Глава 4

Утро возвестило о своём приходе первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь небольшое окошко. Юля проснулась от запаха свежезаваренного чая и жареной рыбы. Она чувствовала себя отдохнувшей, хотя тело всё ещё ныло от пережитых нагрузок. Голова была ясной, а в душе царило спокойствие.

Илья уже сидел за столом, потягивая чай. Яра лежала рядом, лениво вытянув лапы.

— Доброе утро, — сказал Илья, заметив, что Юля проснулась. — Как спалось?

— Отлично, — ответила девушка, поднимаясь. — Спасибо.

Интересно, где ночевал он сам? Похоже, она заняла единственную в этом доме кровать, если этот грубо сбитый из досок деревянный лежак можно было так назвать.

Юля взяла выданные ей Ильёй полотенце, зубную пасту и новую, запечатанную зубную щётку. А когда вышла на порог, то с удовольствием вдохнула утренний воздух. Он был свежим и прохладным. Солнце уже поднялось высоко, освещая верхушки деревьев.

Алюминиевый умывальник висел с другой стороны дома, куда не попадало солнце. Поэтому вода в нём была всегда прохладная. Юля впервые смогла нормально умыться и почистить зубы. Вчера ей было не до этого.

А когда вернулась в дом и подошла к столу, то на нём стояла тарелка с жареной рыбой и кружка с ароматным чаем.

— Это что, свежая рыба? — удивилась Юля.

— Да, — кивнул Илья. — Тут неподалёку река.

— Можно потом на неё посмотреть?

— Конечно, я тебя проведу. Сама можешь заплутать. Как водичка? Не очень холодная?

— Нет, нормально, — ответила Юля. — Бодрит.

— У меня в планах сделать в доме кухонную зону из досок, и умывальник тут установить, чтобы на улицу не бегать, — стал рассказывать хозяин. — Вон у той стены умывальник будет, под ним ведро для сбора воды, а рядом шкафчик для всяких мелочей.

Илья указал в сторону окна. Судя по всему, там уже была начата работа — имелась самодельная столешница из доски и боковые стенки будущего шкафчика, а на стене были приделаны крепления для умывальника.

— Как у тебя тут всё основательно. Где ты научился так мастерски работать с деревом? — спросила Юля, усаживаясь за стол.

— Да нигде, сам как-то… — он повёл своими широченными плечами.

Не удивительно, что у него настолько развитая мускулатура. Целыми днями дрова колоть, пилить, строгать, брёвна носить да по лесу ходить — с такими нагрузками и спорта не нужно никакого — подумала девушка. От Ильи исходила настоящая, грубая, первобытная мужская сила. Та, что даётся далеко не каждому мужчине, та, которую невозможно искусственно получить. Юля видела много парней в спортзале, которые до изнеможения качали мышцы и пили протеин, чтобы стать большими и рельефными, но получались из них какие-то пластмассовые Кены. Аккуратные, в обтягивающих ягодицы шортиках, с идеально подстриженными бородами и гладкой грудью. В Илье же чувствовалась чистая природная энергетика, которую не получится подделать или «накачать» в тренажёрном зале. Таких мужчин обычно уважают товарищи. От таких теряют голову женщины…

— Слушай, Илья… — Юля замялась. — По местным посёлкам такие слухи страшные ходят. Будто тут девушек убивают. Ты ничего об этом не знаешь?

Он отрицательно покачал головой.

— Нет. Впервые слышу. Сколько я тут живу, ничего подобного не было.

— Ясно. Я так и думала, что это просто местные страшилки.

— Возможно. В деревнях люди любят рассказывать всякие небылицы.

Почему-то она ему поверила. Илья говорил спокойно, не отводил глаз. Ему верилось.

— А как тебе здесь одному живётся? Не страшно, что ночью будешь спать, а кто-то в дом залезет? — Юля с аппетитом разбирала рыбу прямо руками, и не стесняясь, облизывала пальцы.

— Ну, во-первых, у меня есть собака, которая любому злоумышленнику сразу ногу отгрызёт, — пошутил Илья, поглядев с улыбкой на Яру. Та шевельнула кончиком хвоста, должно быть, в подтверждение его слов. — И, во-вторых, чтобы ко мне сюда дойти, надо обладать завидным упорством и здоровьем. Но таких людей единицы. А вот в городе сколько человек живёт? Тысячи. А то и миллионы. И сколько из них не очень адекватны? Гораздо больше вероятности, что именно там, пока ты будешь спать, кто-то к тебе в дом залезет. Мне кажется, как раз в глуши меньше опасности. Кто сюда специально пойдёт-поедет, если это медвежий угол? Вряд ли тут какие-то удивительные ценности имеются, чтобы специально сюда тащились воровать.

— А дикие животные?

— Дикие животные намного адекватнее диких людей, которые обитают в городе, и с которыми ты живёшь бок обок. Уверяю тебя, лихих людей в тайге маловероятно встретить. Если и встречается кто-то, то это либо охотники, либо местные, либо такие же отшельники, как я. Лихим тут делать точно нечего. Как по мне, в парке на скамейке спать опасней, чем в палатке в лесу.

— Ммм… Кстати, да, согласна. А ты этот дом сам построил?

— Да, три года назад.

— Прям совсем сам? — Юля округлила глаза, недоверчиво взирая на Илью.

— Ну да. Построил за лето. Сам жил тут же в палатке. Материалы завозил сюда на квадроцикле.

Он вдруг поднялся с места, потянулся к полке, взял оттуда какой-то конверт, высыпал из него на стол фотографии. Там были атмосферные снимки строительства. На заднем плане ещё недостроенный сруб из брёвен, а на переднем котелок на костре, а возле него Илья в болотного цвета костюме и сапогах присел, обнимая Яру. На другом фото он на квадроцикле, а сзади Яра положила лапы ему на плечи, склонив голову набок, задорно смотрит в камеру.

— Вот это ты крутой! — неподдельно восхитилась Юля.

Он, кажется, немного смутился.

— У тебя есть квадроцикл? — у гостьи загорелись глаза.

— Уже нет. Пришлось его продать на запчасти. Поломался и восстановлению не подлежал.

— Жаль. Я думала, покатаешь… — Юля поглядела на него кокетливо, но потом вдруг засмущалась и отвела взгляд. — Какие шикарные фотографии. Я не знала, что можно вот так в лесу строить.

— Вообще-то нельзя… — Илья усмехнулся.

— И всё равно ты всё сам! Это невероятно!

— Дед мой помогал немного. Он же и фоткал. Я для него это распечатал, но всё никак не отвезу.

Завтрак был простым, но невероятно вкусным. Юля ела с удовольствием. Ей всё больше нравилась эта изба. Она была уютной, затерянной среди бескрайних лесов, но для девушки она стала символом спасения, местом, где она, считай, заново родилась.

Тайга вокруг дома казалась бескрайней и непредсказуемой, но теперь Юля знала, что она не одна. Конечно, к хозяину дома было много вопросов, но она задаст их позже. Сейчас ей нужно было прийти в себя и понять, что делать дальше. Вернувшееся, было, воодушевление постепенно угасало, когда она начинала думать о том, в какое положение попала. Безопасно ли ей возвращаться домой? Ответ на этот вопрос точно не был утвердительным.

Физическое восстановление шло полным ходом, но душевное состояние ухудшалось. Если раньше все мысли были сосредоточены на выживании, мозг работал на пределе, а тело мобилизовало все ресурсы, то теперь Юлю охватила апатия. Её мысли постоянно возвращались к тому, что произошло. Она прокручивала в голове все события, пытаясь найти ответы на свои вопросы. Не понимала, что ей дальше делать, кто ей друг, а кто враг, не знала, может ли положиться на Илью и вообще нужно ли ему это всё. Ещё совсем юная, она никогда не сталкивалась с серьёзными испытаниями и смертельной опасностью. Сейчас же она чувствовала, что на кону стоит её собственная жизнь.

Илья был загадкой. Он оказался немногословен, но его взгляд проникал в самую душу. Юля не могла понять, о чём он думает, что чувствует. Он был для неё одновременно спасителем и потенциальной угрозой. Всё не шли из головы те жуткие рассказы об ужасных находках в тайге. Она пыталась найти в его поведении хоть какой-то намёк на его истинные намерения, но он оставался непроницаемым.

Юля мало что делала, точнее не делала ничего, почти всё время проводя в постели или сидя на пороге дома и гладя Яру. Наверное, нужно было помогать Илье по хозяйству, но сейчас у неё не было на это сил. Да и не умела она ничего. От осознания своей беспомощности и ненужности Юля в какой-то момент расплакалась. Она вспомнила маму, и ей стало обидно от того, как ужасно всё сложилось. Мама всегда говорила, что хочет для неё наилучшей судьбы. А в итоге её любимая девочка чуть не погибла, и теперь прозябает здесь. Тайга, которая раньше казалась ей враждебной, теперь стала убежищем. Но это убежище было временным, и Юля понимала, что рано или поздно ей придётся покинуть его. Да, Юля себя жалела, и упивалась своим горем. Она чувствовала себя пойманной в ловушку, из которой не было выхода. Ей нужно было с кем-то поговорить, но она пока что боялась довериться Илье. Поэтому в какой-то момент просто легла, отвернулась лицом к стене и тихонько плакала, уткнувшись в подушку, пока тот колол на улице дрова. Она не услышала, как он вошёл. Илья с минуту смотрел, как трясутся от слёз её плечи и слушал тихие всхлипывания.

— Так, ну всё, прекращай, — вдруг сказал он. — Я тебе тут не нанимался в няньки. Найдут тебя, не бойся. Скоро найдут.

Юля встрепенулась, посмотрела на него опухшими от слёз глазами из-под растрёпанных волос, упавших на лоб.

— Нет, никто меня не найдёт. Меня даже искать не будут, — сквозь слёзы выдавила она. — Меня сюда специально завезли. Чтоб я погибла в тайге.

— Не выдумывай.

— Но это правда!

Илья присел на край лежака и тот скрипнул под его тяжестью.

— Ну всё, успокойся. Давай, слёзы вытирай. Расскажи мне всё. Что-нибудь придумаем. Я рацию включу, передадим о тебе информацию. И за тобой приедут.

— Не надо! — Юля села и умоляюще посмотрела на Илью. — Не сообщай никому. Я не хочу, чтоб меня возвращали туда!

— И что ты предлагаешь? Ты тут собралась всё время жить? А мне это надо? Говорю же, я не нянька!

Девушка вскинула на него свои испуганные глаза. От страха и волнения сердце и желудок у неё подкатили к горлу. Он что, её выгоняет?