Глава 5

— Я не хочу домой. Мне некуда возвращаться, — угрюмо сказала Юля.

— Но не можешь же ты всю жизнь жить здесь, в тайге. Ты молодая девчонка ещё.

— Я понимаю, что мешаю тебе, стесняю. Но мне, правда, некуда идти.

— Не в том дело, что ты меня стесняешь. Просто… — Илья задумчиво посмотрел в сторону, будто размышлял, как ей лучше донести свою мысль и не находя нужных слов. — Да вообще это странно. Вот так жить тебе, девушке, с каким-то чужим мужиком. Расскажи, что с тобой случилось. Если тебе помощь нужна, может я смогу помочь.

Она упрямо помотала головой.

Юля отказывалась вообще что-либо о себе рассказывать. А когда он хотел сообщить о ней спасателям, начинала плакать ещё сильнее и умоляла этого не делать. Илья был озадачен. С одной стороны эта свалившаяся на его голову девчонка вызывала жалость, а с другой неимоверно раздражала. Что ему теперь делать? Ведь у него были свои планы. Он ушёл сюда, чтобы пожить вдали от людей, побыть одному. У него собственных проблем хватает в жизни. По правде говоря, ему хотелось поскорее избавиться от неё и заниматься дальше своими делами.

— Так, послушай, — он заглянул ей в глаза и сказал серьёзно и спокойно: — Какое бы дерьмо с тобой не случилось, ты способна вынести из этого что-то важное и ценное для себя. Если так произошло, значит, тебе зачем-то это нужно было. Подумай — зачем. Когда ты поймёшь это, всё само наладится.

Илья оставил её одну, давая возможность выплакаться и прийти в себя.

Следующим утром, когда он куда-то ушёл, Юля решила осмотреть избу. Она надеялась найти хоть что-то, что пролило бы свет на его личность. Документы, например. Обыскала каждый уголок, но ничего не нашла.

Дом была простой и скромный, без каких-либо излишеств. Только самое необходимое для жизни. Девушка поднялась по самодельной деревянной лестнице наверх и обнаружила, что на втором этаже сруба не было вообще ничего. Просто пол и скошенные стены. Это помещение нельзя было назвать полноценным вторым этажом, скорее мансардой. И хозяин дома наверняка даже в полный рост не мог там выпрямиться. Хотя, если расстелить матрас прямо на полу и залезть в спальник, то ночевать там было бы вполне комфортно. Но пока там лежали свёрнутые одеяла, какие-то мешки, вещи. Видимо, Илья использовал второй этаж в качестве кладовки.

Юля спустилась вниз и как раз рассматривала вещи на полке, где лежала рация, когда дверь за спиной скрипнула, и вошёл хозяина. Девушка крупно вздрогнула, задела рацию, и та полетела на пол. Аппарат разлетелся на части. Юля думала, что он чем-то занят во дворе и в ближайшее время не появится. Но, как оказалось, что всё это время Илья и Яра спали в нетопленной бане, предоставив дом в её распоряжение.

— Ты что, совсем уже⁈ — воскликнул Илья, бросившись к рации и собирая разлетевшиеся детали. — Ты понимаешь, что теперь мы не сможем ни с кем связаться?

— Прости, я случайно, — жалобно проговорила Юля, пятясь к лежаку.

— А мне кажется, нет. Ты нарочно это сделала, — сидя на корточках, он осуждающе посмотрел на неё снизу вверх.

— Нет!

— Да!

— Нет! — cпорила Юля, а у самой губы дрожали и нос морщился.

Видно было, что вот-вот заплачет.

— Хорошо, сделаем вид, что ты на самом деле этого не хотела, — недовольно сдался Илья.

— Но я, правда, не хотела, — пролепетала она, а потом спрятала лицо в ладонях и всё-таки заплакала.

Весь его гнев моментально остыл. Илье стало жаль её. А Юля вдруг развернулась, выскочила из дома и помчалась прочь, в лес. Но он понимал, что она там моментально потеряется. Поэтому поспешил следом.

— Вернись! Хочешь заблудиться? — крикнул Илья с порога.

— Да! Лучше заблудиться, чем оставаться тут! Я тебя напрягаю, я же вижу!

— Да вернись ты! Успокойся. Давай нормально поговорим. Всё, я не злюсь. Пойдём в дом. А то сейчас Яре скажу, чтоб привела тебя.

Собака при звуке своего имени оживилась, побежала за Юлей, стала крутиться вокруг неё, не давая шагу ступить. И та поняла, что Яра просто не позволит ей уйти.

Вернувшись назад под собачьим конвоем, она кое-как собрала с пола обломки рации, подмела всё, спотыкаясь и всхлипывая, а потом ушла на улицу и села на бревно у костровища спиной к дому. Разговаривать с ним отказалась.

Илья, оставшись один, задумался. Что же ему с ней делать? Он чувствовал, что его терпение на исходе. Но и обижать девчонку не хотелось. С ней явно что-то произошло. Что-то нехорошее. Но выпытывать нельзя. Она должна сама прийти к тому, чтобы рассказать. Только вот он не психолог, чтобы ждать. И вообще ему некогда ею заниматься. В конце концов, решил он, всё к лучшему. Как-то всё это разрешится. А сейчас лучше оставить её в покое и ни о чём не спрашивать. Подумал, что пусть пока живёт, а потом посмотрим. Наверняка такую домашнюю девочку уже ищут. И рано или поздно найдут.

Вечером Илья развёл костёр, а когда Юля вышла и тоже села рядом, не стал ей напоминать о произошедшем. Они сидели рядом, любуясь тем, как алые искры улетают вверх, в тёмно-синее небо. Слушали приятный треск поленьев, наблюдали, как закипает вода для рыбного супа в котелке. И разговаривали. Юля всё ещё не решалась рассказать о себе. Но Илью слушала с большим интересом.

— Знаешь, я раньше очень далека от всего этого была. От такой жизни, я имею в виду, — заметила Юля. — Если бы мне кто-то сказал, что я буду жить в тайге. Я бы рассмеялась и ни за что не поверила бы. А, тем более, что мне будет это нравится. В городе, конечно, удобнее, проще, но тут как-то по-особенному чувствуешь жизнь.

— Да, в городе работать много не обязательно, можно и лениться, и чревоугодничать, и просиживать всё свободное время в квартире перед телевизором, — проговорил Илья, перекладывая из миски в котелок крупно нарезанную картошку. — Когда человек ни в чём не нуждается, он начинает понимать, что любить жизнь и людей вовсе не обязательно, да и развиваться, оказывается, тоже не нужно. Можно просто расслабиться и плыть по течению… Вот и загнивает душа у людей. На самом деле все навыки можно утратить довольно быстро и стать глупым и ленивым, превратиться просто в пустое место. Поэтому важно иметь какое-то хобби, чтобы было, чем занять себя. Но, к сожалению, не все стремятся расширять своё сознание и думать о жизни вообще, а не только о том, что рядом.

— Считаешь, что я такая? Не замечала ничего вокруг, пока сюда не попала? Хотя, пожалуй, ты в чём-то прав. Я в деревне никогда не жила, физически не работала.

— Я тоже никогда не жил в деревне. Родился в большом городе. Но в детстве, лет двадцать назад, часто приезжал в деревню. Мне там нравилось. Это была настоящая глубинка, куда можно было доехать на тракторе или на лошади с телегой. Где с самого раннего утра выгоняли коров на выпас, где на завтрак были творог и парное молоко, где баба Варя пекла хлеб в настоящей русской печи. А тёплый хлеб с маслом и сахаром — это самое вкусное, что можно себе представить. У меня остались очень тёплые детские воспоминания о деревне.

Он договорил, и Юля, завороженная его рассказом, ничего не сказала. Она с любопытством поглядывала на Илью. Конечно, она догадывалась, что он взрослый, но сколько ему лет, понять не могла. А спросить стеснялась. Судя по тому, что ребёнком он был двадцать лет назад, то выходило, что ему лет тридцать или чуть больше.

— Хорошо вот так сидеть и молчать у костра. А утром слушать, как тонко и нежно поют птицы. Мне здесь нравится, — заметила девушка.

— Уют в тайге не приходит сам. Его надо добыть дровами, растопкой, руками. И чем тяжелее работа, тем слаще вечер у печки или у костра. Это не просто «отдых», а настоящее таёжное счастье — когда ты заслужил тепло и покой честным трудом, — сказал Илья.

— И ещё когда сидишь вот так, кажется, что никто о тебе не знает, ты будто исчез для всех, растворился в тумане, — прошептала Юля. — И все твои мысли, радости, огорчения — они только твои и ничьи больше. Очень странное ощущение.

— Да, тайга хранит секреты лучше любых сейфов, — задумчиво проговорил Илья.

Юля посмотрела на лес, чернеющий за границей света от костра. Она знала, что где-то там, за этими деревьями, её ждёт опасность. Но она также знала, что не может оставаться здесь вечно. Ей нужно было принять решение. За неё этого никто не сделает.