19. Богдан

— Какого чёрта ты, Гузель, не можешь свой рот держать закрытым?! — вскипаю я.

Долбанный Хасан, конечно, притащил в рыбохозяйство свою дочь и, пока они с Русланом двинули на лодке проверить сети, я вынужден развлекать бывшую жену, к которой не питаю добрых чувств. И это взаимно.

— А что, твоя принцесска приревнует и из замка сбежит? — усмехается женщина, подтягивая плед ближе к груди.

Не понимаю, зачем Габбас постоянно таскает её с собой? Особенно, сюда? Здесь, среди топи да болот, даже здоровому человеку тяжело передвигаться без риска угодить в воду. Что уж говорить о женщине в инвалидном кресле?

— Тебя ещё не загрызли комары? Может, отвезти тебя в домик?

— Я дождусь отца, — упрямится она.

— Как знаешь.

Я здесь несколько часов, а кажется, будто минула целая вечность с тех пор, как я выбрался из постели Аси. Я испытываю неудовлетворённость от своего вынужденного пребывания здесь.

Это рыбное хозяйство раньше принадлежало моему деду. В период застоя и передела собственности у нашей семьи осталось право на владение шестьюдесятью процентами, тогда как сорок отошли Хасану. Этот старый пройдоха много чего поимел с нас. И ему всё мало.

Только и ждёт, что я нарушу договорённости, чтобы прибрать к рукам всё, чем я владею. А если я облажаюсь в особо крупных размерах, то он заполучит ещё и Асино наследство.

«Не Асино», — услужливо шепчет совесть, и я до хруста сжимаю челюсть.

— Так что там с принцесской? Тебе ещё не надоело подтирать ей сопли? Ты же никогда не любил детей, — с усмешкой спрашивает Гузель.

— Выросшие девочки теперь совсем не дети. — говорю, чтобы позлить её. — Особенно, когда стараются угодить своему мужчине.

— Я расскажу отцу, что ты забавляешься с девчонкой, наплевав на обещание!

— Это просто игра слов. Несмотря на то, что Ася очень сочная и аппетитная, она будет оставаться невинной до самой свадьбы, — поддразниваю женщину. — Именно такой и был уговор.

— Нет, Богдан. — со злостью говорит Гузель. — Ты взял на себя ответственность…

— Гузель, неужели ты думаешь, что я хоть на одно долбанное мгновение упускаю это из памяти? — устав от этого разговора и шуток, я убираю с лица намёк на улыбку, и она сжимается. — Я всегда и всё помню. До самых мельчайших подробностей. Если я сказал, что позабочусь о девчонке, так тому и быть.

— Надеюсь, ты облажаешься, — тихо бросает мне, откатываясь в сторону дома, — нужно было утопить её в луже, как котёнка, зря ты не согласился, Богдан. Твоя мягкость делает тебя слабым и зависимым, и когда девчонка умрёт, тебе снова придётся переживать тот кошмар…

— Закрой свой рот, — медленно говорю ей. — Ася будет жить долго. Возможно, даже вполне счастливо. А я позабочусь об удовлетворении всех прихотей вашей паршивой семейки.

Коляска Гузели вязнет в земляной жиже, и мне бы просто оставить её, вернуться к берегу, к спиннингу, отключить все мысли, но я подхожу к бывшей жене, крепко обхватываю рукояти коляски и протаскиваю через грязь и траву до самого домика, завожу по пандусу на террасу и только там оставляю женщину в одиночестве.

2002 год.

Жена, навязанная мне против воли, раздражает до белого каления. Зудит и зудит над ухом, даром что воспитывали её в лучших традициях, чтобы была мне верной и послушной соратницей.

— Богдан, пожалуйста, давай быстрее!

— Гузель, ты не видишь, какой дождь лупит? Если нас занесёт, я могу не справиться с управлением на такой мокрой дороге.

— Мне страшно, Богдан! Что, если я его потеряю?

Я закатываю глаза. Ну не идиотка? Она что же, реально думает, что залетела после первой брачной ночи и беременна прям вот так сразу, спустя почти три недели?! Невольно закрадывается в голову мысль, а не впарил ли мне Хасан бракованный товар? Восстановить девственность — дело плёвое. Пожалуй, лучше показать её своему специалисту. И если я узнаю, что срок беременности выше ожидаемого, то…

Я не успеваю додумать эту мысль.

— Богдан! — верещит Гузель. — Он едет прямо на нас!

Многотонная фура, потерявшая управление, несётся на всех парах по встречке, мне в лоб, и я резко выкручиваю руль в противоположную сторону, вдавливая педаль тормоза в пол. Но что-то идёт не так. Педаль мягко продавливается, не оказывая никакого сопротивления, и моя тачка на полном ходу летит в лесок. Первое время я ещё пытаюсь как-то контролировать этот процесс, но я бессилен как-либо исправить ситуацию — наткнувшись на непреодолимое препятствие на пути, машину швыряет на крышу, а потом дважды перекатывает на бок.

Через кровавую пелену я отыскиваю взглядом Гузель и пытаюсь выбраться. На удивление, я не чувствую боли, скорее всего, действую чисто на адреналине.

Меня подгоняет запах тлеющего пластика — въедливый, химический, удушливый. А стоит мне только выбраться на сырую траву, как из-под крышки капота начинает валить густой чёрный дым. Языки пламени, что вырываются наружу из-за покорёженного металла, не останавливают моих попыток освободить из железного плена Гузель.

Даже её ужасный вид, залитые кровью лицо и грудь не в силах меня остановить. Я не хочу сдаваться, просто не могу. Голыми руками раздираю стёкла, металл и пластик, но всё равно оказываюсь медленнее огня.

Чувствую, что времени мало. Гузель приходит в себя от чувства от жара, касающегося её тела, и истошно орёт.

За несколько секунд до взрыва я, наплевав на осторожность и все её повреждения, тяну женщину через раскуроченное своими силами отверстие, подальше от объятого пламенем автомобиля.

Я уверен, ничего непоправимого, кроме смерти, не может случиться с человеком. Главное, что она жива!

Наши дни.

Когда с рыбалкой на сегодня покончено, мы с Русланом запекаем богатый улов на гриле и ведём неспешную болтовню ни о чём. Мне даже удаётся немного расслабиться и забыть о чёртовой Асе, которая полностью завладела моим разумом.

Но её имя то и дело всплывает в разговорах за ужином. Сам Хасан проявляет чрезвычайный интерес к девчонке, что никоим образом не устраивает меня. Но предел наступает на конкретной фразе:

— Во времена нашей с твоим дедом молодости, Богдан, в спорных ситуациях всегда пользовались правом первой ночи.

Старик смотрит на меня свысока. Что, мол, на это скажешь, приятель?

— Я уверен, что наш случай и близко не подходит под вышеупомянутую характеристику как спорный. — заявляю я ни секунды немедля. — И чёрта с два я позволю кому-то прикоснуться к своей жене.

— Фиктивной жене, — напоминает Хасан.

— После того, как я консумирую брак сразу после официальной части, Ася станет моей женой и только моей проблемой, — твёрдо заявляю им. — Ни до, ни после этого момента я не позволю никому и пальцем коснуться девушки.

— Это если я сочту, что ты сдержал слово. — говорит тихо Хасан.

— Я принесу чёртову простынь и заключение гинеколога.

Хасан смеётся, закидывая голову назад.

— Мальчик мой, я тебе прямо сейчас могу нашлёпать сотню заключений, что Гузель чиста как дева Мария! А поставить на простыни пару пятен крови и вовсе труда не составит.

— И что вы предлагаете? Снять на камеру хоумвидео и выслать вам почтовым голубем? — цежу сквозь зубы.

— Боюсь, что Руслану придётся приглядеть за тобой, Богдан.

— Приглядеть? — переспрашиваю в полном неверии. — Свечку держать будет? — и тут же поворачиваюсь к самому Руслану. — Племянницу свою разглядывать собрался?

Вскакиваю из-за стола, не в силах больше выдержать всё это. С меня довольно! Старый маразматик уже не знает, куда направить свою энергию.

— Сядь, Богдан. — говорит Хасан холодно и резко. — Ты сам знаешь, что мы не можем рисковать всем из-за твоей слабости к этой девке.

— Нет никакой слабости, — стискиваю челюсть.

— Тогда и вовсе не проблема, — довольно кивает мужчина. — Никто в твою спальню заходить не будет, просто со стороны послушает, чтобы всё прошло, как надо.

Ещё несколько дней я провожу здесь, пытаясь убедить Хасана, что всё и так пройдёт, как надо. Или же убедить Руслана, что я сижу на слишком плотном крючке и собираюсь сдержать слово.

Но Руслан слишком трусоват, чтобы воспротивиться воле Габбаса. Есть у меня нехорошее предположение, что это проделки Гузели. Иначе откуда вдруг у её отца зародились сомнения относительно моих планов?

Я чувствую себя связанным по рукам и ногам. Хлопнуть бы Хасановых, да Руса заодно. Вот прямо сейчас, притопив тела в болотах. Какова вероятность, что кто-то обнаружит их на закрытой частной территории, пока вода, рыбы и бактерии не сделают своё?

Я уверен, что нет ничего невозможного. Но за Хасаном большая семья, которая непременно отомстит, а за моей спиной — Ася, мать, сестра. И я не могу рисковать ими. Должен быть другой выход. Я уверен, что рано или поздно его отыщу.

Перед самым отъездом я обнаруживаю Гузель на террасе.

— Торопишься к принцесске? — не глядя бросает она.

— С какой стати? — усмехаюсь в ответ.

Самому себе никогда не признаюсь, что скучаю. Кроме нескольких сдержанных разговоров по телефону и одного сообщения от Аси за эти дни не было больше ничего.

— Скажи, что ты чувствуешь, Богдан, когда целуешь жалкое подобие своей любимой женщины?

— Чувствую, что ты лезешь со своим бредом не в своё дело.

— Ты представляешь на месте девчонки её мать? — не унимается та.

— Я представлял её мать на твоём месте, — огрызаюсь в ответ.

Она хмурится и переводит тему:

— Отец сказал тебе, что мы приедем на свадьбу? Все мы.

— Да. До свадьбы останетесь здесь или тоже вернётесь в Москву?

— Нет, мы будем в новом доме, — она показывает рукой направление. — Отец всё-таки выкупил ту усадьбу, о которой грезил. Почти закончен ремонт первого этажа. На втором пока ведутся восстановительные работы…

— Отличная новость, — сухо киваю ей.

Надеюсь, Хасан отвлечётся на новую игрушку и забудет обо мне. Забудет об Асе. А большего мне не надо.

Поздним вечером я возвращаюсь домой и первым делом просматриваю документы, что скопились за время моего отсутствия. Хочется разгрести все дела до выходных, потому что у меня имеются некоторые опасения насчёт честности Хасанова. Мне нужно будет неусыпно приглядывать за Асей в день свадьбы. Если он не сдержит слово… Он разрушит всё. И эту нежную, хрупкую девушку в первую очередь.

Оставшиеся дни я погружён в работу. Уезжаю рано, возвращаюсь поздно. На периферии сознания знаю, что Ася ездит на учёбу и в больницу к Агриппине, но мы редко пересекаемся, даром что живём в одном доме.

Поэтому я рад наступлению утра субботы. Ещё до завтрака врываюсь в спальню Аси, где над ней колдуют парикмахер и визажист, и прошу оставить нас.

Ася поднимается мне навстречу.

На ней красивое бельё, чулки на кружевной резинке, фата.

— Богдан, это плохая примета — видеть невесту перед свадьбой, — тихо говорит мне.

— К чёрту! Я хотел увидеться до выезда.

— Так хотел, что пару дней игнорировал моё существование? — в её голосе звучит обида.

— Я занятой человек, Ася. Я не могу просто сидеть возле тебя.

— Ты мог просто прийти и поспать со мной, и я бы знала, что тебе не всё равно…

— Ася… — выдыхаю я, разом теряя волю и жалея, что пришёл.

Она пересекает расстояние между нами и прижимается ко мне изо всех сил.

— Неужели я прошу так много, Богдан? — тихо шепчет она.

— Для меня — несоизмеримо.

— Когда мы вдвоём, Богдан… Ты ведь можешь быть мягче, нежнее. Когда ты ласкаешь меня, Богдан, ты именно такой. Я знаю, я чувствую это. Ты можешь, Богдан…

— Я не могу, куколка, — встряхиваю её, отстраняя от своего тела. — Я не знаю нежности. Я привык брать, а не давать.

— Но со мной ты другой, — смело возражает чертовка. — Ты даёшь мне так много, Богдан! И тебе нравится это? Нравится?

Ася снова льнёт ко мне, скользит сухими губами по лицу, отыскивает мои губы. Я живой. Я — мужик. Как это может не нравиться здоровому организму?

— Я не прошу твоей любви, — тихо говорит Ася, когда я уже совсем не настроен на разговоры. — Просто будь со мной нежнее и уделяй мне чуточку своего времени. Пожалуйста.

Она прикусывает нижнюю губу и смотрит на меня шоколадом глаз. В них и мольба, и невысказанное обещание быть покорной.

— Сегодня будет трудный день, — ухожу я от ответа. — Собирайся.

— Сегодня будет лучший день, — летит мне в спину, когда я закрываю дверь её спальни.

Надеюсь, ты не разочаруешься, куколка.

К отелю, где пройдёт торжество, мы приезжаем в разных автомобилях. Все гости и регистратор уже на месте. Ася сразу бросается к бабушке и практически не отходит от неё до начала церемонии.

Я стараюсь не смотреть в её сторону. Чувства, которые наполняют меня, я хочу попросту игнорировать. Не желаю их испытывать. Не могу допустить, чтобы кто-то прочитал их в моём взгляде, направленном на девушку. Потому что я знаю, что все явились сюда с одной целью — уличить меня во лжи и снова разрушить мою жизнь.

В своём белом платье Ася похожа на огромную и вкусную зефирину, которую я отчаянно хочу сожрать. Голод, порождаемый этой чёртовой девкой, разъедает внутренности. Я пуст, всего лишь оболочка человека, который пытается найти баланс между всеми гранями своего существования.

Я напряжён. Весь долбанный праздничный вечер, когда на моём пальце тяжелеет увесистое колечко, такое же, как поблёскивает на пальце у Аси, я могу думать только об одном. О предстоящей ночи.

И чем ближе этот час, тем мрачнее я сам. Ася, ничего не знающая о нависшей угрозе, даже умудряется веселиться. Это её день. Это всё ей к лицу.

Она подбегает ко мне и крутит бёдрами, двигаясь в ритм играющей музыки.

— Потанцуй со мной, Богдан!

— Я не танцую, куколка, — отмахиваюсь от неё.

— Ну, раз ты не танцуешь, я потанцую с твоей женой, — возникает поблизости Руслан.

Ася замирает. Смотрит на меня нерешительно, а Руслан тянет к ней свои руки.

— Неужели не уступишь один танец с родственницей? — поддевает меня.

Я медленно поднимаюсь.

— Не раньше, чем заберу её первый танец в статусе моей жены.

Подхватываю Асю и увожу в центр зала. Мгновенно все взгляды направлены на нас. Ася прячет своё смущённое лицо у меня на груди, и я обхватываю её руками. Хотел бы я оградить девочку от хищных взглядов нежеланных гостей, для которых и устроено это шоу, но нужно перетерпеть ещё недолго, и всё закончится.

В конце нашего ритмичного покачивания на месте, Ася поднимает на меня взгляд. В её глазах застыли слёзы, и она тянется ко мне губами. А я перехватываю внимательный взгляд Хасана.

— Не сейчас, Ася, — грубо говорю девушке, и ухожу, оставляя её одну.

Мне нужна короткая передышка. Я выхожу на свежий воздух, расслабляю узел галстука. Вижу Гузель и направляюсь к ней.

— Ты думаешь, хоть для кого-то в этом ресторане остались в тайне твои чувства к ней, Богдан? — громко говорит она.

— Нет никаких чувств, ты сбрендила, — я подхожу ближе. — Точнее, есть только одно — моя ненависть, которая с годами лишь усилилась.

— Утешай себя и дальше, — смеётся она. — Когда ты поймёшь, что уже слишком поздно…

— Угомонись, башка уже трещит.

— Ты просто волнуешься, — улыбается понимающе Гузель. — Это нормально. Уверена, ты прав и девочка возненавидит тебя. Достойное искупление, на мой взгляд.

— Иди к чёрту, — бросаю глухо и удаляюсь сам.

Возвращаюсь в зал и вижу, как Самойлов отплясывает с моей маленькой женой. Чёртовы руки Руслана лежат непозволительно низко для хренпоймикакого дяди и совершенно непотребно — для абсолютно левого мужика, танцующего с чужой женой.

Танцующего с моей женой!

Размашистыми шагами я пересекаю зал и выхватываю руку Аси, грубо перетягивая её на себя.

— Довольно танцев, кукла. Попрощайся с бабушкой, нам пора.

Ася сжимается от резкого тона моего голоса, но не перечит. Я почти благодарен ей за это.

Когда она скрывается с глаз, Руслан, криво усмехаясь, протягивает мне ключ от номера.

— Это люкс, само собой. Я буду в соседней комнате. Не волнуйся, заглядывать не собираюсь, только послушаю, чтобы ничего наигранного не произошло. Хасан так решил.

— Больные ублюдки, — я сплёвываю ему под ноги и отыскиваю в толпе новоиспечённую супругу.

Нужно просто покончить с этим побыстрее и постараться не слететь с катушек окончательно.