Глава 6

Юля про себя называла его хранителем леса. Этот спокойный, уверенный мужчина с мягкой манерой говорить, казалось, понимал её без слов, принимая такой, какая она есть, без вопросов о прошлом, без осуждения. Он понимающе смотрел своими серыми глазами, глубокими, будто в них прятался целый мир. Он предложил ей место у очага, и она впервые за долгое время почувствовала себя в абсолютной безопасности. Такого ощущения у неё не было с того момента, как не стало мамы. Даже в собственном доме она с тех пор не чувствовала ничего подобного. Потому что уже не считала этот дом своим…

Вечер прошёл в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием дров и дыханием спящей тайги. Утром, когда первые лучи солнца пробились сквозь завесу деревьев, Юля почувствовала в себе силы встать и взглянуть на мир по-новому. Илья показал ей, как растопить печь, чтобы вскипятить воду для чая или приготовить еду. Купалась она в бане, в тазике, поливая себя из ковша. Все вещи Ильи были ей очень велики, но она связала узлом на талии одну его футболку, севшую после стирки и давно не используемую, и носила её. А в спортивных штанах максимально затянула резинку и обрезала штанины. Так они хоть и были для неё очень широкими, но на талии держались крепко и не волочились по земле. Юлю немного смущало то, что в его вещах она, наверное, выглядит комично. Но ей ничего другого не оставалось. Порой она ловила на себе его умилённый взгляд, но он тут же отводил глаза, и его лицо снова становилось непроницаемым.

Каждый день, проведённый в этом уединённом доме, был для Юли уроком выживания. Она училась вещам, о которых в прежней жизни даже не подозревала. Прошлое постепенно отступало, оставляя место настоящему, наполненному простыми, но такими важными делами.

Тайга дышала вечностью, деревья шептали древние истории, а мох укрывал землю мягким, влажным ковром. Именно здесь, в этом безмолвном царстве природы, судьба свела двух совершенно разных людей, чтобы каждый из них чему-то научил другого.

Чем больше времени Юля жила здесь, под сенью вековых сосен и кедров, тем крепче становилось её тело, а дух — сильнее. Илья учил её отличать съедобные грибы от ядовитых, узнавать погоду по едва уловимым признакам. Она же, в свою очередь, привносила в его уединённый мир отголоски той жизни, которую оставила позади, — студенческие приколы, новости про селебрити, какие-то сленговые словечки, которые никогда прежде не звучали в этом глухом уголке тайги. Их с Ильёй общение стало для Юли чем-то особенным. Не столько разговором, сколько молчаливым обменом энергией, которая питала их обоих. Она видела в его глазах явный интерес к себе, а ещё отражение своей собственной борьбы и обретённого покоя, а он, возможно, находил в её юной силе и жажде жизни напоминание о том, что даже в самой глухой чаще может расцвести прекрасный цветок.

Время текло незаметно, сливаясь с шелестом листвы и пением птиц. Юля училась существовать в гармонии с лесом, чувствовать его дыхание, понимать его тайны. Всего неделю назад она жила в огромном богатом доме, а теперь это стало лишь далёким, туманным воспоминанием. Её руки, прежде дрожавшие от холода и страха, теперь уверенно держали нож, разделывая пойманную Ильёй рыбу. Она больше не была изгнанницей, скрывающейся от прошлого. Она стала частью этого дикого, первозданного мира, обретя в нём не только убежище, но и новую себя. Илья стал для неё спасителем, учителем, проводником в мир, где истинная свобода заключалась не в отсутствии стен, а в обретении внутренней тишины и силы.

Но однажды их тихую спокойную жизнь нарушили двое гостей. Юля проснулась и услышала на улице мужские голоса. С кем это там хозяин общается? Он же говорил, что эта изба почти недоступна, и никто о ней не знает… Её даже со спутника нельзя заметить, потому что крыша дома накрыта специальной маскировочной сеткой, которую используют военные.

Юля осторожно прокралась к маленькому окошку, отодвинула занавеску, и увидела стоявшего спиной к дому Илью и двух его собеседников. Такие же рослые, оба в камуфляже. Девушка отпрянула от окна, но один из них успел её заметить.

— О, а это кто там у тебя? — спросил мужчина, кивая в сторону дома.

Он был даже чуть выше Ильи, очень крупный, с пышной рыжеватой бородой, густой шевелюрой и синими глазами.

Илья обернулся и поглядел хмуро.

— Это Юля.

Второй, помоложе, чуть ниже ростом, но тоже широкоплечий, улыбнулся.

— Юля… девушка твоя или…

— Моя гостья, — ответил Илья.

Судя по изменившемуся голосу, он был недоволен тем, что она случайно обнаружила себя. И тем, что его знакомые ею заинтересовались.

— Юля, выходи, мы тебя видели, — позвал один из незнакомцев, обращаясь к затаившейся в избе девушке.

Она, понимая, что прятаться нелепо, натянула джинсы, надела рубашку, вышла и застыла в дверном проёме.

— Денис, — представился младший из гостей.

— Степан, — сказал густым низким голосом второй, смерив её оценивающим взглядом с головы до ног.

Юля, увидев заинтересованность в их глазах, почувствовала себя неуютно. Она коротко кивнула, здороваясь, но, постояв ещё с минуту, попятилась в дом, села на лежак. А потом снова подкралась к двери, и уже не открывая её, прислушалась.

— Девчонка супер! Илюха, ты красавчик! — говорил Денис.

— Да вы что, она ж ребёнок совсем. Ей лет семнадцать, наверное. Так что ваши намёки вообще не в тему.

— Ну ладно, ладно, не будем тебя смущать. А то вон аж покраснел. Ты тут из постели, небось, не вылезаешь и новости не знаешь. На старой просеке тачку нашли с мёртвым мужиком внутри, — вдруг сказал Денис.

— Не слышал о таком, — отозвался Илья. — А когда?

— Да вот, примерно около недели назад. В прошлый понедельник, вроде.

Это был день, когда она пришла сюда… Юля застыла, чувствуя, как колотится в груди напуганное сердце.

— Ничего себе.

— Ага, и главное, сравнительно недалеко отсюда. А ты ничего не знаешь. Туда следак из города приезжал, оперов понаехало… Говорят, мужик какой-то непростой был. Из богатых. Да там и по тачке понятно.

— Мда… Я ничего не слышал.

— Конечно, куда тебе, когда такая красотка под боком, — пробасил Степан.

Юля закусила губу, метнулась от двери на лежак, села там по-турецки и задумалась.

Вскоре Илья распрощался со своими знакомыми и вошёл в дом, привычно наклоняя голову при входе, чтобы не удариться о притолоку. Он был хмур и серьёзен. Юля всё так же сидела на лежаке и ждала его.

Илья застыл в дверях, закрывая своими необъятными плечами свет. Опёрся о косяк двери, скрестил на груди руки и молча смотрел на неё.

— Что случилось? — девушка поглядела с тревогой, будто что-то почувствовав.

— Новости узнал. Оказывается, после твоего появления тут на дороге нашли автомобиль, а в нём убитого мужчину.

Глаза Юли расширились. Она молча смотрела на Илью.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — он вопросительно изогнул одну бровь.

— Н-нет… Я ничего не знаю об этом.

Он глядел внимательно, испытывающе.

— Точно? Ну ладно. А зачем ты вышла вообще?

Ему точно не понравилось, что его гости увидели её — она это поняла ещё тогда по его недовольному голосу и взгляду.

— Не знаю. Хотела узнать, кто это.

— Знакомые промысловики. Километрах в пяти отсюда есть промысловая изба. Они в ней останавливаются.

По словам Ильи, профессиональные охотники, по сути, целый год живут в тайге. И хотя охотничий сезон на пушного зверя начинается осенью, летом у них тоже много работы. Они заготавливают на зиму продукты — солят выловленную в реке рыбу, сушат грибы и ягоды, чинят избу, если это требуется, готовят охотничью экипировку.

— Ты им не сказал, что я заблудилась, и меня могут искать? — с беспокойством спросила Юля.

Охоту она считала отвратительным занятием, поэтому эти люди ей были совершенно не симпатичны.

— Ну, ты же не хочешь, чтобы тебя нашли. Сама говорила, что не горишь желанием возвращаться домой. Поэтому не сказал.

— Спасибо.

— Слушай, я вообще не люблю задавать лишние вопросы и лезть к людям… Но можно кое о чём спросить?

— Давай.

— Когда я про этого человека убитого в машине сказал, ты в лице поменялась. Это же с ним ты ехала? Он тебя тут бросил?

— Не твоё дело, — отрезала девушка.

— Понятно. И кто он тебе?

— Никто, — грубо ответила Юля, легла и отвернулась к стене.

Это был уже привычный для неё способ спрятаться от всего мира. Илья постоял ещё немного, понял, что больше говорить она не намерена, и вышел, оставив Юлю одну.