете, чтобы тот приехал к вам на дачу.

Мужчина медленно поднял голову. В его глазах мелькнула вспышка чего-то дикого, животного, но почти сразу погасла, сменившись усталой покорностью.

— Это какая-то ошибка. Я не знаю никакого Бреднева.

— А как вы объясните ваши с Матвеем Бредневым совместные фотографии?

Степан Аркадьевич замер, его пальцы впились в колени так, что костяшки побелели.

— Бреднев был убит выстрелом в голову двадцатого июня по дороге к заброшенным дачам, — сказал Ерухимович, внимательно наблюдая за обвиняемым.

— Я не имею к этому отношения. Я сам узнал об убийстве из новостей.

— Понятно. А как вы объясните то, что при обыске в ваших вещах была найдена льняная рубаха со следами крови?

— Я не знаю, откуда эта вещь. Возможно, мне её подбросили. От меня давно хотят избавиться. Я создал общину Солнцерода, а теперь меня хотят свергнуть, чтобы занять моё место.

— Кто?

— Мои помощники. Те, кому я доверял.

За внешней замкнутостью этого мрачного человека скрывалась буря. Ерухимович вспомнил видео и фото, на которых были запечатлены его «последователи» — запуганные, с пустыми глазами.

Степан Аркадьевич был типичным нарциссическим манипулятором, который годами выстраивал вокруг себя систему контроля и поклонения. Его секта не была религиозной в традиционном понимании — это был культ его личности, где он являлся одновременно богом, судьёй и палачом. Но сейчас, под пристальным взглядом закона, вся эта конструкция рушилась. Великий «учитель» оказался просто трусливым мужчиной. Он чувствовал, как стены кабинета смыкаются вокруг него, как ему становится тесно и душно.

— Согласно показаниям свидетелей, вы обманом заманивали людей в свою общину, опаивали их до невменяемого состояния, а потом шантажировали. Что вы скажете на это?

— Ничего. Это всё клевета. Люди сами шли ко мне. За мной. Я никого не заставлял.

— У нас есть ещё кое-что, — сказал Ерухимович после паузы, взял в руки пульт и направил его на стоявший в углу кабинета телевизор. — Эти видеозаписи были на флешке у Матвея Бреднева. И, возможно, из-за них его и убили.

На экране появилось уже упомянутое ранее видео. Степан Аркадьевич вздрогнул, как от удара током. Его лицо исказилось гримасой, в которой смешались страх, ненависть и что-то похожее на сожаление.

Допрос продолжался, и с каждым новым вопросом стены его лжи рушились, обнажая чудовищную правду, которую он так тщательно скрывал все эти годы.

В конце беседы, перед тем, как вызвать конвой, чтобы увели задержанного, Ерухимович сказал:

— Вот вы прославляете солнце. Светлое, дарящее тепло, жизнь… А сами эту жизнь забирали у ни в чём неповинных людей. Не являются вам во сне лица тех, кто больше никогда не увидит солнца?

— Я ощущаю, что достиг уже максимального развития духа, духовного озарения. Всем нам предписан свой срок для достижения высшей степени развития. Значит, так было суждено, — глядя исподлобья, проговорил мужчина.

После многочасового допроса Ерухимович вышел из кабинета совершенно опустошённым. Общество этого человека повергало следователя в какое-то подавленное состояние. Всё, что он говорил, не укладывалось у Романа Георгиевича в голове. И самое страшное, что Степан искренне во всё это верил и считал себя правым. Вот только отрицал, что убил Бреднева.

На опознание Юля и Илья приехали вместе с Сухановым и Вьюжаниным. Они опознали в подозреваемом одного из тех охотников, что приходили к Илье.

— Размер обуви этого человека совпадает со следами в вашем дворе. Настоящее его имя Степан Аркадьевич Воскресенский, — рассказал Ерухимович. — По профессии охотник-промысловик. Уже много лет занимается пушниной. Мужчина с несколькими единомышленниками затеял всё это ради удовлетворения похоти. Никакого язычества там и в помине не было. Всё это просто антураж для того, чтобы заманивать наивных любителей духовного развития. У него есть сайт, где он рассказывает о созданном им движении рождённых солнцем. Предлагает какой-то особенный путь самопознания через некие языческие практики, зазывает на ретриты, на которых можно уйти от повседневной рутины, забыться. Но все его учения основаны на банальной сексуальной распущенности. Он пропагандирует мысль, что максимальное телесное раскрепощение ведёт к раскрепощению духовному. Мол, если дадите своему телу полную свободу, то и дух ваш будет свободен и вас ждёт успех в жизни. Но за всеми этим высокими стремлениями и громкими словами стоит банальный разврат и унижение. Воскресенский внушает адептам своего движения, что женщины для того и созданы, чтобы ублажать мужчин. Они не имеют права говорить нет. Свои измышления мужчина называет духовными поисками. Кстати, на сайте есть раздел «Услуги». Там перечислены участие в различных языческих праздниках, и даже эротический массаж, направленный на раскрытие своего потенциала, высвобождение духа. В общем, под видом язычества подаются опасные, абсолютно деструктивные и преступные вещи.

Юля была в шоке от того, что однажды сидела с подобным существом за одним столом. А вспомнив тот момент, когда Воскресенский подошёл к ней возле умывальника, ощутила, как по спине пробежал холодок. Теперь она была на сто процентов уверена, что именно он приходил к дому, когда Илья уходил в деревню. И если бы не Яра, кто знает, что могло бы случиться…

— Этот тип — ярый женоненавистник, — продолжал следователь. — Сам он родом из небольшого посёлка. Есть мнение, что деревенские своих не выдают, но Воскресенского там никто за своего не считает. Много о нём порассказали. Образование девять классов. Воспитывала его одна мать, била, ругала за всё. У парня с детства какие-то странности были, если верить соседям. Вся его ненависть к женскому полу сначала выливалась в интернет. Он писал статейки с грязным мужским шовинистическим подтекстом, восхваляющие мужчин, как высших созданий, буквально богов. И всячески принижал женщин, называя их нужными только для размножения. Собрал вокруг себя компанию таких же женоненавистников. Да, он интересовался язычеством. Но не в его исконном виде, а какими-то современными неоязыческими сектами. И, видимо, решил создать свою, для поклонения придуманному им божеству Солнцероду. Это, как я понял, аналог славянского бога плодородия Ярилы. Они стали заманивать всяких любителей подобной экзотики, брали за участие в их движении плату, внушали членам своей общины, что всё в мире для мужчин, а женщины должны подчиняться, что только мужчина выбирает, с кем ему спать. Подавали информацию о быте язычников искажённо, внушали, что свальный грех — это норма. А тех, кто сопротивлялся, брали силой. Опаивали чем-то людей и устраивали оргии, снимали всё на камеру и потом шантажировали тех, кто мог принести общине какую-то пользу. У некоторых так отжали бизнес, квартиры. Несколько человек не выдержало всего этого и свело счёты с жизнью. Однако Воскресенский отрицает, что убил Бреднева.

— А кто же тогда?

— Не знаю пока.

Но через несколько дней раздался звонок от следователя, и Юля с волнением взяла трубку.

— Опера проверили на причастность всех так называемых приближённых Воскресенского. И знаете, у кого нашли пистолет «Глок», принадлежавший Матвею Бредневу, его документы и кошелёк, а так же два телефона — самого Матвея и ваш?

— У кого? — Юля замерла в ожидании ответа, чувствуя, что сердце пропустило удар.

— У Дениса Давыдова. Охотника, с которым Степан жил в избе.

— Это тот Денис, который приходил с этим Воскресенским к Илье? — опешила Юля.

— Ну да. Он уже дал показания. Бреднев ехал к Воскресенскому, чтобы доставить на их празднование новую жертву, то есть вас, а Давыдов перехватил его по пути, попросил подвезти. Тот отказался. Завязалась ссора, Бреднев достал пистолет, но Давыдов, более сильный и физически подготовленный, выхватил у него оружие и застрелил его.

— А откуда у него мой телефон?

— Сказал, что нашёл его под пассажирским сидением.

— Получается, Воскресенский не убивал?

— Нет, но он себе и кроме этого на хороший срок заработал. Кстати, он, похоже, догадывался, что вы и есть та девушка, которая была с Матвеем. Но благодаря тому, что вы всё время были с Гардановым, он не мог к вам подобраться.

— Один раз, мне кажется, он приходил, когда Ильи не было дома. Это было ночью. Кто-то ходил у дома, стучал. Я не открыла. Собака лаяла, рычала. Илья потом сказал, что это, скорее всего, был молодой медведь, но я думаю, это всё-таки был человек. Страшно подумать, что могло случиться. А если бы он поджёг дом?

— Вряд ли он убить вас хотел. Скорее заполучить, как трофей. В его понимании он охотник, а любая девушка, в том числе вы, — добыча. Воскресенский считал, что вы их секте принадлежите по праву. Как бы понятнее объяснить… положены в качестве жертвы.

— Какой ужас…

— Это да… — согласился Ерухимович. — Не каждый мужчина дорастает до человека. Так что девочки, будьте осторожнее, берегите себя.

Юля на это возразила, что женщин-садисток тоже в человеческой истории хватает. Взять, например, Салтычиху, графиню Батори, Бухенвальдскую надзирательницу Ильзу Кох. Это только те, кого вспомнила навскидку. На самом деле их довольно много и их преступления ужасают. Юле стало обидно за мужчин, потому что среди них гораздо больше достойных, чем вот таких моральных уродов, как Воскресенский. Его вообще не то что мужчиной, человеком назвать нельзя.