Глава 27

— Айрон узнал о твоём предательстве — произносит король и впивается в меня тяжёлым взглядом. В его кабинете воняет страхом и бессильной злостью — Знает, что это я послал тебя привезти его, а значит, к встречи со мной будет готов. Мне это не по душе, Конор. Ты был неосторожен. Ты подвёл меня — он подаётся вперёд и упирается локтями в колени. Опускает голову и несколько раз глубоко вдыхает.

— Условия нашего договора я честно выполнил. Вы хотели, чтобы я привёл Айрона в Эльмор и он сюда явиться. Вы просили меня умолчать о том, что отобрали у Геральта силу и я выполнил и это.

— Геральт сбежал. Наверняка уже поведал ему обо всём. Вы ведь не задумали против меня недоброе? Втроём? — спрашивает и поднимает на меня взгляд.

Не задумали, потому что меня признали предателем.

— С большим удовольствием присоединился бы к ним после того, что вы со мной делаете. Такова моя плата? — отзывают я честно и смотрю в упор на того, кто ещё недавно был моим правителем, тот, в кого я верил несколько лет назад и сражался бы за него до смерти.

В отличие от Талора, другого королевского генерала, с которым мы получили ранения одновременно, я ни минуту не обвинял Его Величество в случившимся, в том, что теперь ощущаю себя недодраконом. Это был мой выбор. Я боролся за короля и своё королевство и, получив ранение, смирился со своим новым положением и стал приспосабливаться.

Вернулся на границы и смог уже без обращения в зверя защищать свой дом.

— Ты огорчил меня — вырывает из мыслей король, и я стискиваю челюсть.

Разочарование топит меня, а желание рвать без разбору бьётся в груди, выбивая из равновесия. Я держусь из последних сил

Поездка в Равенхейм оказалась для меня тяжёлым испытанием. Я сделал всё, что мог и даже чуть больше, чтобы моё королевство обрело нового правителя. И пусть новый правитель меня не жалует, я готов с этим жить или умереть, лишь бы над моим домом развеялись тучи, а у моих детей было светлое будущее и справедливый правитель. Айрон именно такой. Всё, о чём я мог думать, когда отправился туда: как не совершить неосторожный шаг, чтобы не пострадала Лети и как сделать так, чтобы её спасти. Я снова попросил помощи у своих верных солдат. Те, кто ещё хоть как-то остались мне верны, не успели всего на два часа, чтобы вызволить из темницы мою жену и когда я вернулся сюда, то меня словно придавило бетонной стеной. Лети нигде нет. Я не только её не увижу, но и не знаю, в порядке ли моя беременная жена.

Зверь внутри располосовал меня так, что я ощущаю во рту привкус крови.

Я не мог открыто сказать Айрону о том, что происходит в Эльмор, потому что рядом с ним оказалось слишком много драконов и людей. В последнее время я не удивлюсь, что кругом могут быть предатели.

Страх за Лети до сих пор держит меня за горло, потому я не мог отступиться. Только сбежавший из Эльмор Геральт, озлобленный и горящий от жажды мести поведал Айрону о том, чем сейчас живут драконы.

Бывший первый генерал на взводе, им движет ярость и нестерпимое желание удержать свою пару и вернуть её расположение. Трагедия, что случилась с ними их развела. На какое-то время мне показалось, что ему отныне наплевать на то, что случится с тем местом, которое мы называем домом.

Айрон будет действовать только, чтобы спасти свою женщину. И я использовал её, чтобы заставить его вернуться в Эльмор. Пусть он спросит с меня за это, когда наведёт порядок в Эльмор и я отвечу. Если выживу приму на себя эту ярость.

Я не знаю, отступиться ли он от своего намеченного плана, о котором поведал мне прежде, но королю я его всё же озвучил.

Если он хочет подчинить Айрона или убрать конкурента, то ловить его нужно в родном гнезде. Айрон поведал, что перед тем, как вернуться в Эльмор войной, он желает говорить с матерью.

— Я сделал это в воспитательных целях. Ты разочаровал меня и я…— король замолкает, потому что я издаю рык и сжимаю кулаки.

— Где сейчас моя жена? — взрываюсь я. О каких воспитательных целях он говорит с тем, кто ради пары готов обратить в пепел целый город, если там будут те, кто желает ей зла. — Что ты делаешь? Ты совсем ослеп и не видишь, что вокруг происходит? Ты всерьёз полагаешь, что такой способ поможет мне остаться в строю и встать за твоей спиной?

— Ты же дорожишь этой бабой, а значит будешь делать всё, что я скажу, пока она у меня. Летиция твоя слабость.

— Какая удивительная глупость. — выдыхаю я и качаю головой. — Ты идиот — произношу и мой король меняется в лице. — Ты никогда не поймёшь меня и не заставишь, потому совершаешь ошибку. Только потому что я дорожу СВОЕЙ ЖЕНЩИНОЙ — намеренно выделяю это, потому что Лети не баба. —Отныне я больше не буду делать ничего из того, что ты приказываешь. Страх за неё и её здоровье не мотивирует меня служить тебе, пока она в темнице. Страх за неё и желание защитить заставляют меня восстать против того, кто угрожает самому дорогому, что у меня есть. Лети не моя слабость, она моя сила.

— Ты говоришь со своим королём — соскакивает он, и его рык встряхивает воздух, но ничего не чувствую. Как я и думал, он меня обманул. По возвращении я не обнаружил Лети в темнице. Они с Омаром забрали её и спрятали так, что я потратил двое суток, но тщетно.

Моей жены нигде нет.

— Моего короля больше нет — едва слышно произношу я, но точно знаю, что он меня прекрасно слышит. — Тот, в кого я верил и за кого боролся, умер в тот день, когда вспышкой орчья магия ранила нас.

Больше я ничего не успеваю сказать, потому что сила моего короля прокатывается по комнате волной, а затем мне прилетает тяжёлый удар в челюсть, отчего я отшатываюсь назад и признаться, испытываю облегчение. Тупая боль стягивает, и я наконец-то чувствую что-то кроме всепоглощающего страха за мою жену.

Замахиваюсь и ударяю в ответ, а затем ещё и ещё раз. Нападаю, вкладываю в каждый удар всю свою ярость за то, как он поступил со мной, за то, что у него не хватило смелости бороться со своим страхом, найти выход из той ситуации, в которой оказался, и за то, что он так сильно не доверял своим генералам, что вместо помощи и поддержки от них, он увидел соперников и принялся одного за другим давить, ведомый своей слабостью и страхом лишиться власти.

Воздух вокруг нас становится горячим, каждый вдох обжигает лёгкие, когда мы начинаем драться. Не чувствую ударов своего короля, впрочем, с того самого момента, когда я ударил его в ответ он, перестал быть моим королём.

Когда стражи оттаскивают меня от него, он выпрямляется.

Кривится и сплёвывает в сторону кровь.

Меня опускают перед ним на колени и держат так, что я вижу лишь его ботинки.

— За то, что ты сделал, я накажу твою жену и ублюдка, которого ты считаешь сыном. — произносит он и браслет, что сдерживает моего дракона, раскаляется. Боль от него становится такой нестерпимой, что я шиплю — Увести его в темницу и сделать так, чтобы я никогда больше его не видел.