Глава 2

Любовницу Енисеева — кем бы она ни была, а судя по всему, это его сослуживица — чисто по-женски понять несложно.

В моём муже просто всё так, что при желании нельзя найти, к чему придраться.

Когда он вернулся домой, я сразу почувствовала ореол его мужественности. Это случилось не потому, что я слабая или все мужчины подряд способны так на меня влиять.

Вовсе нет. Я уже много лет никого, кроме своего мужа, в упор не замечаю. И дело не во внеземной любви, наш брак давно — рутина.

Меня поглотила забота об Анечке, так что мужчинам в моём мире места нет. И Герману теперь — тоже. Зря я раньше прощала ему, как он сам говорил, «косяки». Ведь что такое переписка? Это же не секс.

Теперь, глядя назад, я понимаю, что не скандалила, потому что не любила его настолько сильно, чтобы ревновать. Поэтому его переписки были мне по боку.

Природа наградила Германа не только проницательным умом, но и внешностью, благодаря которой женщины обращают на него внимание.

Высокий, мускулистый, крепкий и смуглый, с идеальным рельефным торсом, он сейчас смотрит на меня нечитаемым взглядом.

Более того — жёстким взглядом.

Каким ещё никогда не смотрел.

Не ожидал, что его интрижка вскроется молниеносно быстро.

— Кто писал? — спрашивает он, пока по его лицу бегут торопливые капельки воды. — Имя?

— Имя?.. — повторяю я и, кажется, сейчас задохнусь от гнева.

Это ловушка. Он знает, что номер его любовницы у него никак не записан.

— Не было имени. Только незнакомый номер, — подыгрываю ему, чтобы понаблюдать, как далеко он способен зайти в своей лжи.

На самом деле у меня руки чешутся что-нибудь с ним сделать!

— Понял, — кивает он с ухмылкой на губах, только желваки всё равно дёргаются. — То есть мне пишет непонятно кто и непонятно что, а ты веришь?.. — спрашивает так, чтобы я засомневалась в своих выводах.

Скотина какая.

— Получается, что так, — вскидываю подбородок.

— Свет, — он обнимает меня за плечи и притягивает к себе. — Ты ползала в моём телефоне? — спрашивает и не отпускает.

Но и не держит. А значит — проверяет.

На удивление я спокойна, даже хладнокровна. Плюс дочь спит — не могу же я при ней начать скандал. Хотя хочется. Очень хочется.

Высказать ему пару ласковых, собрать вещи, хлопнуть дверью и начать новую жизнь. Где за мной не будут тянуться сковывающие движения кандалы под названием брак с нелюбимым мужчиной.

Нет. Сначала я его любила, по крайней мере, мне так казалось. Но время расставило всё по местам, и мы с Германом, мягко выражаясь, разные люди.

— Нет, конечно, не ползала, — поднимаю на него глаза.

И он, гад такой, мой взгляд буквально изучает.

— Только раньше у нас с тобой не существовало никаких запретов на то, чтобы пользоваться телефонами друг друга, — припоминаю ему его же слова, которые он неосторожно мне сказал после того, как был пойман на очередной переписке.

— Ты права, — отвечает он. — Права, милая, — и запечатывает мои губы поцелуем, на который я не отвечаю. Мне мерзко, он это замечает. — Я всё-таки пойду звук отключу, чтобы нас никто не беспокоил.

До последнего не отводя от меня взгляда, он, с одним полотенцем на крепких бёдрах, уходит в прихожую.

Скотина.

Он возвращается молниеносно быстро, и, что занятно, — весь светится, видимо, от облегчения. Ведь сообщения его любовницы остались непрочитанными.

Бросает смартфон на диван, чтобы не терять его из зоны видимости.

— Свет, иди ко мне, — его голос смягчается, становясь тягучим и соблазняющим.

Кажется, кое-кто настроен на секс, которого ему, лицемеру, последние шесть месяцев точно хватало.

Как подумаю, что пока я тут с дочкой одна пыталась крутиться, он трахался с какой-то девкой на столе!

Перед глазами темнеет, когда я понимаю масштаб предательства, с которым столкнулась.

— Пойдём в спальню, — он переплетает наши пальцы и тянет меня за собой.

Я машинально упираюсь пятками в пол. Меня стошнит, если я лягу с ним в одну кровать после другой бабы.

— Что такое? — и снова он бросает на меня острый взгляд.

Между нами есть недосказанность, и в его случае это огромный, животрепещущий вопрос — насколько много я успела разнюхать про его роман на стороне.

— Я… — у меня вдруг появляется идея, как остудить пыл ненасытного кобеля. — Я хочу на балконе, — показываю себе за спину, где и находится дверь на незастеклённый балкон.

— На балконе? — хмурится он.

— Сейчас поздно, — голос дрожит, потому что я иду на огромный риск. — Нас никто не увидит.

— Ты серьёзно? — щурит веки, словно сомневается, и на это есть причины. — Ты же у меня не любишь эксперименты.

Так и хочется спросить его: эксперименты вроде секса на столе, когда в любой момент их могли застать? Но я прикусываю язык и решаю больше ничего не говорить.

В конце концов моя задача — его хорошенько проучить за предательство, чтобы не повадно было.

Молча распахиваю дверь на балкон, и гостиную сразу же заполняет морозный воздух.

Енисеев этого не замечает. Его взгляд направлен на меня. Стремительно темнеющий взгляд, который красноречиво говорит о том, что ему пофиг и на мороз, и на соседей.

Он решительно сдёргивает с бёдер полотенце и идёт на меня.

Мне сейчас нужно быть очень осторожной и не менее ловкой.

Он прёт на меня тараном и едва ли не на руках выносит на злосчастный балкон, сразу же нападая на мои губы.

Я отвечаю. Мне нужно отвечать ему до идеального момента, который наступит вот-вот…

Сейчас!

Я отталкиваю от себя Енисеева и открываю балконную дверь, а, оказавшись в гостиной, запираю её на ключ. Вот так, потряси там на весь двор своим стояком.

Выдыхаю, не разрывая наших с мужем взглядов. Он всплёскивает руками, жестом показывая: какого хрена?

Потом крутит пальцем у виска, оценивая мою выходку.

Но я не теряюсь и, подобрав с дивана его мобильный, снимаю блокировку. Открываю переписку с любовницей и показываю её Енисееву через стекло.

Заботливо держу телефон на уровне его лица.

Добро пожаловать домой, предатель!

Его лицо немного меняется, когда он понимает, что никакой тайны больше нет. Положа руку на сердце, в этот момент я испытываю облегчение и триумф. Надо же — я себя тут изводила тем, что всё чаще думаю о разводе… а оказалось, что разводиться нужно было при самом первом звоночке!