16.2

Молча наблюдаю за тем, как Конор уверенными шагами покидает гостиную, слышу, как прощается и затем уходит.

Не могу описать то, что испытываю в этот момент, будто что-то внутри меня переворачивается.

Опускаю взгляд на его дары, и какое-то время борюсь с собой, но в итоге проигрываю.

Улыбка растягивает мои губы, а в груди становится так тепло, что я усмехаюсь.

Я обожаю шоколад.

Если бы только могла, съедала бы за раз целую плитку, но я так погрязла в своих заботах, что совсем забыла о том, что меня может порадовать.

Могла ведь купить себе что-то на рынке, но совершенно про себя забыла.

Смотрю сначала на одну, затем на другую коробочку и рот наполняется слюной, даже руки начинают трястись, когда подхожу к комоду и разворачиваю сначала горький, а затем молочный шоколад. Терпкий аромат заполняет нос.

Мадам Тессо настоящая волшебница.

Её шоколад словно наркотик, если попробуешь хоть раз, то никогда в жизни не сможешь отказать побаловать себя снова и снова.

— Дары — веселится Лили и стоит у двери, вытягивая шею, чтобы разглядеть коробочки — Такой внимательный тебе попался генерал — подначивает она, но быстро замолкает, когда бросаю на неё злой взгляд.

— Если будешь много болтать, то я с тобой не поделюсь — заявляю и демонстративно отправляю в рот одну из конфет с малиновой начинкой.

Глаза Лили расширяются, и она опускает руки вдоль тела, даже облизывается, потому что знает, что лучше этого шоколада во всём Эльмор не найти.

— Больше ни слова про вашего генерала. Торжественно клянусь, только дай мне кусочек — кривится она и, склонив голову несколько раз, моргает. Улыбку с лица пропадает, а губы виновато поджимаются.

Маню её к себе и заливаюсь смехом.

— Возьми вот эту и пойдём к столу. — тихо произношу — Пусть и Матильда с Роландом попробуют.

После чаепития я ухожу на работу. Сначала разбираюсь с бумагами, после отправляюсь в мастерскую. А когда возвращаюсь домой, и заглядываю в комнату Роланда, он лежит, укрывшись одеялом, и спит. А может, лишь делает вид.

К счастью, на следующий день до того, как приходит Конор, нам удаётся с сыном хоть немного поговорить, а когда я снова возвращаюсь в надежде на потепление, он опять притворяется спящим.

— Привет — стучусь и заглядываю в комнату сына на третий день его пребывания и Роланд кивает. — Могу я присесть рядом с тобой? — спрашиваю, и он снова кивает.

Поднимается и опускает ноги на пол.

Но я вместо того, чтобы присесть рядом, сначала подхожу к окну. С этой комнаты открывается вид на сад. И я какое-то время наблюдаю за тем, как Матильда собирает яблоки и о чём-то спорит с Лили.

— Ты там Конора высматриваешь? — спрашивает сын, и я разворачиваюсь к нему — Так вот он не придёт. Его вызвали к прорыву — добавляет он и впивается в меня внимательным взглядом.

— Я хочу с тобой поговорить. Я так сильно по тебе скучала. Но эти дни никак не решалась подойти. Хотела дать тебе немного времени, чтобы ты привык к своей новой реальности.

— К тому, что этот мужик меня забрал и силой притащил к тебе — бросает мне Роланд и прищурившись осматривает

— Ты не хотел ехать ко мне?

— Не хотел. Потому что ты от меня отказалась, а потом передумала.

— Я от тебя не отказывалась, что ты такое говоришь?

— Говорю то, что слышал. Отец мне сказал, что ты подписала отказ от меня и покинула столицу. Всё потому, что ты, как и он, стыдишься меня? Отец сказал, что ты иномирянка и потому мой зверь родился слабым. Но от Конора дети будут сильными, он ведь дракон высшей крови — произносит Роланд, и его обида, словно лезвие режет меня по сердцу.

Боль, что испытывает мой сын, плотным туманом повисает вокруг нас, а мои глаза наполняются слезами.

— Твой отец тебе солгал — произношу, и сын отодвигается, когда видит, как боль от предательства Омара скатывается по щеке мокрой дорожкой — Я никогда от тебя не отказывалась и мне нет никакой разницы, силён твой дракон или нет. У меня никто не спрашивал, когда тебя отняли и когда прогнали из столицы, Роланд. Я так сильно хотела тебя вернуть, но без Конора у меня не получалось. — произношу и поднимаю руку, быстро вытираю глаза от слёз, а Роданд вжимает голову в плечи.

Между нами повисает давящее молчание, от которого становится нечем дышать

— Извини — бубнит Роланд и отворачивается к окну — Я не считаю тебя дрянью, но я был так на тебя обижен, что хотел сделать больно. Я хотел, чтобы ты на меня рассердилась, чтобы эти слова тебя задели и ты почувствовала ко мне хоть что-то, кроме стыда за слабого сына.

Всхлипываю и подаюсь вперёд, силой прижимаю к себе сына и начинаю плакать, ничего не могу с собой поделать, но и остановиться не могу.

Бормочу ему о том, как сильно люблю и как трудно мне было его вернуть, а он не шевелится.

Застывает камнем и ждёт, когда моя истерика закончится.

— Как ты был в пансионате? Как с тобой обращались?

— Я не хочу говорить. Мне некомфортно. Всё вот тут горит, потому что у отца его глупая курица, а у тебя Конор. Он вон какой…

— И ты таким будешь. Он ведь тебя обучает.

— Ты снова отдашь меня в пансионат, когда у вас появится новый ребёнок? — спрашивает Роланд, и я чувствую, как боль сжимает меня в тиски, как желание сделать Омару больно охватывает с непреодолимой силой. Он не только меня уничтожил, не только моей боли хотел?

Как можно было поступить так с собственным сыном.

— Конечно, нет — отзываюсь и шмыгаю носом — Разве я могу представить свою жизнь без тебя. Ты моё сокровище, знаешь. Самый дорогой человек, то есть дракон в этом мире.

— А что насчёт твоего? Ты ведь не из этого мира? Что будет, когда ты решишь вернуться?

— Значит, самый дорогой во всех мирах. — отвечаю я — Я не смогу отсюда уйти, Роланд. И я никогда от тебя не отказывалась.

— Я думал, что никому не нужен, а ты забрала, чтобы ещё больше рассердить отца, потому он сказал, у тебя есть другой дракон. Я жалел отца, думал, что ему нужен. А потом он сказал, что такой сын - позор для первого генерала Его Величества и ему необходимо от меня отказаться, а когда прорвётся зверь, посмотрит и решит. Но я ему не нужен! — вскрикивает Роланд — Вчера, когда мы с Конором днём были на рынке, помогали Матильде, я заметил отца. Ждал, что он придёт за мной. Но он так и не появился.